Дмитрий Осин – Горюч-камень (страница 4)
Янков пожаловался:
— Стоять… хуже матерного!
— Соображаешь? — ожесточенно мотнул головой Журов. — Что матерно, что нематерно.
— Еще бы! — невесело подтвердил тот. — За простой премировку отымут…
Журов даже злиться на него перестал.
«Ну, что с такого возьмешь? Хуже крота!»
Ничего поделать было нельзя: придется снимать вал, перебирать барабан. Слесари, наверно, поняли это еще в шахте и не стали приниматься за ремонт там.
«Ой и ребята! — беззлобно выругался Журов. — Хоть бы передали с кем, чтобы не копаться понапрасну…»
Янков, вздыхая, поскреб ногтем по аккумуляторному ящику, словно хотел сказать что-то еще. Крайний болт сорвался, упал в разверстое нутро контроллера. Почти тотчас же молнийно заискрило где-то внизу, и сразу запахло с пригоревших контактов. Журов не успел даже сообразить, что произошло, как электровоз ожил и, тяжко вздрагивая, двинулся к вспомогательному стволу.
— Держи-и! — отшатнувшись, не своим голосом крикнул Янков. — Уйде-ет… дьявол!
С тревожно екнувшим сердцем Журов попробовал достать замкнувший контакты болт, но пальцы не пролезали. Вспомнив об отвертке, он схватил ее, стал ожесточенно шуровать между контактами в тесной путанице деталей, проводов.
Мотор зловеще жужжал. Все было сейчас в том — сумеют или не сумеют предотвратить несчастье.
Что-то крича, Янков бежал сзади, но Журов не оборачивался, не слушал, пока не понял — разъединить контакты вряд ли удастся.
«Если не остановлю, тогда всё, — с отчаянной ясностью подумалось вдруг ему. — Пальцами не пролезешь, а отвертка не берет, соскакивает…»
Потом он вспомнил о тормозах и изо всей силы закрутил баранку. Электровоз сбавил ход, но не остановился.
Рукоятчица, дежурившая возле вспомогательного ствола, метнулась к стрелке, хотела перевести ее, преградить дорогу беде, и не успела.
— Тормози! Тормози-и! — услышал Журов, как будто сам не помнил об этом. Сдавалось, она вот-вот бросится на рельсы, остановит электровоз, но так и осталась стоять — с побелевшим от ужаса лицом и округлившимися глазами.
Не видя, не слыша ничего, он по-прежнему шуровал отверткой, стараясь зацепить болт, разъединить контакты. Весь день помнил о семейной беде, перевернувшей всю его жизнь, а тут забылась и она.
«Надо было в тупик, — с запоздалым сожалением подумалось ему. — Или хотя бы что-нибудь под колеса подложить…»
Еще можно было спрыгнуть, спастись, но это даже не пришло Журову в голову. Впереди — вспомогательный ствол, шахта, а там — люди; нужно было во что бы то ни стало предотвратить самое страшное.
Расстояние до вспомогательного ствола небольшое. Электровоз проскочит его, и тогда останется только заградительная решетка. На мгновение Журову стало жалко себя, но он тотчас же пересилил эту жалость и снова припал к раскрытому нутру контроллера. Там всё еще искрило, било в глаза не разберешь чем.
«Сейчас! Сейчас! — в беспамятстве повторял он, вкладывая в нехитрые эти слова всю силу желания справиться с вышедшим из повиновения электровозом. — Остановлю! Разомкну…»
Наконец ему удалось подцепить болт и с трудом просунуть его дальше. Мотор выключился. Опомнившись, Журов облегченно поднял голову, увидел стремительно надвигавшуюся обшивку вспомогательного ствола и вскрикнул от ужаса.
Сбив предохранительную решетку, электровоз, не останавливаясь, ринулся в открывшуюся бездну, ударил подъемный канат и со скрежетом покореженного металла полетел вниз.
Помертвевшая рукоятчица подбежала к стволу, глянула на стрелку высотомера, размашисто качавшуюся на отметке — сорок метров, и, забыв дать аварийный сигнал машинисту подъема, испуганно отшатнулась.
— Клеть… там же клеть на спуске! С шахтерами…
3
Клеть с шахтерами, как обычно, спускалась по вспомогательному стволу. Косарь услышал треск, скрежет вверху и, балагуря по обыкновению, крикнул стоявшим рядом проходчикам:
— Держи-ись! Начинается…
Почти тотчас же послышался сильный, скрежещущий удар. Что-то тяжко рухнуло, проломило крышу и через расстрел[1] ушло в другую часть ствола.
Клеть встала дыбом. Схватившись за поручни, Косарь и его дружок Лаврен Волощук не удержались, упали на пол. Звеньевого Рудольского, проходчика Воронка и погрузочного Пазычева выбросило. Кто-то из них удивленно ойкнул, даже не успев испугаться; кто-то выругался. Послышался всплеск внизу, и всё стихло.
Шахтерки погасли. В темноте невозможно было разобрать ничего.
— Лавре-ен! — опомнившись, крикнул Косарь, смахивая ладонью едкие, саднящие брызги с лица и пытаясь сообразить, что же произошло. — А где ребята?…
Сверху сползло, навалилось на плечи чье-то словно бы неживое туловище. Волощук попробовал освободиться.
— Ну, я, — отозвался он, до боли чувствуя непоправимость несчастья. — Ты жив, Косарь?…
— Жив, жив, — отплевываясь, вздохнул тот. — Неужто канат порвало?
Волощуку сделалось вроде бы легче. Все-таки вдвоем не то, что одному, — где хочешь.
— Помоги-ка мне, — попросил он. — Кто бы это сверху?..
Стуча зубами, Косарь подлез, помог ему стащить сползшего. Слышно было, как тот прерывисто захрипел у самой двери. Ее не было: то ли сорвало во время удара, то ли не навесили перед спуском.
— Кажется, звеньевой, — осторожно ощупав лежавшего, предположил Косарь. — А может, и Воронок…
Волощук пошарил шахтерку, ее не оказалось. Разорванная петля на спецовке была без пуговицы.
— Рудольский легче, — заметил он. — А Воронок, — и принялся ощупывать сползшего. — Голова сильно побита. В крови вся…
— Не лапай, — предостерег Косарь. — Еще столкнешь впотьмах.
— Что я… не соображаю?
Сверху лило ливмя. Сползший шевельнулся, точно очнулся, хотел подняться и, не удержавшись, сорвался между клетью и предохранительной сеткой. Снова донесся всплеск снизу, из зумпфа[2].
Косаря затрясло.
— Столкнул ты его…
— Еще что выдумаешь!
Щелочь капала с крыши, едко щипала глаза. Волощук все еще не мог прийти в себя.
— Спецовка на нем. И не сапоги, а ботинки.
— Если в ботинках, значит не наш. Кто же он тогда? Откуда взялся?
— Сам не пойму, — пытаясь понять, что произошло, отозвался Волощук. — Канат сорвало? Или другое что?
— С канатом клеть не удержалась бы, — возразил Косарь и, будто сообразив, что сидеть и гадать бесполезно, предложил: — Давай-ка вылезать отсюда. А то застряли, как в мышеловке…
— Вниз или вверх?
— Вниз вроде поближе будет.
Косарь пролез, высунулся в дверь, стал шарить рукой по стволу.
— Стенка… голая. Сетка…
— За ней лестница, — вздрагивая, напомнил Волощук. — Похоже, только мы с тобой и уцелели. Остальные не удержались.
— Видно так, — Косарь сердито обернулся. — Попробуй-ка ты! Не дотянусь…
Они работали в одной смене, считались дружками. Волощук — медвежеватый, неповоротливый. Спецовка четвертого роста едва влезает на покатые плечи, брезентовые штаны — в обтяжку. Косарь — быстрый, норовистый, легко схватывавший все во время спора или перебранки и умевший постоять за себя.
— Давай попробую, — высунувшись насколько было можно, Волощук стал искать трубы для откачки воды, идущие из шахты на поверхность. На лестницу не пролезть — мешает предохранительная сетка. Но спуститься при необходимости можно и по трубам.
— Ну? Дотянулся? — нетерпеливо торопил его Косарь. — Клеть прямо дыбом встала!
— Подержи-ка меня, — попросил Волощук. — А то сорвусь…
Косарь просунул руку ему под спецовку, нащупал поясной ремень.
— Давай! Не бойся!