Дмитрий Овсянников – Осколки Сампо (страница 12)

– Вот так и живём. – Наевшийся до отвала Тиэра разлёгся на солнышке, улыбаясь в бороду. – А отчего не жить? И сами стараемся, и боги не оставляют!

– Оно и видно, дружище! – отвечал Антеро. – Живот ты отрастил, как мишка по осени!

– Это запас про чёрный день! – Саво гордо выпрямился, хлопнув себя по животу. – Усохнуть никогда не поздно, запомни! А быков этот раз, право слово, знатных привели! У большего из них от рогов до хвоста белка три дня бежала, не останавливаясь, а уж как рожищи кверху поднимались! Ей-же-ей, не вру, цеплялись за них тучки, и становилось оттого в Савонкоти пасмурно!

– Белка, говоришь, три дня бежала? – хитро прищурился Антеро. – Не верится.

– Ну не три, ладно, два, – нехотя отступал Тиэра.

– И всё равно не верится!

– До чего вы, карелы, вредный народ! Полтора, сдаюсь! Но уж никак не меньше. И последние полверсты добегала ночью.

– А рёв его руотси в своих краях слыхали да за гром принимали?

– Увидишь где руотси – спроси у них! А я десять лет назад на них насмотрелся. И скажу тебе как на духу – не соскучился по ним сильно.

– Сюда бы не нагрянули.

– Не нагрянут, – спокойно ответил Тиэра. – Руотси ходят по морю, а здесь моря нет. Ни в Сууривеси, ни в любое другое озеро в Савонмаа с моря не зайти, а через леса викингам своих кораблей не протащить. Лес – наш дом, и лес – наша защита.

– А ведь я из-за руотси в путь собрался. Недавно отправился с нашими в Виипури на торг, а там купцы-руотси на пяти ладьях. И не столько торговали даже, сколько пытались разузнать про волшебную мельницу Сампо. Тогда и пришла мне мысль самому найти это чудо.

– Здесь вряд ли что о нём услышишь, – мотнул головой Тиэра. – Сюда на праздник пришли многие рунопевцы-саво, но я-то их хорошо знаю. Они все о Лемминкяйнене[26] поют – и старые руны о его похождениях помнят, и новые слагают. А Лемминкяйнен, сам знаешь, небось, Сампо не касался. Он всё больше за девицами ухлёстывал да за чужими жёнами, охотился да приключений искал себе на голову. А чтобы про Сампо… погоди-ка, дай вспомнить. – Тиэра поскрёб темя, с трудом вспоминая ушедшее вглубь знание, и наконец запел низким голосом:

Старый, верный Вяйнямёйнен Говорит слова такие: «Вот куда свезём мы Сампо, Крышку пёструю упрячем: На туманный мыс далёкий, На покрытый мглою остров, Чтоб всегда там счастье было, Чтоб оно там вечно жило. Там ведь есть ещё местечко, Там клочок земли остался Невредимый и спокойный И мечом не посещённый»[27].

– Значит, Сампо скрыто на острове среди моря? – спросил Антеро, внимательно выслушав песню.

– Другого не ведаю, – признался саво. – Ни я, ни кто-то ещё. Я это слышал, когда мы с тобой странствовали в чужих краях.

– Стало быть, если Сампо на острове…

– То знать о нём должны те хяме, что живут на побережье, – закончил Тиэра. – Уж им-то в своём море каждый камушек известен. Спросить бы тебе у них.

– Видно, придётся. Ты с нами пойдёшь?

– Рад бы, Антти, да не могу. Сам видишь, не один я теперь. И жена есть, и дети мал мала меньше. Сам уйду – на кого их оставлю?

– Это верно, – кивнул Антеро. – А забавно то, что я хоть и видел в своих странствиях морских хяме, а всё равно ничего о них не знаю.

– Да много ли видел? Мы тогда за день или за два прошли их селения, нигде не останавливаясь, сели в ладью и ушли морем. А хяме всё-таки не мы – разговаривать просто так не станут.

– Я вам про них спою, – поднялся двоюродный брат Тиэры, краснолицый безбородый парень. – Ну-ка, кто со мной вдвоём?

– Пой один! – со смехом отвечали ему родные. – Так, как ты, про хяме никто у нас не споёт!

Саво прокашлялся и затянул:

Старый мудрый хямелайнен, Хмурый житель побережья На большой своей телеге Держит путь в края лесные. В тёмном месте заповедном На просёлочной дороге Посреди шумящих сосен Видит хяме блин коровий. Этот блин не из великих И не то чтобы из малых — Он до пояса ребёнку, Он герою по колено. Он лежит посредь тропинки, Он дорогу закрывает, Не пройти пешком девице И верхом не ехать мужу. Старый мудрый хямелайнен Тут недолго размышляет — Лишь до вечера он думал, Рассуждал лишь до рассвета. Злополучный блин коровий Собирает он в лукошко, Положил к себе в телегу, Вслух промолвив: «ПРИГ-ГО-ДИТ-СЯ-А!» —

Певец протянул слово, изображая медлительный говор хяме. Наградой ему был взрыв хохота, после которого пение продолжилось:

Минул год, другой год минул, Вот уж третий наступает; Старый мудрый хямелайнен