Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи 5: ЗАГОЖ (страница 3)
Низко. Гортанно. Долго.
Вой разнёсся по руинам – через трещины, пепел, засохшую кровь на камнях. Волчица подхватила. Щенки завыли – тонко, по-детски, старательно.
Орчонок стоял. Слушал. И вдруг понял: это не просто вой. Это – имя.
Старый Клык закончил. Опустил голову. Посмотрел на орчонка.
Рыкнул – одно слово. Короткое. Тяжёлое. Как удар топора.
«Загож».
Имя вошло в него – как клык в плоть. Глубоко. Больно. Окончательно.
Он поднял голову. К небу. К трещине. К темноте.
И завыл в ответ.
Тонко. Детски. Но уже не по-детски.
«Загож».
Стая ответила. Волчица. Щенки. Старый Клык.
Вой слился в один – низкий, тяжёлый, живой.
Загож стоял в центре. Маленький. Худой. Но уже не один.
Он был Загож.
Имя, данное Старым Клыком.
Имя, которое теперь будет рычать за него.
Когда он сам не сможет.
Сильнее волков
Загож рос не по дням, а по ночам. Днём прятался – в трещинах, под корнями, в тени обугленных стволов, куда даже демоны не совались: там уже нечего было жрать. Ночью учился.
Стая не учила словами. Учила кровью, голодом и взглядом.
Лютня – волчица, первая лизнувшая его щёку под дубом – стала второй матерью. Не нежной. Жёсткой. Приносила мясо – чёрное, с привкусом серы – и бросала перед ним. Не клала. Бросала. Как будто говорила: «Возьми сам. Или умри».
Загож брал. Сначала дрожащими руками. Потом зубами. Потом отрывал куски прямо из ещё тёплой туши, которую Лютня притаскивала после охоты.
Щенки стали братьями. Не жалели. Не нянчились. Кусали за пятки, уши, пальцы – играли так, будто он уже волк. Падал – вставал. Кусал в ответ – сильнее. Скулил от боли – получал ещё укус: «Молчи. Терпи».
Старый Клык учил последним.
Сидел в стороне – огромный, седой, пустая глазница как чёрная дыра в морде. Смотрел одним жёлтым глазом – долго, неподвижно. Когда Загож делал неправильно – вставал. Подходил. Рычал низко, гортанно, земля дрожала под ногами.
Загож учился быстро. Не потому, что умный. Потому, что боялся умереть.
Учился чуять: сначала запах Лютни – молоко, шерсть, тепло. Потом демонов – сера, гниль, чужая кровь. Потом добычи – страх, пот, биение сердца за милю.
Учился двигаться: не как орк – громко, тяжело. Как волк – бесшумно, мягко, сливаясь с тенью. Лапы ставил аккуратно – носок, потом вся ступня. Дыхание сдерживал – короткое, поверхностное.
Учился убивать. Сначала мелких тварей: крыс размером с кошку, теней на стенах. Лютня показывала: прыжок короткий, точный, зубы в горло, рывок – конец. Загож повторял. Промахивался – тварь убегала, он падал, скулил от злости. Лютня кусала за загривок: «Слабо. Ещё раз».
Промах – укус. Промах – укус. Промах – удар лапой Старого Клыка, от которого летел на три метра и вставал уже с кровью во рту.
Потом пришёл первый настоящий бой.
Демоны нашли логово. Средние – размером с медведя, тела из сшитых кусков, глаза и рты по всему телу. Шли медленно. Знали: добыча никуда не денется.
Лютня зарычала – низко, предупреждающе. Щенки жались к ней, дрожали, но не скулили. Старый Клык встал – тяжело, кости хрустели.
Загож встал рядом.
Он был уже выше щенков. Шире в плечах. Руки длиннее, сильнее, пальцы заканчивались когтями, которые точил о камни каждую ночь.
Демон шагнул. Рот на груди раскрылся шире, чем можно представить. Загож прыгнул.
Не как орк – с криком, размахом. Как волк – молча, коротко, точно.
Зубы вошли в шею – глубоко, до хряща. Кровь хлынула – чёрная, горячая, воняющая серой. Демон взвыл всеми ртами. Загож рванул – мясо оторвалось с хрустом.
Тварь махнула лапой – когти разорвали плечо, кровь брызнула, боль ослепила. Но он не отпустил. Вгрызся сильнее. Рвал. Крутил головой.
Лютня прыгнула с другой стороны – зубы в глаз на плече. Щенки бросились – маленький с белым пятном вцепился в лапу, висел, рычал тонко.
Старый Клык ударил последним – прыжок тяжёлый, но точный. Зубы в основание шеи – хруст, треск, чёрная кровь фонтаном.
Тварь упала. Тело дёрнулось. Затихло.
Стая стояла над трупом. Дышала тяжело. Кровь капала с морд.
Загож отпустил шею. Посмотрел на Старого Клыка.
Тот смотрел в ответ – одним жёлтым глазом. Долго.
Потом кивнул – коротко, утвердительно.
И рыкнул – низко, одобрительно.
Загож поднял голову. К небу. К трещине.
И завыл.
Уже не тонко. Не по-детски.
Низко. Гортанно. По-волчьи.
Стая подхватила.
Вой разнёсся по руинам – через трещины, пепел, кровь.
Загож был сильнее щенков. Сильнее Лютни. Сильнее всех – кроме Старого Клыка.
Но даже Старый Клык знал: скоро это изменится.
Он уже не был орчонком.
Он был Загожем.
И он рос.
С каждой ночью. С каждой каплей чёрной крови, которую пил из горла демонов.
Он становился сильнее волков.
Не потому, что хотел.
А потому, что иначе – умрёт.
Двадцать имён стаи
Стая была большой – двадцать волков. Не огромной, как в старых легендах, где стая закрывала горизонт. Но достаточной, чтобы держать территорию в нижних кругах Ада, где даже демоны обходили стороной места, пахнущие скоординированной смертью.