И вот когда мир очищу от зла,
Когда соберу их слезы я в банки,
Когда оботру сок на губах,
Сам я себе выстрою замки
На их безупречно никчемных костях.
Тогда, когда еще есть время
Тогда, когда еще есть время,
Забот паршивых, тяжких бремя
На плечи не легло и стремя
Расслаблено, оно ведь ждет.
Толи как бремя упадет?
Толи меня легко прощая,
Моим словам сырым внимая
О беззаконности труда,
И о карьере, и о деньгах,
О пустоте забот, о летах,
Нами потерянных во снах,
Желаньях царских и убогих,
О днях бездушных, серых, долгих,
В которых мы себя терзали,
На части яростно мы рвали
Гнилые души сгнивших тел.
И соловей уже не пел.
Уже поблекли краски жизни,
И опустели наши мысли,
И зашагали на расстрел
Ровным строем,
Сопя под нос.
Ведь, пробегая жизни кросс,
Не убежали мы от стен.
Мы не взрастили сад цветущий,
Мы гения в себе убили,
И смерть мы ту с тобой запили
Водой, на привкус жгучей,
Что обжигала языки,
Но только в первые разы,
Когда на траву падал я.
И разгоралась докрасна
В глазах июньская заря.
Тогда, когда уже нет время,
Забот паршивых, тяжких бремя
Легло на плечи, вздернув стремя,
И повело меня вперед!
Осень. Пора в дорогу мне
Осень. Пора в дорогу мне.
Да просится душа остаться,
Да только завтра – в рюкзаке.
И невозможно задержаться.
В твоих березовых аллеях,
Что льются золотом листвы,
Где тропы леса все редеют,
Стесняясь веток наготы.
Где ветер, обдувая хату,
Шумит по окнам и дверям.
И медленно шагая к саду
К его началу без конца.
Все ближе я к порогу храма
Своей души чистилище несу.
Да ангел говорит, что рано.
И вновь я становлюсь. Курю.
Мне златовласая пора…
Туда, где дни и ночи равны,
Туда, где талая весна
В кошачьей мягкой лапе…
А мне остаться бы, сестрица, 
