Дмитрий Павлов – Русско-японская война 1904–1905 гг. Секретные операции на суше и на море (страница 96)
Находившиеся в гостинице мои филеры взяли под наблюдение Деканози, причем было выяснено, что сейчас же после свидания с Акаши он отправился в меблированный дом 32, улица des Ecoles, Hotel des Familles, где посетил русско-подданного из Тифлиса Арчила Джорджадзе. Сейчас же по приходе Деканози к означенному Джорджадзе туда явилось несколько человек, по справке оказавшихся русскими, причем собрание носило весьма конспиративный характер.
Во время одной из отлучек Акаши мною при помощи сотрудника и прислуги гостиницы был досмотрен его чемодан, в котором между прочим находилось письмо известного финляндского сепаратиста Кони Зильякуса следующего содержания: «Копенгаген, 25 апреля. Дорогой друг. Благодарю Вас за письмо, которое пришло чересчур поздно по случаю праздников для ответа из Стокгольма. Что касается моего путешествия, то я намерен уехать отсюда в пятницу вечером в Гамбург, где я пробуду один день, уеду в субботу вечером и прибуду в Париж в понедельник пополудни. Там я останусь, по всей вероятности, очень недолго перед поездкой в Лондон, но если Вам возможно вручить мне в Париже 4000 фунтов за счет тех, кому я обещал результат сбора в Америке, я буду Вам очень благодарен. Приготовления идут превосходно и деньги тают, как снег на солнце.
Надеюсь, Вам вручили обещанное донесение перед Вашим отъездом, оно отправлено отсюда в субботу вечером. Как только приеду в Париж, я тотчас же сообщу Вам свой адрес. До свидания, через неделю или приблизительно. Дружески Ваш. Конни Циллиакус»[1293].
Собственноручный черновик Акаши (в копии): «Дорогой друг. Без сомнения Вы были удивлены, услышав о Гансе Майере; он был, как Вы знаете, моим сотрудником в редакции “Новиа”, а сейчас находится в затруднительном положении по случаю своей помолвки. Как Вам известно, он был в Норвегии, где нашел скромное место агента страховой компании, одновременно являясь корреспондентом по экономическим вопросам в одной крупной немецкой газете. Он просил меня передать Вам свои наилучшие пожелания. Я также просил его помогать мне время от времени, предоставляя необходимы для меня материалы. Я скоро вернусь в Берлин, мой адрес прежний. Если Вы нашли…»[1294]
Несколько прокламаций, напечатанных на гектографе по-русски (одна из прокламаций – призывающая все революционные фракции к общей борьбе против самодержавия по плану, намеченному Гапоном); список фамилий:
Гросфельд, Додсон и Рейнштейн; представляемый в подлиннике документ на японском языке с чертежом на обороте и названиями городов Кавказского края; визитная карточка Романа Дмовского, заметка на японском языке и копия телеграммы следующего содержания: «Краков. 11 апреля 10 часов утра. Григорий посетит Александра 27 мая».
Разговор между Деканози и Акаши, шедший на французском языке, был тут же в точности записан моим сотрудником, бывшим комиссаром французской политической полиции. На вопрос мой, признал ли бы он возможным, в случае надобности, подтвердить перед русскими компетентными властями все слышанное и записанное им, сотрудник мой выразил на сие полную готовность.
Таким образом, факт непосредственного участия японского правительства в последнем революционном движении в России можно отныне считать вполне установленным.
О вышеизложенном имею честь почтительнейше донести Вашему превосходительству.
И. Мануйлов
№ 145
Вследствие телеграммы Вашего превосходительства от 1/14 сего мая имею честь почтительнейше доложить, что собственноручная записка Конни Зиллиакуса, найденная в чемодане японского военного агента Акаши и препровожденная мною 30 апреля/13 мая за № 144 – вполне тождественная по почерку с письмом того же Зиллиакуса к Акаши, фотография с коего представлена мною при докладе от 29 апреля / 11 мая за № 140, – является несомненным доказательством провокаторской деятельности японского правительства. Я позволяю себе обратить благосклонное внимание Вашего превосходительства на то, что цифра 4000, значащаяся в представленной мною подлинной записке Кони Зиллиакуса, фигурирует также в письме его же к Акаши, фотография с коего представлена мною Вашему превосходительству при донесении за № 140. Буквы «SR» обозначают, по-видимому, «социалисты-революционеры»; «F» – «финляндцы» и «StP» – «С.-Петербург»; буква «g» – «грузины», причем сумма в 2000 фунтов, зачеркнутая в записке Зиллиакуса, была вручена им Деканози во время беседы, которая была мною лично слышана и передана Вашему превосходительству в донесении от 20 апреля за № 125; 4000 фунтов были вручены при свидании Зиллиакусу; 500 же фунтов на яхту Акаши должен, по всей вероятности, передать кому-нибудь в Лондоне.
Как усматривается из приведенной записки Зиллиакуса, японское правительство при помощи своего агента Акаши дало на приобретение 14 500 ружей различным революционным группам 15 300 фунтов стерлингов, то есть 382 500 франков. Кроме того, им выдано 4000 фунтов (100 000 франков) социалистам-революционерам и на приобретение яхты с содержанием экипажа 4000 фунтов (100 000 франков).
… Как я имел честь доложить Вашему превосходительству в телеграмме моей от 1 (14) мая, ввиду важности дела и возможности, благодаря счастливо сложившимся обстоятельствам быть в курсе преступных замыслов военного японского агента и его сообщников, мне казалось бы полезным, не теряя времени, учредить самое широкое наблюдение за полковником Акаши, Деканози, Зиллиакусом и другими лицами, примыкающими к этой особой организации. Мне думается поэтому, что за означенными лицами надлежало бы установить во время их постоянных передвижений в различные города Европы неотступное наблюдение для выяснения их сношений и вообще крайне полезно было бы принять все меры к освещению внутренней агентурой всего происходящего в этом направлении. Вместе с сим мне казалось бы целесообразным для наблюдения за контрабандой учредить специальную агентуру вроде той, которая у нас имеется в Антверпене, в некоторых наиболее важных портах, как например в Гамбурге, Кенигсберге, Лондоне, Ливерпуле, Гавре, Марселе и Шербурге. Для выполнения таковой организации, как я имел честь докладывать в телеграмме моей от 30 апреля (13 мая), я позволил бы себе просить Ваше превосходительство об ассигновании известного кредита, так как получаемые мною суммы всецело поглощаются текущим разведочным делом.
Согласно телеграмме Вашего превосходительства я немедленно поручил одному из сотрудников раздобыть корреспонденцию Деканози и с сегодняшнего дня уже приступлено к регулярному получению писем и телеграмм вышеупомянутого эмигранта, фотографии коих я не премину препровождать по мере получения.
У сего имею честь представить сведения на французском языке наших наблюдательных агентов за время пребывания полковника Акаши в Париже.
Докладывая о вышеизложенном и ввиду кажущейся мне безотлагательности реализации упомянутого специального наблюдения, я почтительнейше позволяю себе просить телеграфных приказаний Вашего превосходительства.
И. Мануйлов
Петербург, 5 мая 1905 г.
№ 67
Весьма секретно
Милостивый государь Александр Григорьевич.
Имею честь препроводить Вашему превосходительству копию с весьма секретного письма императорского посла в Париже, которое мною было повергнуто на высочайшее благовоззрение. О последующем для извещения ДТС Нелидова буду ожидать отзыва Вашего превосходительства.
Примите, милостивый государь, уверения в отличном моем уважении и совершенной преданности.
Ламздорф
Копия с весьма секретного письма императорского посла в Париже от 27 апреля /10 мая 1905 г.
Несколько недель тому назад я получил от прислуги одной из здешних гостиниц письмо, извещавшее меня, что в ней останавливается часто приезжающий сюда японский офицер, занимающийся, как кажется, шпионством и имеющий связи и в России. Автор письма предлагал свои услуги, чтобы проследить действия этого японца и его сообщников. Я счел нужным передать это дело г. Мануйлову и ему удалось тотчас же выяснить, что прислуга эта – немка, сестра которой находится в услужении в России и что сочувствие к нашему отечеству, а вероятно и надежда на вознаграждение побудили ее обратиться к нам с своими предложениями. Затем было установлено, что японец полковник Акаши, один из главных агентов для разведок, проживающий по преимуществу в Стокгольме, откуда он при помощи частых переездов руководит всеми нитями шпионства.
На днях Акаши снова приехал в Париж и г. Мануйлов мог с помощью находящегося в его распоряжении французского агента, наняв соседнюю с помещением Акаши комнату, проследить всю его здешнюю деятельность. Он имел свидание с одним из русско-армянских политических выходцев, который отдавал ему отчет о распространении революционного движения в России, о подготовлении беспорядков, ввозе оружия для вооружения 100 000 населения с целью парализовать таким образом действия войска и т.п. Главное внимание этих деятелей обращен на Кавказ, Привислянский край и Финляндию, причем для поддержания движения Акаши отсчитал своему русскому агенту 125 000 франков, а на движение в Финляндии им было послано одному известному выходцу 100 000 фр.