Дмитрий Пичугин – Без вести пропавшие (страница 3)
Разложил перед собой фотографии и стал каждую внимательно рассматривать. Взял фотографии погибшего от передозировки наркотиков и Порошина, положил рядом. Что-то общее между ними было. Открыл блокнот, разделили лист на две половины, подписал колонки «За» и «Против». В колонку «За» записал возраст, хотя и выглядит старше лет на шесть, но умершие часто кажутся старше своего возраста. Цвет глаз совпадал. Цвет волос тоже, но длина отличалась, так что записал волосы в обе колонки, все-таки три месяца службы, это совсем еще «молодой» по армейским меркам – и никто не позволит ходить с неуставной прической, тем более перед увольнением. Рост 177 см тоже занес в колонку «За». Одежда была полностью гражданская. Где Порошин мог бы ее раздобыть, если приехал в часть три месяца назад и еще не был ни разу в городе. Хотя, мог кто-то из сослуживцев одолжить. Ладно, пока решил это дело отложить.
Взял комплект на неизвестного, погибшего в ДТП. Лица практически нет. Надо же, какая глупая смерть. Зачем перебегать МКАД? Сто процентов приезжий, не представляющий, какая это смертельная опасность. В крови алкоголя и наркотиков не обнаружено. Зачем ему понадобилось перебегать МКАД? Видимо, очень спешил куда-то. Понятно, почему найден без ботинок: слетели от удара в момент столкновения. Документы, скорее всего, были в сумке или пакете, которые могли отлететь от удара, и в результате их не нашли.
Все это время что-то не давало мне покоя, в голове крутилось, что я упускаю нечто важное. Стал рассматривать фотографии миллиметр за миллиметром. И тут… Вот оно. Взгляд выцепил на кофте под курткой, в районе сердца, какие-то едва различимые под слоем грязи светлые знаки. Внимательно всмотрелся. Да это же цифры! Только сильно запачканные кровью и грязью. Я набирал Кошкина.
– Олег, зайди срочно.
– Бегу, дядя Дима.
Через несколько секунд Крошкин уже был в моем кабинете.
– Смотри.
Подвинул ему фото, отдал лупу и показал еле различимые цифры.
– Сможешь максимально увеличить это место?
– Конечно. Сейчас сделаю.
Он убежал и вскоре вернулся. На фото была увеличена область сердца, и уже можно было разглядеть цифры. 1.84…3. Меня как током ударило! Да это же номер!
Насколько я помнил по своему опыту службы в Вооруженных силах, мы выводили на своей форме личные номера. Залез в интернет, чтобы убедиться, и, действительно, в первой же статье нашел подтверждение: на вещах и предметах одежды, находящихся в подразделении (фуражки, куртки, мундиры, сорочки верхние солдатские, галстуки, брюки), обуви и снаряжении, которые выдаются военнослужащим срочной службы, проставляется клеймо № 3 с обозначением номера военного билета военнослужащего.
Вызывал Крошкина, Княжина и всех, кто еще оставался на работе. Провели мини-совещание. Все согласились, что это личный номер, да и защитный цвет одежды стал понятен.
– Крошкин, срочно готовь запрос в часть, какой у Порошина был личный номер, сейчас подпишу, и завтра рано утром ты должен быть там. И фото трупа покажешь, может, еще остались, кто служил тогда.
– Иван Василич, Олег, выясните завтра, что с трупом. А теперь быстро все по домам.
Следующим утром в 7.30 я уже подходил к своему кабинету, между ручкой и дверью заботливо была вставлена скрученная в рулон сводка преступлений по городу[7], которую по нашей линии каждое утро отрабатывала Наташа Крысанова, приезжавшая для этого на работу в 6.30. Подумал, что надо бы ей при жизни памятник поставить. Только успел снять пальто, раздался звонок, Наташин голос в трубке звонко произнес:
– Доброе утро, Дмитрий Владимирович. Кофе готов, заходите.
Взял папку с документами на подпись, сводки и спустился на четвертый этаж, к Наташе. Пахло свежим кофе и домашним печеньем.
– Доброе утро, Натуля. Опять вкусняшки? Мы же договаривались: вы с Маришей меня каждый день сладким кормите. Хотите, чтобы я стал толстым и ленивым?
– Доброе утро, Дмитрий Владимирович. Так это не я. Это мама напекла, вам и ребятам передала. Ну и еще, честно говоря, все же знают, когда вы сладкое едите, становитесь добрым и все подписываете. А у меня вот много документов вам на подпись.
Я с улыбкой сел за стол.
– Ну раз мама, тогда передавай ей большое спасибо.
Начинаю изучать сводки и пить кофе.
– Резонансы есть?
– Дмитрий Владимирович, ничего необычного. Все как всегда. Двадцать два пропавших без вести, из них восемь детей, пять домашних, трое – из детских домов. Почти все ранее уходили, только шестнадцатилетний мальчик из Строгино первый раз, но там родители признались, что был конфликт из-за девочки, с которой он хочет встречаться, а родители против, так как она из неблагополучной семьи, плохо учится и уже курит. СЗАО[8] уже работает по нему, я поставила им на контроль. И по остальным детям тоже округа и «земля»[9] уже работают. Из четырнадцати взрослых – восемь пьющие и ведущие антисоциальный образ жизни. Криминала[10] нет. И обнаружено семь неопознанных трупов, все лица БОМЖ[11], без внешних признаков насильственной смерти[12].
Я слушал Наташу, изучал сводки, а сам все время думал о пропавшем солдате. Неужели нашли? Хоть бы это он оказался.
В 7:55 набрал начальника МУРа.
– Товарищ генерал, доброе утро. Большов. Разрешите зайти, доложить по сводкам и подписать документы?
– Доброе утро. Что-то серьезное есть? Документы срочные? Я сводку смотрел, у меня вопросов нет, сам знаешь, что делать.
– Никак нет, товарищ генерал, ничего срочно.
– Тогда работай. Детей, как обычно, на контроль, вечером доложишь, и подпишу тебе все.
– Есть, товарищ генерал.
Ну и хорошо. В кабинет влетела Марина Любимова, опер по особо важным делам.
– Доброе утро, Дмитрий Владимирович, привет, Натусик.
И положила на стол коробку с пирожными.
– Во, успела к кофе.
Я посмотрел на коробку, потом на Марину, затем на Наташу. Та прыснула.
– Вы чего? – недоуменно спросила Марина.
Я показал на большую коробку с печеньем.
– Если у тебя тоже много документов на подпись, вставай в очередь. Но теперь я спокоен. От голода мы точно не умрем.
Мы засмеялись.
– Дмитрий Владимирович, если сейчас не съесть, к обеду мальчишки все растащат.
Мальчишками она назвала наших оперативников.
– Ну пусть ребятки кушают.
Пока пил кофе, подписал девчонкам все документы. Печенье, правда, было восхитительное.
– Ладно, девочки, спасибо. Работаем.
Я поднялся, но, перед тем как выйти из кабинета, Марина все-таки сунула мне в руки пакетик с печеньем и несколькими пирожными.
В 9:00 собрал ежедневное оперативное совещание, выслушал доклады, поставил задачи на сегодня, собрал документы на подпись и всех распустил. Оставил только «спецов по трупам».
– Товарищ полковник, докладываем, – отрапортовал Кошкин, – труп неизвестного мужчины, которого на МКАД сбила машина, был доставлен в трупохранилище в Лианозово, находился там месяц, пока шло следствие по факту его гибели. В СК по ЗАО г. Москвы было возбуждено уголовное дело по части первой статьи 109 «Причинение смерти по неосторожности». Но следствием было установлено, что виновником ДТП был сам погибший, перебегавший МКАД в неположенном месте. Документов при нем обнаружено не было. Личность следствием не установлена. Обращений о розыске без вести пропавшего с такими приметами не было. В итоге через месяц было принято решение захоронить погибшего как неизвестного на Перепеченском кладбище, где хоронят всех неопознанных, обнаруженных на территории г. Москвы, труп № 24856, могила № 072541.
– Хорошо, спасибо. Идите.
Вот так. Мало того, что человек погиб так нелепо, да еще и похоронен как неизвестный и никому не нужный… Зазвонил мобильный. Это был Крошкин.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.