Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи: Красный, безумный, упрямый (страница 6)
Файлы уходят в сеть. Быстро. Необратимо.
Потом – удар в дверь. Маски. Фонари в лицо. «На пол!»
Допрос. Камера. Одиночка. Серые стены. Жёлтый свет.
Тогда он впервые понял: мир – не реальность. Симуляция. Код. Ошибка в строке.
Годы побега. Смена имён, городов, лиц.
А внутри – вопрос: «Если всё код – зачем сопротивляться?»
Потом – пыль. Красная. Шёпот. Подвал.
Bitok моргнул. Улица Сиднея. Группа впереди – силуэты в пыли. Джонни на руках Анны.
Шёпот вернулся – тихо, почти устало.
«Ты уже слил всё, что мог. Мир не изменился. Только ты сломался. Зачем теперь тащить их?»
Bitok сжал кулак.
– Нет, – сказал он одними губами.
Никто не услышал.
Но Джонни повернул голову. Открыл глаза. Посмотрел назад – прямо на Bitok’а.
– Дядя Bitok… ты идёшь?
Bitok кивнул.
– Иду.
Мальчик закрыл глаза.
Последняя ночь в подвале
Они вернулись в подвал. Не потому, что передумали. Просто день кончился слишком быстро – солнце село за пыльным горизонтом, будто кто-то выключил свет. Улицы снаружи стали опасными: где-то вдалеке стреляли – коротко, резко, без эха. Группа прошла два квартала, увидела баррикаду из сожжённых машин и развернулась. Последняя ночь здесь. Завтра – точно выход.
Дверь закрылась за Деметрием последним. Засов лязгнул – звук был окончательным, как приговор.
Внутри стояла густая, тяжёлая тишина.
Фонарик Харриса лежал на ящике, луч направлен вверх. Потолок в трещинах казался небом, которое вот-вот рухнет. Джонни спал, свернувшись под плащом Анны. Дыхание было медленным, но слышным – каждый вдох напоминал: ещё один.
Анна сидела рядом. Не спала. Держала руку сына в своей, пальцы переплетены. Она смотрела на него: на тонкую шею, на веки с синими прожилками, на чуть приоткрытые губы.
Роман сидел у стены напротив. Револьвер лежал на коленях. Глаза были открыты. Он смотрел сквозь всех.
Харрис лёг на спину, руки за головой. Пальцы иногда шевелились, будто крутили невидимую отвёртку.
Деметрий сидел на корточках в углу. Нож в руке. Не точил – просто держал. Лезвие слабо отражало свет.
Bitok сидел ближе к двери, спина к стене, колени подтянуты. Он смотрел на Джонни.
Шёпот пришёл сразу – громче, чем когда-либо. Низкий, ровный голос внутри груди:
«Последняя ночь. Последний шанс. Они все спят. Ты можешь сделать тихо. Один за другим. Анна не проснётся. Джонни не почувствует. Роман даже не дёрнется. Деметрий поймёт. Харрис уже мёртв внутри. Закончи. Тишина. Без пыли. Без дороги. Без боли».
Bitok закрыл глаза. Дыхание участилось.
Шёпот продолжил почти нежно:
«Ты знаешь, что будет завтра. Пыль. Жажда. Выстрелы. Джонни упадёт. Анна закричит. Ты будешь смотреть и ничего не сделаешь. Зачем ждать?»
Он открыл глаза. Посмотрел на Анну – она гладила волосы сына медленно.
На Романа – тот не моргал.
На Харриса – грудь поднималась и опускалась.
На Деметрия – нож в руке, губы шевелились беззвучно.
Bitok встал. Медленно подошёл к Джонни. Присел на корточки.
Мальчик спал. Щека прижата к ладони матери. Дыхание – тонкое, как нить.
Bitok протянул руку. Пальцы замерли в сантиметре от шеи ребёнка.
Шёпот взвыл торжествующе:
«Да. Сейчас».
Анна шевельнулась во сне и крепче сжала руку сына.
Bitok отдёрнул руку, будто обжёгся.
Он встал, отступил назад и сел на своё место.
Шёпот затих. Не ушёл – просто затаился.
Bitok выдохнул долго, через рот.
Никто не проснулся.
Только Джонни во сне тихо прошептал:
– Мам… держи…
Анна ответила беззвучно:
– Держу.
Тишина вернулась – полная, без шёпота.
Но пыль на полу шевелилась тонкими кругами вокруг ног каждого. Будто кто-то дышал под бетоном.
Последняя ночь.
Завтра – дорога.
Выстрел наверху
Ночь кончилась резко – не рассветом, а звуком. Один сухой выстрел. Эхо прокатилось по подвалу, будто кто-то бил молотком по металлу.
Все проснулись мгновенно. Анна села и прижала Джонни к груди. Мальчик открыл глаза, но не заплакал – только вцепился в рубашку матери. Роман уже стоял у двери с револьвером. Харрис схватил канистру. Деметрий – нож. Bitok поднялся последним.
Снаружи – полная тишина. Будто выстрел забрал весь воздух.
Роман прижался ухом к двери. Слушал долго. Потом повернулся.
– Один. Близко. Может, случайный. Может, кто-то увидел нашу дверь.
Харрис кивнул.
– Или кто-то ищет.
Анна посмотрела на Джонни. Мальчик смотрел вверх, на трещину в потолке.