Дмитрий Палеолог – Потерянная станция (страница 14)
Глебу удалось обнаружить информационное табло. Подобные устройства имелись на всех космических кораблях независимо от их предназначения для удобства ориентировки экипажа в сложной путанице отсеков и коридоров.
Галанин едва успел коснуться сенсора, когда мощный удар сотряс модуль.
Глеба швырнуло на противоположную стену, больно приложив головой.
Взвыв от боли, он безвольно сполз на пол. Лица вдруг коснулся непонятно откуда взявшийся ветерок, который начал набирать силу, превращаясь в настоящий ураган. Глеб, холодея от ужаса, различил свист улетучивающегося в пространство воздуха.
Тугие массы воздуха ринулись в пробоину. Уплотнитель гермодвери уничтоженного орудийного блистера дал широкую трещину. Глеба поволокло по полу, легкие резануло острой болью. Он заскреб пальцами по полу, пытаясь удержаться, но сопротивляться исполинской силе декомпрессии не было никакой возможности.
Протяжно взвыли сервомоторы. Из стен выдвинулись сегменты аварийной переборки, наглухо запечатав поврежденную часть коридора. Глеб, распластавшись на полу, тяжело и часто дышал. Воздух, разреженный и стылый, резал легкие саднящей болью. Голова кружилась от недостатка кислорода.
Кое-как утвердившись на ногах и борясь с серой мутью в сознании, он вновь склонился над информационным табло. Непослушными пальцами набрав команду, он принялся ждать.
‒ Технический уровень 3, сектор 4-А, хранилище № 16, ‒ прочитал он вслух. Голос звучал глухо и хрипло.
Позволив себе минуту передышки, Галанин тяжело привалился спиной к стене. Он понимал – второго такого попадания и без того потрепанный модуль не переживет. И, если ракета угодит в реакторный отсек, то неконтролируемая ядерная реакция превратит в пар все в радиусе нескольких километров вокруг. Но сейчас артиллерийская палуба продолжала вести огонь, несмотря на повреждения. Глеб чувствовал спиной мелкую дрожь переборки.
Тряхнув головой, он прогнал из сознания остатки предательской серой мути. Время сейчас играло против него.
Со стороны правой артиллерийской палубы к модулю приближалась группа кибермеханизмов. Боевые андроиды совершили маневр, обходя зону боестолкновения за пределами возможностей сканеров космического корабля.
Орудия правой полусферы молчали. Рубка ДШМ была сильно повреждена столетие назад попаданием снаряда системы противокосмической обороны станции. И теперь, лишившись централизованного управления, боевые компьютеры артиллерийской палубы не могли открыть огонь, нуждаясь в командных директивах, введенных в ручном режиме. Боевые андроиды быстро сокращали расстояние до цели.
Технический уровень был погружен в густой сумрак. Редкие осветительные плафоны под сетчатыми колпаками давали минимум освещения. Звук шагов гулко разносился по длинному помещению.
По правой стороне протянулся ряд дверей. Глеб, щурясь в темноте, разобрал надпись: «Хранилище № 16». На панели управления тлел зеленый огонек. Едва Галанин коснулся клавиши активации, как на крохотном экране вспыхнула надпись:
‒ Черт! – Глеб в сердцах грохнул ладонью по стене.
В суматохе боя он и не подумал, что доступ к амуниции и стрелковому вооружению может быть закрыт кодами доступа, и лишь член экипажа, на основе личного кодона, чей электронный узор внесен в реестр системы контроля доступа, сможет разблокировать вход.
Злость и обида на злодейку-судьбу вдруг закипела на донышке души горячей волной. Бормоча ругательства, Глеб выхватил из набедренного кармана десантный нож.
‒ Универсальная отмычка, ‒ зло пробормотал он.
Коротким движением сняв внешнюю пластиковую панель, Галанин не долго думая вогнал широкое лезвие в электронную плату. С треском полыхнуло короткое замыкание, ударив снопом золотистых искр. В воздухе поплыл запах сгоревшей проводки. Массивные створки двери дрогнули, приоткрывшись на пару сантиметров, и замерли. Электромагнитные замки теперь оказались обесточены и Глеб, ухватившись за край двери, с усилием потянул ее на себя. Открыв проход на полметра, он с трудом протиснулся внутрь.
Автоматически вспыхнуло освещение. В технологических нишах у стен, удерживаемые страховочными захватами, выстроились ряды армейских бронескафандров.
Галанин перевел дух, смахивая пот со лба.
Глава 15
Пользоваться военной амуницией ему не приходилось. Сейчас Глеб мучительно пытался вспомнить то, чему обучали во время обязательной шестимесячной военной подготовки. Получалось плохо. Все, что приходило на ум ‒ это слова инструктора об универсальности армейских систем. Человеческий фактор слабое место в современном бою. И кибернетическая система его компенсирует, работая в режиме миллисекунд, опережая скорость прохождения нервного импульса человека.
Бронескафандр, высотой более двух метров и весом в четыреста килограммов, представлял собой самодостаточный кибернетический комплекс – мощную огневую единицу. Взгляд Галанина невольно остановился на короткоствольной автоматической пушке. Закрепленная на независимом сервоприводном подвесе над левым плечом, она являлась основным огневым средством. Выстрел двадцатимиллиметровых снарядов вскрывал легкобронированную цель как банку консервов. В довесок к этому, на правом наплечнике скафандра располагались короткие тубусы ракетного комплекса. Наличие встроенной сервомускулатуры позволяло использовать его без травматических последствий для пилота. Сорокамиллиметровые ракеты могли поражать цель в радиусе километра. Собственно, сервопривод здесь являлся определяющим фактором. Сдвинуть с места почти полтонны брони и механизмов без усилителей движения было невозможно при всем желании. Многослойная композитная броня надежно защищала от пуль и осколков, и даже могла выдержать лазерный разряд не слишком высокой мощности. Покрытый бронелистами объемный кофр за спиной скрывал в себе программное ядро кибернетической системы, элементы системы жизнеобеспечения и боепитания встроенного вооружения. Подача энергии осуществлялась от двух микроядерных батарей – основной и резервной.
Не теряя больше времени даром, Глеб быстро освободился от скафандра, оставшись в одном летном комбинезоне. Склонившись над контрольной панелью, он минуту изучал расположение кнопок, после чего пробежал пальцами по клавиатуре.
Клацнув, отошли фермы обслуживания. С тихим шелестом подались в стороны сегменты брони, открывая нутро скафандра. Глеб повернулся спиной и сделал шаг назад. На секунду его охватила легкая оторопь – раскрывшаяся бронированная оболочка невольно пугала. Иррациональное чувство появилось в сознании. Казалось, скафандр, заключив в себя человека, уже никогда его не отпустит.
Глеб нервно облизнул пересохшие губы, слыша, как взвыл сервопривод и толстые бронеплиты пришли в обратное движение, плотно облегая тело. Тихо клацнули электромагниты замков, герметизируя оболочку. Сверху, закрывая голову, опустился гермошлем. На секунду упала полная темнота. Галанин ощутил вокруг шеи круговое движение соединительного кольца. Раздалось несколько щелчков и проекционное забрало шлема посветлело, отображая цифровые показатели – киберсистема запустила тест самопроверки.
Пришлось подождать несколько минут.
Последняя строчка призывно мигала алым цветом.
Все это время он держал имплант выключенным. Для этого было несколько причин. Находясь в, мягко сказать, нестандартной ситуации, которую он теперь уже без всяких натяжек определял как враждебную, Глеб боялся постороннего воздействия на сознание окружавшей его техносферы. Взломать индивидуальные защитные коды импланта для здешних «обезумевших» кибермеханизмов не заставит большого труда. И что случиться дальше было страшно подумать до дрожи. Тем более, если вспомнить про чудовищные эксперименты Тобольского с расширителями сознания, за которые ему запросто светили урановые рудники Плутона на пожизненный срок. Подтверждения им Галанин пока не нашел, но ожившая после столетнего забвения армия боевых андроидов давала мало повода для оптимизма. Особенно после того, как он убедился в том факте, что об этих кибернетических исчадий «споткнулись» даже компехи. Но сейчас иного выхода просто не было.
Глеб мысленным усилием активировал имплант.
‒ Подключение разрешаю!
Легкий шелест, и тонкая игла шунта оптико-волоконного кабеля вошла в соединительное гнездо импланта.
Глеб поморщился и невольно вздрогнул. Ощущение было малоприятным, хоть и не болезненным. Прямым нейросенсорным контактом он не пользовался никогда в жизни. Управление бытовыми киберсистемами происходит по беспроводной связи, через инфракрасный порт обмена данными. Соединительное гнездо импланта являлось, по сути, анахронизмом, пережитком прошлого, оставляемое на непредвиденные, особые случаи. И вот такой случай наступил.