Дмитрий Овсянников – Осколки Сампо (страница 6)

– Не предлагаю. Просто рассуждаю вслух, – ответил Вироканнас. – Из рассказа Антеро я понял, что именно поиском занялись руотси, встреченные им в Виипури. Антти прав – добра от этого народа нам ждать не придётся, ибо превыше всех занятий руотси ценят разбойную войну. Сейчас они мирные, но зачем-то ищут Сампо, а кто ищет – тот всегда находит… Но что бы ни было на уме у руотси, они здесь чужие, а мы у себя дома. С нами наши боги, с нами Мать-Земля, и пока это так, а не иначе, мы сильнее руотси в любых поисках, стоит только начать их.

– Значит, стоит начать. – Антеро поднялся со скамьи. – Благодарю за совет, почтенный Вироканнас.

– Благодарю, – коротко поклонился Кауралайнен.

Братья попрощались с ведуном и поспешили к селению. Солнце уже спряталось за верхушками сосен; его последние лучи ещё освещали небосвод, когда лес погрузился в сумерки.

– Я не сомневаюсь более. Вироканнас зря говорить не станет, – сказал Антеро, обращаясь сам к себе.

– Так бы сразу и сказал, что снова решил пойти странствовать, – с облегчением отозвался Кауралайнен. – Что ж, добро. Хотя, по мне, остался бы лучше дома да семью завёл.

– Ты забыл, брат, почему я один? – внезапно глухим голосом спросил Антеро.

– Прости… – сразу отступил старейшина. – Только не возьму я в толк, куда ты идти собрался.

– Сам пока не знаю. О Сампо говорят разное, и чую, искать его нужно по всей Карьяле и дальше. Вироканнас прав, придётся расспрашивать все народы – ведь каждый знает понемногу, а вместе тех знаний ещё никто не собирал. Ты напрасно беспокоишься, я не зову с собой других. С моим уходом Сувантола не обезлюдит. Вот если бы Тойво со мной пошёл…

– Сына мне не порти! У самого ум в чаду, и парня туда же? Он и так чудной, точно ты в юности!

– Потому и говорю о нём. Он бы понял. Но я не требую, только прошу.

Кауралайнен надолго задумался.

– Что ж, будь по-твоему, – наконец сказал он. – Оутойнен бегает за тобой хвостом, не пущу – сам уйдёт следом. Спокойнее будет отправить всех чудных разом. Беда мне с вами, младшими. И откуда это у вас…

– Благодарю, брат, – кивнул Антеро.

– Да чтобы вернулись живыми! – проворчал ижандо. – Мёртвых на порог не пущу!

После ужина Антеро подозвал к себе Тойво.

– Радуйся, дружище. Ижандо дал добро, мы с тобой идём в поход. Тише, прошу тебя! – Тойво с трудом сдержал радостный возглас. Широко раскрытые глаза восхищённо горели. – Не поднимай шума, а то не дадут нам уйти спокойно, пол-Сувантолы в котомку засунут точно. Нас двое, ты да я. Завтра мы соберёмся, уйдём послезавтра на рассвете. А сейчас – всем спать.

Глава 3. Путь на север

В доме сувантолы поднимались рано – одни женщины отправлялись доить коров, другие разводили огонь в печи и варили кашу, мужчины, взяв вёсла и сети, шли к озеру, – люди приступали к повседневным заботам.

Антеро и Тойво вышли ещё раньше, до первых петухов – рунопевцу очень хотелось уйти незаметно. «Не люблю лишних расспросов, – признался он племяннику. – Родители твои знают, и ладно».

Чуть слышно вышли путники за ворота селения и зашагали по дороге, ведущей к северу. Темень стояла такая, что хоть глаз выколи, только вверху, среди чёрных сосновых ветвей серело предрассветное небо в бледных огоньках звёзд. Но в родном месте темнота не была помехой – все тропинки Сувантолы Тойво и Антеро знали наперечёт.

Предыдущий день друзья провели в сборах – путешествие предстояло долгое. В дорожный мешок сложили запасную тёплую одежду и небольшой железный котелок, в заплечный берестяной короб – съестные припасы: крупу и сушёную рыбу, сухари и сало, кожаный мешочек с солью. Летом и осенью лес готов кормить путников грибами и ягодами, но и тогда нельзя полагаться только на его милость, сейчас же запасались как следует – лето ещё не наступило. В отдельную котомку Антеро положил своё пятиструнное кантеле.

– Зачем? – спросил Тойво.

– Пригодится, – коротко ответил рунопевец.

Кроме того, оба вооружились – Тойво, слывший неплохим стрелком, нёс за спиной охотничий лук и колчан со стрелами, в руке лёгкое копьё – дротик. Антеро прикрепил к поясу боевую секиру, копьём ему служила тяжёлая рогатина с длинным широким наконечником и перекрестьем, годная как на охоту на крупного зверя, так и в битву.

– Вооружаемся до зубов, точно на войну! – обронил Тойво накануне, разглядывая блестящее жало рогатины. – Дай Укко, не понадобится всё это!

– На Укко надейся, да сам не плошай! – ответил племяннику Антеро. – На войну ещё железные рубашки надевают, да шапки тоже железные, и щиты берут, так что мы с тобой ещё налегке. Правда, и боевого облачения у нас дома негусто. В лесах, особенно чужих, человеку без оружия нельзя никак, и одним пуукко там не обойдёшься.

– Так ведь пуукко – не оружие!

– То-то мы упражняемся с малых лет в его метании и состязаемся каждый год! При случае сойдёт и за оружие. Знатная вещь пуукко, для любого дела годится! – Антеро подбросил в ладони свой нож; блеснуло, поймав на лету солнечный луч, превосходное лезвие. – И ничего, что клинок небольшой – лучше знать, как устроено тело зверя, чем таскать на поясе лишнее железо! Но без оружия более сильного, чем ножи, нам с тобой нельзя.

Бывалый путешественник, Антеро знал, что говорил – между редкими селениями земель Калевы лежали многие вёрсты дремучих лесов, безлюдных, но обитаемых, совсем не безопасных. Дикое зверьё, что рыскало в дебрях, летом сторонилось людей, но на дорогах путников подстерегали разбойники, у морского побережья то тут, то там появлялись полосатые паруса викингов. Встречалось и такое, против чего не в помощь были копья и топоры, луки и стрелы, – тогда единственной защитой служили амулеты и заговоры.

– А куда мы путь-то держим? – спросил Тойво.

– Честно – до конца не знаю сам! – весело ответил Антеро. – Зато знаю, за чем идём. Ты ведь руну про Сампо помнишь? Так вот, за ним. Да ты рот-то закрой, ворона залетит!

– А где его… – Тойво никак не удавалось справиться с нахлынувшим удивлением.

– Искать? Никто не скажет. Это великая тайна былых времён, которую мы с тобой попытаемся разгадать. Пойдём из деревни в деревню, из племени в племя, будем петь и слушать руны – и руны укажут нам путь. В рунах часто древнее знание кроется. Другой раз я пошёл бы сначала в Виипури – инграм море много вестей приносит, да я только что оттуда возвратился и второй раз вряд ли услышу что-то новое. К тому же ингры – те же карелы, и руны у нас с ними одни. Так же и у людей, живущих к северу за Сувантоярви. Значит, путь нам следует держать на северо-запад, в земли народа саво.

– Саво? – переспросил Тойво. – Те самые непутёвые саво?

– Что же сразу непутёвые? Согласен, на нас саво не похожи, но просто живут они иначе. Мы, карелы, землю пашем да скот пасём, а у саво лесных земли для пашни почти что нет – сплошь валуны да болота. Хотя и хлеб растить они умудряются, и стада у них немалые, но главная работа для саво – это охота да рыбная ловля, ещё больше, чем для нас. Посему саво не домоседы – странствовать им приходится часто, и любят они это дело. В разных краях бывают и знают о многом. С ними поговорим перво-наперво. Душа у саво нараспашку, примут нас, как старых друзей, уж поверь мне. Я десять лет назад немало пожил у них и дружен со многими. К саво пешком через леса не так далеко, я дорогу знаю.

– А что дальше? Кто живёт за землями саво?

– К юго-западу от саво – владения народа хяме. Страна большая, народ большой – хозяева южных лесов и побережий, и многих островов в море. За Туманным морем живут руотси, а к северу от хяме людских поселений мало, считай, что совсем нет до самой Сариолы.

– И туда тоже пойдём? – с тревогой в голосе спросил Тойво.

– Думаю, до этого не дойдёт, – ответил Антеро.

Вскоре дорога вышла на открытое место – здесь, на небольшом пригорке у обочины, возвышалась старая сосна – крепкая и могучая, простирала она свои ветви на все стороны света, и только внизу ствола, на высоте человеческого роста от земли почти все сухие ветки были срублены. От дерева навстречу путникам шагнул невысокий человек, опирающийся на посох, и приветственно поднял руку:

– Добрый час, Антти! Здравствуй, Тойво!

– Добрый час и тебе, почтенный Вироканнас! – обрадовался Антеро. – Что же не спится тебе в такую рань?

– Сон старика короток, – развёл руками ведун. – Всё дороже время, всё больше нужно успеть! Я пришёл пожелать вам доброго пути, друзья мои. Тойво первый раз идёт странствовать, и я знал, что ты не забудешь про карсикко. Ты ведь за этим пришёл?

Рунопевец кивнул в ответ.

Следуя старинному обычаю, люди в землях Калевы по каждому значимому случаю оставляли знак – зарубку на памятном дереве-карсикко, которое считалось священным. Хвойные деревья со знаками, вырезанными на коре, или причудливо обрубленными сухими ветками встречались по берегам рек и озёр, на перепутьях вблизи селений, в священных рощах и на кладбищах. Без карсикко не обходились ни удачные уловы рыбы, ни проводы в далёкий путь, ни свадьбы, ни похороны, ибо люди верили, что как хранит зарубку дерево, так же помнит и бережёт человеческую судьбу великое Древо Жизни.

Втроём друзья подошли к придорожной сосне. Антеро снял с пояса секиру, высмотрел на стволе нетронутую сухую ветку и отсёк её. Упавший на землю обрубок поднял Вироканнас и бережно, словно живое существо, положил к корням сосны.