Дмитрий Пейпонен – Слезы героев (страница 2)

…Как случилось так, что я ехал всю ночь, я ума не приложу! Помню лишь, что постепенно, незаметно совсем, ночь стала растворяться в розовато-оранжевом мареве рассвета. Я снова испытал что-то, похожее на страх – знаете, не тот страх, когда вы видите что-то, по-настоящему страшное, а страх перед необъяснимым и непонятным. Неизвестным. Конечно, то, что моей женой была ведьма, немного приучило меня к разного рода чудесам и волшебству, но вот когда так… Это уж, как сказала бы мама, «Не думано, не гадано. Не чаяно, не ведомо. Не туда несено, да тут уронено.» И действительно, над темным лесом все ярче и ярче разгорался рассвет. Вот уже первые алые лучи солнца отразились на снегу розовыми бликами, небо просветлело. Луна погасла, погасли и звезды. Над миром вставало солнце – алое, словно свежая рана, яркое, холодное. И вдруг прямо перед собой, метрах в десяти, внезапно я увидел столб оранжевого пламени, закрученного в движущийся, словно смерч, жгут. От пламени разлетались в разные стороны яркие искры. Послышался звонкий, такой знакомый мне смех, жгут пламени растворился в морозном воздухе и посреди тракта появилась Огневушка. На ней было длинное, прозрачное кружевное платье, ее длинные рыжие волосы развевались, хоть ветра никакого и не было – они жили, словно языки пламени вокруг ее головы. Я едва успел затормозить.

– Ты чего?! – сказал я Огневушке – Пугаешь! И не холодно тебе в кружевах твоих?

– Мне?! – удивилась Огневушка – Холодно?! Иванушка, ты забыл, кто я?! Да я полмира обогреть смогу, если захочу! А ты говоришь – холодно! Смешной же ты, все же!.. Дурачок!…

Это ее «Дурачок» прозвучало как-то ласково, почти с нежностью, и я бы сказал, с кокетством.

– Ты чего тут? – спросил я. – Зачем? – я совсем растерялся от такого внезапного появления Огневушки.

– Как санки? – не обратив внимания на мой вопрос, сказала Огневушка, подмигнув мне. – Бегают?

– Благодаря тебе – ответил я – Разве что не летают! Прекрасно бегают! Спасибо тебе, Огневушка!

– Как сказала бы сейчас Василиса – ответила Огневушка – Чем благодарить, лучше одарить!

– Ты это к чему? – не понял я этих Огневушкиных намеков.

– Поехали ко мне – сказала Огневушка – Мне твоя помощь нужна!

– Ну… -нерешительно ответил я – Поехали…

– Да ты не бойся! – усмехнулась Огневушка – Я не страшная для тебя! Жечь не буду! Ну так что, едем?

– Едем – поколебавшись, ответил я. – Садись в сани! Только…

– Да не переживай – махнула рукой Огневушка и с ее пальцев слетели искры. – Я огонь притушу. Не сожгу я твои сани!

Она действительно притушила языки пламени, плясавшие вокруг нее и подошла к саням.

– Ну? – сказала она.

– Чего ну? – не понял я.

– Руку бы хоть подал что ли, ветрогон! – сказала Огневушка, протянув мне свою узкую изящную ладонь. Я с опаской обжечься, взял ее за руку, удивившись, что та оказалась не горячей, а наоборот, прохладной, и помог Огневушке сесть в сани. Стараясь не смотреть на ее прекрасное тело, так явственно видимое сквозь тонкое оранжевое кружево ее платья, я взялся за руль саней.

– Что, ветрогон – засмеялась Огневушка – Как говорится, глазам стыдно, а душа радуется?

Я опешил. Уж слишком явно Огневушка заигрывала со мной. Готов поспорить, что не случайно она это свое платье надела, которое не скрывало ровным счетом ничего, да причем, надела прямо на голое тело.

– Ну, поехали, Иванушка – изящная ладонь Огневушки легла мне на плечо.

Уже жалея, что согласился ехать к Огневушке, я тронул сани с места. Где находился дом Огневушки, я прекрасно знал, поэтому даже не спрашивал у нее дороги – просто свернул с тракта на узкую лесную дорогу, которая как раз упиралась в ворота дома Огневушки. Тяжелые медные створки ворот отворились, и мы въехали во двор кирпичного двухэтажного дома Огневушки, похожего на огромную печь.

– Приехали! – объявила Огневушка, выпрыгивая из саней почти на ходу. – Ты давай, Иванушка, ставь санки под навес, а сам проходи, я пока приготовлю все. Чай будешь с дороги? У меня отменный чай – на брусничных листьях! С медом!

Я подумал, что отказаться будет невежливо и согласился.

– Вот и славно! – подмигнула мне Огневушка. – Давай, ветрогон, проходи! – и она убежала в дом. Я поставил сани под навес и вышел на большой двор, обнесенный каменными столбами, как частоколом. Поднялся по ступенькам крыльца, сделанного из больших каменных блоков, толкнул железную створку двери, вошел в дом. Внутри дом Огневушки тоже был похож на печь – стены из красного кирпича, украшенные железными узорами. Высокие окна с красными стеклами. В подсвечниках из бронзы, вделанных в стены, горели свечи. В комнате был полумрак, пахло почему-то можжевельником.

– Проходи! – раздался голос Огневушки из-за небольшой железной двери – Сюда проходи, Иванушка!

– Что сделать-то надо? – спросил я, вешая плащ на вешалку у двери.

– Сейчас все покажу! – ответила Огневушка из-за двери – Проходи уже! Да не бойся ты!

– Вот еще! – фыркнул я – Чего мне тебя бояться-то?!

– Вот и я говорю! – усмехнулась Огневушка – Нечего тебе меня бояться! Давай уже, проходи! Чай готов!

Я вошёл в комнату за маленькой железной дверью и обомлел. Это была спальня. Прямо по центру стояла большая, искусно вырезанная, похоже, из цельного куска яшмы, кровать с белоснежными простынями (Ума не приложу, почему они не сгорали всякий раз, когда Огневушка ложилась на них! Скорее всего, они были сотканы из асбестовых волокон.) Но дело было не в кровати и не в асбестовых этих простынях. На кровати лежала Огневушка. Она лежала на боку, красиво подогнув свои стройные ноги, опершись локтем на подушки. Рыжие ее волосы волной рассыпались по постели. На Огневушке, практически, не было ничего, кроме короткого оранжевого кружевного халатика, да кружевного оранжевого белья. Все это кружевное великолепие никак не скрывало стройного тела Огневушки. В руке Огневушка держала стакан из синего стекла.

– Вот твой чай, ветрогон – сказала Огневушка, протянув мне стакан. Я нерешительно шагнул к кровати. В оранжевых бликах свечей, Огневушка выглядела великолепно! Точнее, упоительно – великолепно. Я взялся рукой за стакан и в тот самый миг, когда наши пальцы соприкоснулись, Огневушка ловко схватила меня за запястье и дернула на себя. Стакан со звоном покатился по каменному полу. Чай расплескался, растекшись красной лужей. От неожиданности я потерял равновесие и сел на кровать рядом с Огневушкой. И в тот же миг, каким-то неуловимым движением, Огневушка метнулась ко мне и ее губы впились в мои губы долгим, страстным поцелуем! Сказать, что я опешил, значит, ничего не сказать! Губы Огневушки были горячими, мягкими и пахли можжевеловым дымком. Она целовала меня долго, горячо, и от этого ее поцелуя кружилась голова, а в глазах заплясали искры. Я изо всех сил собрал всю свою волю и помотал головой, пытаясь оттолкнуть Огневушку от себя.

– Да ладно тебе, ветрогон! – засмеялась Огневушка – Неужели не нравится?! Вижу ведь, что нравится тебе поцелуй Огневушки! Не отказывайся от того, что можешь получить, не узнав, что это! Не пожалеешь, обещаю, Иванушка! Я Яге мы ничего не скажем, не волнуйся из-за этого! Даже не думай! Я ведь давно хотела этого – еще перед Гонками! Да ты тогда весь такой влюбленный был! Еще бы – жену спасать надо было! Я ведь все понимала! Так что давай, Иванушка, не противься! Буду тебя любить огненно, жарко, горячо – как никто никогда тебя не любил, уж поверь мне! И не бойся, не сожгу! Ты мне живой нужен! Я тебя живого полюбила, и жечь не собираюсь! – и Огневушка снова поцеловала меня – еще крепче, чем до этого. В голове у меня помутилось, я совершенно ничего не соображал. Я чувствовал лишь горячие губы на своих губах, прохладные руки на своих плечах и видел перед собой огромные глаза Огневушки, в которых плясали оранжевые искры…

ГЛАВА 3. ГОРИ – ГОРИ ЯСНО!

…Как пишут сказочники в бесстыжих рассказках (появился у нас недавно и такой вид книжонок – на мой взгляд, совершенно бесполезное, а иногда – вредное чтиво. В них нет ни любви, ни тонкости человеческих отношений, ни красоты и нежности – только плоть и буйство похоти во всех подробностях! Словно содрали кожу, оставив на показ мясо и внутренности, смакуя и причмокивая. И ведь кто-то такое читает! А там еще и картинки есть! Цветные! Слава богу, Мюнх не скатился до написания этой грязи – хотя, на мой взгляд, с его склонностью к бесстыжему вранью, ему остался еще один шаг до этого вида, извините, литературы!), «все остальное было безумием». Почему это произошло, я и сам сказать не могу. Меня может оправдать лишь то, что в тот самый момент, когда в моих глазах отразились горящие оранжевыми искрами, глаза Огневушки и запах можжевелового дыма ее губ ударил мне в голову, я совершенно перестал контролировать себя. Словно дурман какой-то затуманил мой разум и я делал то, что совершенно точно, не стал бы делать, будь я в сознании! Это действительно было каким-то безумием! Безумием неприкрытой страсти, лишенное всяческого стыда, безумие двух обнаженных тел! Под утро, когда в красных стеклах окон дома Огневушки, заиграли первые лучи рассвета, я выдохнул, вытянувшись на белой простыне (кстати, не такой уж мягкой и гладкой оказалась постель Огневушки – простыня кололась, была грубой и похожа на дерюгу, которой рыбаки порой накрывают свой улов, когда везут его на ярмарку.)