Дмитрий Палеолог – Потерянная станция (страница 35)

    Взгляд Глеба сам собой зацепился за узкое табло атомного хронометра.

Сначала он просто не мог поверить в то, что видит. Отстегнув страховочные ремни, он клацнул замками гермошлема, откинув забрало. Наклонившись, Галанин впился ледяным взглядом в светящуюся строчку цифр.

   Дата реального времени.

   Этого просто не могло быть... Но светящиеся красным цифры упрямо свидетельствовали об обратном.

Глава 39

‒ Сто двадцать восемь лет?! ‒ Глеб заорал в полный голос.

Он просто не хотел в это верить.

‒ Прошло сто двадцать восемь лет? ‒ голос сорвался на хрип. В нем сквозила полная безнадега. ‒ Клео, проверь исправность хронометра!

Сознание металось, ища любую лазейку из невообразимой и пугающей ситуации. Кем он теперь будет на Земле, по прошествии такой бездны времени? Анахронизмом, пережитком давно ушедших времен, на который будут показывать пальцем с удивлением и усмешкой? И какой теперь стала Земля? Для технократического общества, со стремительным ростом кибертехнологий, столетие ‒ огромный промежуток времени.

‒ Хронометр исправен.

‒ Ты... хочешь сказать, что мы отмахали больше века за полчаса? ‒ слова Клео убили последнюю надежду.

‒ Нельзя утверждать наверняка, но вероятность есть. Временной парадокс Эйнштейна.

Галанин не нашелся что ответить. В душе стыла пустота.

‒ Ты произвела позиционирование? ‒ наконец, выдавил он из себя после минуты тягостного молчания.

‒ Да. Позиционирование проведено по таблицам звездных величин и векторам гравитационных сил, воздействующих на корабль. Всплытие из подпространства произошло вблизи орбиты Марса. Точные данные на экране.

Глеб бросил взгляд на ровные строчки цифр. Сознание, шокированное временным скачком, воспринимало окружающее с трудом.

‒ Оптимально выйти в точку Лагранжа, где можно скорректировать маршрут с учетом раскладки гравитационных сил. Это даст дополнительное ускорение кораблю и поможет сэкономить время. Мы не можем запустить маршевые двигатели на полную мощность из-за имеющихся повреждений, ‒ Клео, как всегда, была безэмоциональна.

Для боевого кибернетического интеллекта не существовало никаких временных скачков или парадоксов. Время для него не имело значения в принципе.

Экран выдал новую порцию информации. Глеб лишь качнул головой, окружающая реальность вдруг стала противной до тошноты. Тяжелой невидимой плитой навалилась усталость. Захотелось освободиться от бронированной оболочки, лечь, закрыть глаза и не думать ни о чем.

‒ Действуй, ‒ Глеб потер ладонью лицо. ‒ Проложи маршрут до орбиты Луны. Контрольные точки на твое усмотрение. Постоянно сканируй радиоэфир на всех частотах, фиксируй все передачи. Я немного отдохну.

‒ Принято.

Глеб выбрался из бронескафандра и покинул рубку управления. Желание побыть одному стало сильным как никогда. Даже Клео, не раз спасавшей ему жизнь, видеть не хотелось.

Бытовой отсек оказался тесным. Двухярусная койка и синтезатор пищи занимали львиную долю места, оставляя свободным пространство в пару шагов.

Глеб коснулся сенсора на синтезаторе. В пластиковый стаканчик упала темная капсула, коротко блеснул лазер, превратив субпродукт в жидкость. Опустившись на койку, Галанин поставил стакан на столик. Пробовать эрзац-кофе вдруг расхотелось.

Вытянувшись на жестком ложе, он закрыл глаза. Сон навалился сразу, словно измученное сознание только и ждало, чтобы нырнуть в темный омут забытья.

Глеб очнулся бодрым и отдохнувшим. Сон лекарство от всех болезней. Древняя мудрость сама собой всплыла в мозгу, и Галанин лишь усмехнулся, поняв, что в очередной раз убедился в этом. Желудок, словно вспомнив про пищу, устроил в животе бурю.

Подогрев в синтезаторе брикет пищевой массы, он быстро сжевал его, запив остывшим кофе. Через минуту Глеб уже был в рубке управления.

Пустой бронескафандр в кресле пилот-ложемента напоминал человекообразный манекен. Лезть в тяжелую оболочку не хотелось. Да и нужды не было.

Устроившись в кресле второго пилота, Глеб бросил беглый взгляд на мерцавшие экраны.

‒ Клео, голосовую связь!

‒ Принято, ‒ боевая киберсистема откликнулась мгновенно.

‒ Сколько прошло времени?

‒ Семь с половиной часов. Сказался постэффект от приема стимуляторов и препаратов метаболического контроля. Как ты себя чувствуешь?

‒ Прекрасно. Лучше чем на кануне, ‒ Глеб действительно чувствовал себя отдохнувшим и проблема временного скачка уже не пугала своей сутью. ‒ Доложи обстановку!

‒ Точку Лагранжа миновали семьдесят восемь минут назад. Произведена корректировка курса с учетом гравитационных поправок. Реактор на сорока восьми процентах мощности, стабилен.

‒ Достаточно! Радиоэфир?

‒ Сканирую на всех частотах. Фильтрация естественных полос помех по максимуму, но по состоянию на данный момент активных радиосигналов не зафиксировано.

Галанин нахмурился

‒ Как такое может быть?! Мы как минимум пересекли пару оживленных трасс. И вообще, чем ближе к Земле, тем плотнее радиоэфир! Одни автоматические ретрансляторы чего стоят! ‒ Глеб откровенно недоумевал.

‒ Данные объективны, ошибка исключена. Радиоэфир пуст. Могу предоставить диаграммы сканирования.

‒ Не надо! ‒ Глеб махнул рукой. ‒ Вымерли все, что ли...

‒ Разумное предположение.

Глеб фыркнул.

‒ Перестань! Это так, риторически!

Коротко взвыл сигнал. Глеб невольно вздрогнул.

‒ На дальних подступах крупный рукотворный объект. Идет сбор данных, ‒ чутко отреагировала Клео. ‒ Глеб, тебе лучше облачиться в бронескафандр.

Галанин последовал совету. На проекционном экране гермошлема появились строчки данных.

‒ Объект идентифицирован как тяжелый военный крейсер класса А. Экипаж 723 человека. Три артиллерийские палубы. Вооружение: четырехсотмегаваттные лазеры, импульсные орудия крупного калибра. Может принимать на борт до двух батальонов космической пехоты с тяжелой планетарной техникой.

‒ Достаточно! Запрос «свой-чужой»? Телеметрия данных? ‒ короткие фразы срывались сами собой.

В душе зародилась надежда. Ещё пара минут, и эфир взорвется многоголосьем сообщений, и ровный голос дежурного навигатора потребует назвать бортовой номер судна. Затем магнитный захват накрепко зафиксирует челнок и втянет в распахнутые створки вакуум-дока. Одиночество кончится, и мертвая тишина радиоэфира покажется лишь странной, необъяснимой ошибкой.

Глава 40

‒ Запросов не поступало, крейсер не функционален, активных сигнатур агрегатов и систем не зафиксировано. Реактор погашен, ‒ ровный голос Клео разбил хрустальную мечту. ‒ Активированы оптические умножители, вывожу видеоряд на экран.

Мгновение, и иссиня-черная бездна пространства, щедро усыпанная звездной россыпью, рванулась навстречу. Глеб даже перестал дышать, созерцая открывшуюся панораму отгремевшего много лет назад боя.

    Огромный космический корабль медленно дрейфовал в пространстве, окутанный облаком разнообразного мусора. Рваный металл, обломки бронеплит, искореженные до неузнаваемости агрегаты, выброшенные в результате мгновенной декомпрессии через  пробоины в корпусе. Несколько оплавленных и смятых космических челноков, опознать которых можно было лишь по общим контурам, довершали картину механического кладбища. Глебу различил несколько фигур в скафандрах, нашедших вечный приют на поле давнего сражения.

   Обломки мешали рассмотреть повреждения крейсера. Там, где плотность останков оказалась меньше, Галанин сумел различить открытые оружейные порты, из которых смотрели стволы импульсных орудий. Многие были повреждены прямыми попаданиями, оплывшие пятна лазерных ударов украшали броню вперемешку с рваными пробоинами от разрывов атакующих боеголовок. Половина внешних надстроек крейсера превратилась в уродливую массу, огонь по космическому кораблю велся просто убийственный.

    Ни одного огонька в отсеках, тысячи тонн мертвого металла.

    Мертвого уже сотню лет.

    Кто такое мог сотворить? Пара подобных крейсеров запросто могла превратить планету в безжизненную пустыню, их огневая мощь была огромна.

    Кто мог убить космического левиафана? Ответ лежал на поверхности. И Глеб боялся его, страшного по сути.

    КИБЕРСАД.

    Он все-таки вырвался из векового забвения.

‒ Корректирую курс. Есть большая вероятность попадания  в облако обломков.

    Глеб никак не отреагировал на голос Клео, подавленно молча и глядя на мрачную картину, развернувшуюся на экране. Догадка убивала своей сутью. Он не был уверен наверняка и, даже, был бы рад ошибиться. Но внутреннее чувство, именуемое интуицией, говорило об обратном.

    На мгновение накатила дурнота. Дюзы челнока на секунду озарились ярким выхлопом, выдавая точно рассчитанный импульс. Изображение на обзорном экране дрогнуло, и начало смещаться. Космический челнок по огромной тысячекилометровой дуге огибал погибший крейсер.

    Двигатели сработали еще несколько раз, внося поправку к траекторию. За погибшим кораблем тянулся целый хвост обломков и мусора.