Дмитрий Пейпонен – Крестовый поход за счастьем (страница 15)

Виталину дачу я знал. Бывал, как-то. Большой дом в два этажа, красивая веранда, скамейки среди яблонь. Родители Витали, были какими-то начальниками, на металлургическом заводе, поэтому, могли позволить себе дачу, как на картинке.

– А кто еще будет? – спросил я, отмахиваясь от табачного дыма. Серега с Виталей, курили, как два паровоза.

– Ну, бабы, конечно же, будут! – ответил Виталя. – Ленка Шумакова, Любка Ракитская, Машка и Люська Князевы. Машка и Люська – это сестры-близняшки. Они, как положено, были совершенно одинаковыми, учителя очень часто их путали. Троцкий вина обещал притащить – добавил Виталя. Троцкий – еще один наш одноклассник. Реально, у него была такая фамилия, Троцкий! Звали его Семен. Это был хулиганистый, вредный, и, что называется, «говнистый» парень. Его не очень любили в классе. Кстати, раз уж, речь зашла о школе, нужно пояснить, что отличником я не был, не помню, упоминал я это или нет (я же предупреждал, что плохой я рассказчик!), но учился хорошо. Неплохо соображал по физике, по математике, мне легко, как-то, почти без усилий, давался английский. И в классе меня… не скажу, чтобы, вот прямо любили, но относились, скажем так, с симпатией. Я был веселым, постоянно что-то придумывал, мог очень удачно, сходу, пошутить. Бывало, что «вывозил», даже аргументированные, споры с учителями. В общем, относились ко мне, в основном, хорошо. И даже, многие, уважали. Это я, без лишней скромности вам говорю, уже проанализировав свои школьные годы, с высоты сегодняшнего дня. А в то время, я, конечно же, не умел правильную оценку давать, ни себе, ни окружающим. Все было просто: или человек – полное дерьмо, или – какое-то идеальное существо, сотканное из одних достоинств. Никаких полутонов, никаких оттенков. Как в индийском кино – этот, значит, назначается злодеем, а этот – положительным, до приторности, персонажем. Единственным исключением для меня, шестнадцатилетнего, были девочки. Я, по умолчанию, относился к ним, как к существам эфирным, каким-то, воздушным и трепетным. Возможно, это, благодаря отцу. Не скажу, что он проводил со мной, какие-то беседы на эту тему (ну, знаете, как в кино, этакое задушевное и очень глубокомысленное, проговаривание, что правильно, а что нет), я просто смотрел, как отец ведет себя с женщинами. Ну, и конечно же, общение с Бабочкой. Не зря же говорят, что первый сексуальный опыт, накладывает отпечаток. Мне, конечно, в этом смысле, повезло. Бабочка была, намного старше, и я учился у нее, сам того не подозревая, каким-то, наверное, базовым вещам. Поэтому, вот это пренебрежительное «бабы», которое сказал Виталя, мне как-то не понравилось. Девчонок, которых назвали парни, я хорошо знал. И ни одна, уж точно, не заслуживала так называться – «бабы»! Я, лично, даже в шестнадцать, когда всем нам, хотелось выглядеть, хотя бы в своих глазах, круче и взрослее, такие слова не позволял себе употреблять, применительно к своим одноклассницам. Не говорил я, также, обращаясь к своим одноклассникам, и «мужики», как делал Серега. Ну, очень хотелось, видимо, им выглядеть причастным к этому притягательному, миру взрослых! Отсюда – сигареты, «бабы», «мужики» и мат через каждое слово. Хотя, если честно, к мату, в принципе, я всегда относился нормально. По моему мнению, он, как и любое изобретения человечества, сам по себе, не плох, и не хорошо. Важно, уметь пользоваться. Вот, взять, к примеру, боцмана на Крузе. Тот владел матом, как мне кажется, виртуозно. А есть персонажи, которые используют его, как знаки препинания. Как, извините, смайлики. Просто, бездумно, тыкая его, буквально, через слово. А есть такие, которые пользуют его с выдумкой, креативно, ярко и образно. И, как я всегда замечал, есть такая штука, как, идет или не идет. Кому-то, точно, мат к лицу. Причем, это, да простят меня поборники морали, относится и к девочкам. А некоторым, ну, вот, не то, что не идет, а просто противопоказан, как гигантский прыщ на носу, насколько он чужероден и уродлив! А вот, Витале, мат, ну вообще, никак не шел! Не то, чтобы, как прыщ, а гораздо хуже. Как, например, третий глаз, в каком-нибудь, самом неожиданном, месте. И никакой мужественности и взрослости, он, не добавлял. Это выглядело так, словно малолетка, чтобы напустить на себя мускулистости, напропалую, использовал все слова непечатные, какие знал. Впрочем, оно так и было на самом деле.

Так вот. Дача. Я опять, отвлекся. Наверное, мне не хватает умения, сосредоточиться на чем-то одном. Как рабочая гипотеза, вполне такая версия, имеет право на жизнь.

А в тот момент, в далеком, тысяча девятьсот восемьдесят шестом, я согласился идти на дачу к Витале, со своими одноклассниками. Мы быстро договорились о времени и месте встречи и разошлись по домам.

Дома у меня, конечно же, состоялся разговор с родителями. Вопросов было два: как получить образование, и что, вообще, я буду делать дальше. До армии, было еще далеко, целых два года. Это, сегодня, два года, кажется, небольшим сроком. А когда тебе, всего 16 лет, то два года – это что-то среднее, между веком и эпохой. С образованием, вроде, решилось быстро – у мамы, в знакомых, была директор вечерней школы молодежи, или вечерки. Так что, среднее образование, можно сказать, было у меня в кармане. С тем, что я буду делать дальше, вопрос решился, как-то автоматически. По логике, чтобы поступить в вечерку, я должен работать. И, родителям казалось это, совершенно логичным, надо было идти работать. Отец, как раз, работал мастером в организации, которая занималась ремонтом железнодорожного жилого фонда (в то время, если кто помнит, все жилье, принадлежало какому-нибудь, ведомству. В нашем городе, были две крупные организации: металлургический завод и железная дорога. Так вот, родители, были железнодорожники. Они не имели отношения к подвижному составу, а работали, говоря по-современному, в инфраструктурных подразделениях.) Поэтому, вопрос был решен: отец обещал устроить меня учеником слесаря. И ждали меня, монтаж водопроводов, канализации и отопления. Но мне, как вы понимаете, было до лампочки: работы я не боялся. Приятным бонусом было то, что вместе с работой, я получал финансовую независимость. А это, конечно же, было очень важно! Я согласился с родителями, собрание закончилось.

…На дачу к Витале, я решил пойти в форме. Не знаю, почему, но мне показалось, что так будет интересней. Хотя, честно говоря, на одноклассников, в то время, я посматривал немного свысока. Я себе казался уже взрослым и умудренным опытом. Этаким, тертым калачом, умудренным жизненными передрягами и набившим шишки, самостоятельной жизнью. Да и сами они, смотрели на меня, как на нечто диковинное. Это, не стану скрывать, льстило. Наивным, все-таки, я тогда был. Наивным и самонадеянным. Как щенок, который, однажды укусив хозяина за палец, вдруг возомнивший себя свирепым хищником, способным растерзать взрослого льва.

В общем, вытащив из чемодана синюю, не парадную, фланку, я принялся ее наглаживать по всем правилам. Вообще, гладились фланки особенным образом: поперек спины, от одного шва рукава, до другого, наглаживалась складка. Вдоль правого рукава, наглаживалась другая, от уголка погона, до манжета. На левом рукаве, по сторонам от шеврона, наглаживались две складки, параллельные друг дружке. Зачем это делалось, ума не приложу. Просто, так было положено. Вообще, моряк – профессия выпендрежная, со множеством внешних украшательств. Одна, только, бляха ремня, чего стоит. Ее надраивали до зеркального блеска, вокруг якоря, тщательно проходя иголочкой, чтобы не скапливалась там чернота. Сам ремень, тоже натирался до блеска, воском. Воском же, натирался и козырек фуражки, чтобы все блестело. Ботинки, также, доводились до отчаянного сияния. Вот, весь блестящий и нарядный, я и пошел к Витале на дачу. До дачи его, можно было дойти пешком, благо, была она недалеко от города. Мы, вчетвером, собрались к назначенному времени, у стелы с названием города, и двинулись по шоссе. Кстати, еще одна примета моего детства: так как, телефонов не было, все о встречах, договаривались заранее. Причем, никто и никогда не опаздывал на них. Так было заведено. Потому что, технический прогресс, подарил нам возможность, опаздывать, я считаю, и звонить, предупреждая об опоздании. Удобно? Да, конечно, особенно, для тех, кто опаздывает. Для тех, кто ждет этого опаздывающего, это прекрасная возможность, закатив глаза, мысленно пройтись по личности звонившего, а затем, если время позволит, переключиться на его родню, на кошек, жучек и мышек. Но тогда, в моем отрочестве, мобильников не было. О них писали, конечно, писатели-фантасты, мы их видели в фантастических фильмах, думая о том, что такое, наверное, просто невозможно, в принципе…

…На дачу, мы пришли первыми. «Бабы», очевидно, где-то еще, были в пути, Троцкий, с вином, тоже, видимо, еще шагал по шоссе.

Мы разожгли костер, на специально оборудованном месте, расселись на скамейки и стали ждать…

– Острогов – спросил Серега. – Ты дальше куда, в ПТУ пойдешь? Или, в институт?

– Работать пойду! – ответил я. – Деньги надо зарабатывать! – я произнес это наставительно, как взрослый, который поучает неразумных малолеток…