Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 36)
Две недели я провалялся в почти бессознательном состоянии, находясь на тонкой грани между жизнью и смертью. В какой-то момент дыхание мое оборвалось, и в течение нескольких минут я не подавал никаких признаков жизни.
– Отмучался, – тихо сказал один из лекарей. – Надо бы похоронить его.
– Да где же ты его хоронить собрался? – возразил ему один из присутствовавших при этом офицеров. – Тут земля – сплошные камни и лед. Завернем в покрывало да в пропасть…
Он не успел договорить, как произошло нечто необычное. Словно вырвавшись из черной морской пучины, я сделал глубокий вздох, затем еще один, стал задыхаться, но спустя какое-то время дыхание мое стало спокойным и ровным. Люди, секунду назад уверенные, что перед ними лежит покойник, с удивлением следили за всем происходящим. Самое страшное осталось позади, и с того момента я быстро пошел на поправку.
Сознание вернулось чуть раньше, чем сила в руках и ногах, потому еще несколько дней я был прикован к постели. Признаюсь, такое положение выводило меня из себя. Быть обузой для войска в такой сложный момент – недопустимая роскошь. Однако все мои попытки передвигаться самостоятельно оканчивались неудачей. Даже в седле я чувствовал себя новичком, хоть и провел в нем значительную часть своей жизни. Набравшись терпения, я изо дня в день увеличивал нагрузку для рук и ног, так что в скором времени почувствовал себя заметно лучше. Силы постепенно возвращались, но процесс шел крайне медленно ввиду отсутствия здоровой пищи. Голод давно преследовал нашу армию, и, хотя ртов заметно поубавилось, запасы провизии неуклонно подходили к концу.
Джакобо все это время не отходит от меня ни на шаг. Он не скрывает своей радости по поводу моего возвращения в строй и не без гордости замечает, что это выздоровление отчасти и его заслуга. Итальянец, едва узнав о моей болезни, распорядился соорудить некое подобие паланкина и приставил к нему четырех солдат. Затем он постарался собрать у моей постели всех, кто хоть немного понимал в медицине, и предложил солидное вознаграждение тому, кто найдет способ лечения моего недуга. Желающих попробовать свои умения нашлось довольно много, правда у большинства идеи заходили не дальше вскрытия сосудов, изготовления мазей из лошадиного навоза и использования клистира48. После такого мое пробуждение действительно показалось мне чудом.
– Счастливый ты человек, Константин! – весело проговорил Джакобо, едва я пришел в сознание. – Ничего тебя не берет: ни стрелы, ни копья, ни болезни! Боги явно благоволят к тебе!
– Мое счастье в том, что у меня есть такие друзья, как ты, – отвечал я ему и видел, как блестели его глаза. Для итальянца это была, наверное, наивысшая похвала.
В этот момент мы оба вспоминали о событиях, произошедших в Софии около месяца назад.
Нужный дом я нашел без труда. Монета, подаренная Джакобо, блеснула у меня в руке, и бандитского вида служитель отворил дверь. Итальянец не врал, это место действительно выглядело как обычный бордель. Большая, освещенная несколькими свечами комната была наполнена ароматам благовоний. В центре располагался массивный стол, который покрывала перепачканная скатерть. За ним, не обращая на меня внимания, пировали несколько человек. Разбросанная одежда, перевернутые стулья и разбитое стекло – все здесь свидетельствовало о недавней оргии, а судя по недвусмысленным звукам из смежных комнат, там она продолжалась и сейчас.
Внимания на меня никто не обращал – посетители были вдрызг пьяны, а куртизанки заработали достаточно за минувшую ночь и могли позволить себе небольшой отдых. Пройдя по длинному коридору и заглядывая во все двери, я наконец нашел Джакобо.
Итальянец беззаботно храпел, крепко обхватив за ягодицы двух молоденьких девушек, которые лежали по обе стороны от него. Мне не хотелось нарушать эту идиллию, но иного выбора не было. Подойдя к постели, я отвесил своему приятелю тяжелую оплеуху.
Надо отдать должное, Джакобо недаром считался одним из лучших кондотьеров. Не сплоховал он и на этот раз. Отпихнув перепуганную куртизанку в сторону, наемник выхватил кинжал и попытался вскочить. Все это заняло у него не больше секунды, но я оказался быстрее. Резким ударом, которому когда-то обучил меня сам Джакобо, я выбил кинжал из его рук, после чего опрокинул итальянца на пол. Девушки не стали дожидаться развязки и с криками бросились в коридор. В это время мой приятель окончательно пришел в себя.
– Константин! – воскликнул он, узнав меня, – Ты совсем ополоумел?! Что ты здесь делаешь?
– У меня есть к тебе несколько вопросов, и я хочу услышать на них ответ.
Увидев, что итальянец начинает мыслить разумно, я убрал колено с его груди, и Джакобо кряхтя поднялся на ноги. Вид у него был несчастный – вчерашний хмель еще не выветрился, а лицо отекло. Джакобо оглядел комнату в поисках воды. Потянулся к кувшину, стоявшему у изголовья кровати, но тот оказался пуст. Потерпев неудачу, итальянец сокрушенно опустился на стул.
– Мне кажется, что для вопросов тут не самое лучшее место и время, – произнес он голосом человека, который уже смирился со всеми возможными несчастиями.
– Ошибаешься, место как раз то, что нужно…
В этот момент в коридоре послышались шаги, и на пороге появился смуглый мужчина с золотой серьгой в ухе.
– В чем дело? Почему шум? – воскликнул незнакомец. Судя по акценту, он был не из здешних мест и менее всего напоминал распорядителя борделя. Окинув меня взором, он насупился:
– Ты еще кто такой? Раньше я тебе здесь не видел.
Я хотел что-то ответить, но в разговор вмешался Джакобо:
– Прости моего приятеля, Насух. В недавнем сражении бедняга получил шестопером по голове и в последнее время носится по городу, словно ужаленный демонами. Видит Бог, еще неделя простоя сведет всех нас с ума!
Тирада Джакобо, похоже, немного успокоила нашего гостя, но тень подозрения все еще присутствовала на его лице.
– Как он сюда попал?
– Моя вина, – ни секунды не размышляя, проговорил итальянец. – Это я дал монету, думал, что несколько часов в этом прелестном заведении хоть ненадолго приведут его в чувство. Но ему повсюду мерещатся турки… Впрочем, глядя на тебя, Насух, это и немудрено… Примчался сюда и давай кричать мне на ухо… Что ты там кричал, Константин?
Итальянец и незнакомец посмотрели в мою сторону, и я понял, что теперь выкручиваться придется мне. Нужно было как можно скорее избавиться от хозяина бордели, и потому, состроив наиглупейшее лицо, я неуверенно забормотал:
– Хватит валяться, Джакобо! Где твой конь? Где меч? Басурмане уже повсюду!
Произнося эту тираду, я неустанно таращился на смуглокожего человека в дверях.
Мой приятель тяжело вздохнул и, тыча в меня пальцем, произнес:
– Вот видишь, Насух! Это несчастный человек, а ты его только пугаешь…
– Довольно! – прервал незнакомец, грозно поглядывая то на Джакобо, то на меня. – Пусть проваливает, и чтобы я его здесь больше не видел!
С этим словами он резко развернулся и исчез.
– Наконец-то он ушел, – Джакобо скорчился и потер виски. – У тебя не осталось немного вина?
Рано утром, когда болгарский город еще спал, несколько десятков хорошо вооруженных человек тихо окружили неприметный двухэтажный особняк. Редкие прохожие с удивлением взирали на эту картину, но под недобрыми взглядами королевских солдат, оцепивших квартал, спешили убраться прочь.
Сегодня должна была разыграться финальная часть спектакля, к которому мы готовились несколько дней. Бандиты, совершившие покушение на Владислава, умели заметать следы, и лишь случайность вывела нас на их след. Обычная монета восьмигранной формы была пропуском в их узкий круг, но даже имея ее в кармане, нельзя было рассчитывать на доверие банды. Их неуловимый главарь знал каждого из своих подопечных в лицо, и провести его было невозможно.
В городе заговорщики контролировали целую сеть публичных домов для состоятельных горожан, в которых и устраивали свои сходки. Причем пропуском в эти заведения служили монеты, схожие с теми, которыми пользовались преступники. Лучшего прикрытия для шайки сложно было придумать. Однако моя встреча с Веспасианом и любовь Джакобо к плотским утехам быстро вывели меня на верный след.
Несколько дней я следил за участниками банды, надеясь, что они приведут меня к своему главарю, и вот, наконец, это случилось. На этот раз местом своей встречи преступники избрали обычный жилой дом. Тут собралось по меньшей мере полтора десятка человек, это было необычно, ведь ранее подобные сборища едва насчитывали шесть-семь участников. Я понял, что пришло время действовать, и приказал своим людям готовиться к бою. Соотношение сил было явно в нашу пользу, однако нельзя было позволить сбежать ни одному участнику банды. Поэтому очень скоро солдаты были рассредоточены по всему кварталу, и в моем распоряжении осталось всего около двадцати человек. Джакобо я брать не стал, так как еще не был уверен в его невиновности.
Дверь дома приоткрылась, и из нее показался человек, кутающийся в потрепанный дорожный плащ, из-под которого проглядывало лезвие клинка. В ту же секунду он был сбит с ног, и в открытый проем устремилась дюжина воинов. Ругань и крики перемешались со звуками переворачивающейся мебели и звоном мечей. Из окна выпрыгнул какой-то человек и бросился наутек, однако чья-то метко пущенная стрела быстро прекратила его бег. Как раз в это время еще двое попытались выбраться из ловушки, в которую теперь превратилось их убежище, но и эти попытки были пресечены. Остальные бандиты решили держаться до конца и вовсю использовали свое численное превосходство и узкие коридоры дома, чтобы расправляться с нападавшими. Я бросил в бой всех и сам был готов отправиться следом, когда здание внезапно охватил пожар. В доме послышались крики ужаса, кто-то попытался выбраться наружу, но огонь был словно порождением какой-то темной силы – жар от него оплавлял даже камни. В этом чудовищном пламени сгорели заживо более десятка моих людей и почти столько же бандитов. Сам главарь, воспользовавшись неразберихой, каким-то образом сумел ускользнуть, а вместе с ним пропала единственная надежда узнать, кто же стоял за покушением на короля.