Дмитрий Павлов – Убить Зону! (страница 25)
- До аптеки подбросите? - спросила Юля. - Той, что у администрации.
- За сто повезу! - бросил водитель, поджарый чернявый мужик с сединой на висках.
- Идёт.
Водитель, истинный джентльмен, наблюдал, как девушка заталкивает в салон рюкзак и давал полезные советы:
- Сильнее пихай, чё ты с ним цацкаешся! Снизу подхвати, растяпа. Да не роняй же-ж! Вот женщины пошли!
Водитель рванул с места, едва Юля уселась в машину. "Опель" натужно захрипел и задребезжал. Он был староват для таких гонок.
- Как Отшельник поживает? - спросил невзначай водитель.
Юля впервые видела мужика и откровенничать с ним ей было не с руки. Она решила косить под дурочку:
- Отшельник? - переспросила Юля.
- Ну да. Тот, который вас всех лечит.
- Лечит?
- Ну да.
- Чой-то я о таком не слышала. Знаю, на Затоне один фельдшер всех лечит, только кличка у него не Отшельник, а Невмиручий.
- Ты чего мне зубы заговариваешь?! - вспылил водитель.
- А ты чего на дорогу не смотришь? - огрызнулась Юля.
Водила вывернул руль, уходя от лобового столкновения с кобылой.
- Мать-перемать-твою мать!
Вот и поговорили. На остановке перед аптекой Юля выскочила и выдернула из машины рюкзак.
- А деньги! - заорал водила.
- Да подавись! - Девушка бросила смятую купюру.
В крохотном помещеньице аптеки слонялись две старухи. Старые перечницы бродили от витрины к витрине и донимали продавщицу своими болячками. Продавщица, она же хозяйка заведения, смотрела на старух как христианская мученица на языческий трибунал. С появлением Юли она оживилась, шуганула старух (или покупайте или катитесь), и повела девушку в подсобное помещение, которое служило в аптеке складом, чайной и кабинетом.
Хозяйка выставила перед Юлей коробку, доверху наполненную лекарствами. В большинстве своём это были обычные обезболивающие и антибиотики, их можно встретить в любой домашней аптечке. Зато названия некоторых препаратов могли поставить в тупик даже матёрого клинициста. Мало кто слышал про пеликсим, антидот фосфорорганических ядов. Или про диэтилстильбестрол, средство для профилактики лучевой болезни, не входящее ни в одну табельную аптечку, но активно используемое сталкерами. Впрочем, одного лекарства в коробке всё равно не хватало, и продать его без особого рецепта не взялся бы даже самый ушлый аптекарь. Чтобы достать лекарство, требовалась помощь более серьёзных людей, например, контрабандиста Биндоса.
Выйдя из аптеки, Юля свернула в переулок у церкви. Местные шутники прозвали его Болотной Рублёвкой и не без оснований. В переулке обосновались сливки поселкового общества: глава администрации, хозяин рынка, директор завода. Но самый нарядный дом в переулке принадлежал Биндосу.
У дома контрабандиста Юля встала на цыпочки и постучала в высокое окно. Некоторое время ничего не происходило, только цепной пёс во дворе заходился лаем. Юля постучала сильней. Окно приоткрылось, выглянула баба с широким как блин лицом.
- Сгинь ведьма! - крикнула она и скрылась.
Но от Юли так легко не отделаешься. Она забарабанила в стекло и закричала во весь голос:
- Пётр Андреевич, откройте! Это я, Зозуля.
Во дворе хлопнула дверь и до Юли донеслась яростная перебранка. Тётка требовала визгливым голосом гнать эту скаженную, то есть, Зозулю прочь. В ответ хозяин густым басом приказывал жене знать своё место. Калитка открылась, и на улицу выглянул Биндос.
- Заходи, - велел он Юле.
Дом у Биндосов - воплощённая мечта сельской буржуазии. Комнаты в нём просторные и светлые не то, что в простых хатах. Пол в гостиной покрыт ковром, второй ковёр висит на стене для пущей красоты. В углу беззвучно мерцает электрокамин, напротив, у стены стоит телевизор с экраном, необъятным как аэродром, а над ним тикают часы с пластмассовой кукушкой. В большущем серванте за стеклом тихо пылится приданное жены - фарфоровый сервиз с грудастыми маркизами и пухлыми ангелочками.
Биндос был под стать своему дому. Крепкий, основательный мужик в овчинной кацавейке. Нос у Биндоса красный с синюшным оттенком - весьма характерный признак любителя выпить. На пальце у него темнела расплывшаяся татуировка в виде перстня - память об ошибке молодости, за которую хозяин дома расплатился пятью годами общего режима.
Тюремный университет пошёл Биндосу впрок, больше он не попадался. Дела вёл аккуратно, с таможней и милицией был обходителен, вынесенные артефакты из Зоны сбывал через Беларусь, в уголовном кодексе которой отсутствовала соответствующая статья. Жизнь для Биндоса была б прекрасна и удивительна, если б не эта девчонка с огромным рюкзаком, что стояла посреди гостиной, не зная, куда себя деть.
- Садись, - указал Биндос на кресло, накрытое ради сохранности плюшевым чехлом, - С чем пожаловала.
Юля сняла рюкзак и плюхнулась в кресло, вытянув уставшие ноги.
- Пётр Андреевич, меня Отшельник прислал за лекарством.
- Вы меня со своим лекарством подведёте под монастырь. Провизор, который его тискал, уже в СИЗО парится. Так что эта партия последняя.
- Найдите нового поставщика.
Взгляд Юли был холоден как ланцет в руке хирурга. Не выдержав его, старый контрабандист отвернулся.
- Ладно, посмотрим.
Биндос вышел в соседнюю комнату, едва не сбив с ног подслушивавшую под дверью жену.
- Марина, пойди прочь, - велел он супруге.
Оставшись один, Биндос подошёл к окну. Он схватился за доску подоконника, с кряхтеньем приподнял и вынул её из гнезда. Под нею в стене открылся небольшой тайник.
Биндос не страдал от избыточного интеллекта, но был по мужицки хитёр и устроил тайник весьма остроумно. При обыске стену за батареей простучать почти невозможно, а сам подоконник из-за хитрых штифтов непосвящённому человеку казался намертво вмурованным в стену. Биндос вынул из тайника пять плоских картонных коробок, подписанных латиницей: sоl. Mоrphine Hydrochloride. С коробками в руках Биндос вернулся в гостиную.
- Держи своё лекарство.
Юля спрятала морфий в рюкзак и вынула взамен стальной контейнер, точно такой же, в котором хранился отданный Олегу артефакт.
- Окно зашторьте, - попросила она Биндоса.
Контрабандист поплотнее задёрнул шторы, и Юля открыла контейнер. Чистый голубой свет залил гостиную. Казалось, весь ультрамарин неба сосредоточился в крохотном кристалле, который выскользнул из контейнера и завис в пяти сантиметрах от ковра.
- Оно? - спросила девушка.
- Оно, - Биндос взял у неё контейнер. - Мы в расчете.
Контрабандист накрыл артефакт контейнером и закрутил крышку. Волшебный свет погас.
- Как там Отшельник? - спросил Биндос.
- Болеет, - ответила девушка. - Пётр Андреевич, у меня к вам просьба.
- Ну?
- Толика, напарника моего, в пути подстрелили. Сейчас он в заводском медпункте лежит. Нельзя ли как-нибудь осторожно вывезти его из Болота? Так, чтобы участковый не узнал.
- Участковый хитёр, - Биндос озадаченно почесал в затылке. - Про парня он всё равно узнает, с этим ничего не поделаешь. Вопрос в том, как устроить, чтобы участковый не вмешивался. Ладно, что-нибудь придумаю. Ступай, Юлька.
В переулке было сыро и сумрачно. Тучи заволокли небо, в просветах между ними посвёркивали зарницы. Далеко на юге грохотал Выброс и его гул был подобен пушечной канонаде. Во время особенно сильных ударов земля вздрагивала, в рамах дребезжали стёкла, на антеннах и проводах вспыхивали едва различимые при дневном свете огни святого Эльма.
Юля подошла к ларьку, торгующему харьковскими конфетами на развес. Продавщица недружелюбно глянула на покупательницу. Она терпеть не могла сталкеров, людей нервных и часто безденежных. Конечно, на лбу у Юли не написано, откуда она и чем занимается, но волглая от противохимической пропитки одежда и противогазная сумка на боку говорили сами за себя.
- Взвесьте мне вот эти конфеты, пожалуйста, - девушка улыбнулась так очаровательно, как только смогла. - У-у-у, какие вкусные! И вот эти.
Воздух задрожал от рёва дизелей и в переулок втянулась колонна военных грузовиков. Впереди шёл БТР с эмблемой внутренних войск на лобовом листе. Следом, один за другим проносились тентованные "уралы". Колонна двигалась через посёлок к заводу. Дизельные выхлопы грузовиков обдавали заметавшуюся у ларька девушку.
Первым порывом Юли, было мчаться к медпункту, где лежал её беспомощный напарник. Но даже успев раньше "вовиков", она бы ни чем не смогла ему помочь. Девушка присела на поваленное дерево у ларька и заплакала от бессилия.
Побег в Зону
Всю первую половину дня Олег обрабатывал Зорана, засевшего у выхода из конторы. Врачу всего лишь требовалось отогнать свою машину от конторы во двор Афанасьевны. Но после собрания ему не то что в посёлок - во двор выходить запретили. Остальные наёмники тоже сидели по кабинетам и тоскливо смотрели на идущих со смены рабочих, казавшихся в этот момент самыми свободными людьми на свете.
- Зоран, пойми, - убеждал Олег серба, - у конторы мою "ниву" на запчасти разберут. А в посёлке за ней хозяйка присмотрит.
Особых надежд врач не питал, поскольку Зоран службу знал и фразы типа: "Ты мне друг или кто?" на него не действовали. Серб в присутствии Олега развернул двух наёмников, намылившихся в посёлок "за сигаретами". Следом за ними в дежурку заглянул дозиметрист Галушко.