Дмитрий Орлов – Стена (страница 16)

— Не совсем так, — опять произнес Мияги. — Вы догадываетесь об этой особенности, просто не придаете ей значение. Она вам кажется естественной, хотя, скорее всего вы думаете, что подобным свойством обладают все Фениксы. В некотором роде так оно и есть, но в данных обстоятельствах именно ваша особенность лучше всего подходит. Когда я вам укажу на нее, вы сами все поймете. И тогда большинство вопросов, которые вы хотите озвучить отпадут за ненадобностью.

Я видел, что Валькирия хотела еще что-то спросить, но решила последовать совету японца и не торопить события.

— Итак, — перевел на себя внимание Хромов. — В течение пяти лет мы плотно сотрудничали с цитаделью Токио, где профессор Мияги отвечает за экспериментальные разработки. В этой связи вы оба выбраны для участия в совместном проекте. Благодаря Мияги нам удалось закрепить такую аномалию как режим пророка. Теперь и при последующих возрождениях она будет присутствовать у феникса, у которого она появилась при первом переносе сознания. И хочу сказать, что основное обучение и наладка будут происходить не на базе фениксов.

— А где? — вырвалось у меня.

— Вы вместе с профессором Мияги отправляетесь в цитадель Токио, — произнес Хромов. Он будет непосредственным вашим руководителем. Но с вами полетит еще один человек, он будет отвечать за вашу адаптацию к новым боевым условиям и изучать новые образцы вооружения. Также он проследит, чтобы ваши возрождения, если без них не обойдется, прошли без эксцессов.

Со стороны двери послышался звук легкого покашливания, не болезненного, а когда человек хочет привлечь к себе внимание. Когда я обернулся, то увидел стоящего возле двери Петровича. Каким образом он оказался в помещении, что я даже не заметил этого, я объяснить не мог.

— Думаю, он не нуждается в представлении, — произнес Хромов. — А теперь поторопитесь, самолет уже ожидает вас на взлетной полосе.

Доктор Мияги вышел первым за ним покинули кабинет Валькирия и я последним вышел Петрович. Мияги двигался довольно резво, и нам было не до разговоров. Машина доставила нас прямо к трапу готового взлетать самолета. Профессор быстро вбежал по трапу и когда мы заняли наши места, двигатели взревели и судно начало разгон по взлетной полосе.

Спешка Мияги мне была понятна. В его глазах не переставал гореть огонь научного исследователя. Он спешил вернуться в свою лабораторию в цитадели, чтобы приступить к экспериментам, которые должны будут проводить на нас. Когда самолет набрал высоту и лег на курс до цитадели я решил прояснить некоторые интересующие меня вопросы.

Для этого не нужно быть гением, чтобы догадаться, что по прибытию на место времени для неспешной беседы уже не будет. А сейчас нам как минимум лететь часов десять, а может и больше.

— Петрович можно задать несколько вопросов? — повернулся я к нему.

— Валяй, но предупреждаю, я не во всем настолько компетентен как тебе может показаться. Для меня самого это стало неожиданным поворотом.

— Да и со мной в последнее время слишком часто происходят странные вещи, — заметила Валькирии. — Да Чего уж говорить в последнее время в последние дни. Если появление в моей группе Соболева еще как-то можно объяснить и даже логически обосновать. То вот перелет в Японию я даже в самых больных фантазиях не предполагала.

— Не ты одна это предвидеть не могла, — усмехнулся Петрович.

— А вот меня интересует, как мы будем общаться с японцами? — задал я мучивший меня вопрос. — Нам дадут переводчика или мы будем общаться исключительно с теми сотрудниками, кто владеет русским языком.

— Полагаю, что японцы придумали какую-то приблуду которая позволит нам убрать эту проблему, — предположила Валькирия.

В этот момент Петрович смотрел на нас как на детей, которые пытаются на своем уровне объяснить «Теорию струн». Я предполагал, что и моя версия имеет право на жизнь но, заметив ухмылку Петровича, я вынужден был обратиться к нему с немым вопросом во взгляде. Валькирия тоже ждала от него объяснений.

— Хорошо я открою вам глаза на действительность, — решил он прояснить ситуацию. — Вы помните, что говорил Мияги?

— Конечно мы же там были, — удивилась вопросу Валькирия. — Он говорил о какой-то особенности, о которой я пока не знаю. Точнее говоря, я о ней знаю, но пока не обращала на нее внимания.

— Ты тоже это слышал? — посмотрел Петрович на меня.

— Слышал, но к чему ты клонишь?

— Отлично так вот Мияги русский понимает благодаря вот такой штучке.

Петрович вынул из уха миниатюрный наушник и, продемонстрировав его нам, вставил обратно. Неосознанно я попытался нащупать и у себя в ухе такой же но как ни старался так и не смог обнаружить инородного предмета.

— Можешь не тратить время у вас таких переводчиков нет, — ответил Петрович после того как вынул из кармана небольшой дисплей.

Повернув экран в нашу сторону, я увидел на нем набор японских иероглифов.

— Я не силен в японском языке, так что понятия не имею что здесь за абракадабра, — пожал я плечами.

— Здесь написано «можешь не тратить время, у вас таких переводчиков нет», по крайней мере, надеюсь, что именно это здесь написано, — объяснил он.

— Круто, а почему у нас таких нет? — удивился я. — Ни за что не поверю, что в отделе не завалялось парочки таких же.

— Вам они не нужны.

— Как это не нужны? Как мы тогда будем с японцами болтать?

— Не напрягаясь, — ответил Петрович. — Мияги по-русски может сказать только одно слово «спасибо».

— Минутку, но ведь он с нами разговаривал, — привел я неоспоримый аргумент.

— Он говорил по-японски, кстати, Нестерова отвечала ему тоже по-японски.

— Я знаю японский? — не скрывая сомнений в голосе, спросила Валькирия.

— Да также как и Соболев, — ответил Петрович.

— В каком смысле как Соболев? — удивился я. — Что-что, а вот японский я уж точно не знаю, — заверил я его.

— Вы его не знали до возрождения, я имею в виду последнего возрождения, а теперь вы на нем можете свободно общаться практически также как и на русском. Скажу больше, вы теперь и думаете на японском языке. Непостоянно конечно, а только когда находитесь в среде японо-говорящих. Но не волнуйтесь вы не стали японцами это в человеке уже не изменить вы русские и всегда ими останетесь. Но вот язык будет меняться для вас автоматически, когда вы будете говорить по-японски или по-русски. Честно говоря, мне бы такая функция не помешала, по крайней мере, я бы тогда не таскал вот эту вот хрень.

Петрович покрутил в руке монитор на экране которого появлялись все новые и новые иероглифы по мере того как он говорил.

— Мои возрождения уже израсходованы а если бы и осталось одно то я бы не хотел его тратить лишь для того чтобы спокойно общаться на японском языке.

— Выходит мы, таким образом, можем выучить любой язык какой только захотим? — поинтересовалась Валькирия.

— В теории возможно, но на практике не все так просто, — ответил Петрович, убирая монитор в карман. — Вот с ним, например проблем никаких не возникло, — кивнул он в мою сторону. — А с остальными фениксами эксперимент провалился. При последней зачистке, когда вы неожиданно обнаружили настоящее логово, погибло около семидесяти фениксов. Отдел попытался внедрить такую же функцию в их сознание, но ни с кем из них не преуспел, самый лучший смог произнести не больше двадцати слов.

— Погоди минутку, что-то тут не сходится, — заметила Валькирия. — В отличие от пророка я при последней зачистке осталась жива и меня не возрождали.

— Это так, — кинул Петрович. — На самом деле Мияги давно уже сотрудничает с нами, а в этом направлении эксперименты начались около трех лет назад. Ты единственная из фениксов кто оказалась восприимчива к японскому языку. Так что по большому счету в Японию мы летим именно из-за тебя. А вот что касается Соболева, то это чистая удача. Помимо того что он оказался пророком в его сознание так же как и у тебя удачно вписался инородный язык. Скажу больше, японцы вообще-то довольно сдержанная нация они не особо любят показывать свои эмоции окружающим впрочем, о нас они точно такого же мнения. Так вот когда Мияги узнал что появился феникс с аномалией пророка, он чуть штаны не обмочил от радости. Но мы летим в Японию не только для того чтобы усовершенствовать ваше тело и оружие. Мы должны научиться противостоять новым видам противников.

— Это каким? — не удержался я от вопроса.

— Тем, что приходят из глубин океана, — ответил Петрович, обведя нас взглядом. — Японская цитадель находится на острове и со всех сторон окружена водой, терраформерам подступиться к ней довольно сложно. Но дело в том, что наша планета не первая, на которой они оказались, да и не последняя. По данным разведки терраформеры уже знакомы с планетами, где большую часть занимает вода. Поэтому модификация происходит не только на суше, но и что самое опасное они начали изменять и морских обитателей. Пока нам опасаться их не стоит, наша цитадель находится в центре континента и до нас добраться они физически не в состоянии. А морские существа хотя и могут находиться на суше, но довольно непродолжительное время, относительно непродолжительное конечно. Континент они пересечь не в состоянии, а вот остров даже крупный для них не составляет особой проблемы. Вот только история показывает, что терраформеры упертые гады и это лишь вопрос времени, когда они создадут чудовищ, которые смогут спокойно находиться как на море, так и на суше.