Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 85)

Лицо Мехмеда нервно передернулось. Халиль, находившийся рядом, знал, что это признак крайнего раздражения, однако никаких других эмоций султан не проявил, а лишь еще пристальнее стал вглядываться в синеву неспокойных вод Босфора. Внезапно его лицо переменилось, и он, круто дернув поводья, спустился с холма.

– Когда войско переправится на этот берег, прикажи созвать диван, – коротко бросил Мехмед великому визирю.

Халиль исполнил повеление султана, и тем же вечером все сановники и полководцы собрались в большом каменном особняке, в спешке покинутом прежними хозяевами. Несколько оставшихся слуг, беспрекословно повинуясь воле своих новых господ, разожгли огонь в печи и отправились хлопотать на кухню под присмотром бдительных евнухов.

Когда все заняли свои места, Мехмед приказал расстелить на полу огромную карту двух проливов. Встав посередине карты, он извлек клинок из своих позолоченных ножен и произнес:

– Сто лет назад мой прадед султан Мурад пересек Босфор, чтобы утвердить власть османов в Румелии. Но даже теперь, когда наша империя простирается от заснеженных гор Валахии до засушливых равнин Карамана, этот пролив остается в руках христиан.

Султан провел концом меча линию от Черного до Мраморного морей и продолжил.

– Слишком долго османская империя была разделена этой водной преградой и теперь, я намерен исправить это досадное недоразумение.

Мехмед вновь опустил клинок на карту и прочертил линию, как бы соединив оба берега Босфора.

– Мы установим контроль над этим участком пролива и отныне ни одно судно не сможет пройти вниз или вверх по проливу без нашего ведома и позволения.

Халиль, желая прояснить мысли султана, спросил:

– Каким же образом вы намереваетесь, перекрыть эту водную артерию? Даже если мы восстановим крепость султана Баязида и обеспечим ее пушками и бомбардами, этого все равно будет недостаточно, чтобы контролировать Босфор.

Мехмед спокойно выслушал слова своего визиря и улыбнулся.

– Ты говоришь верные слова, Халиль. Крепость Баязида на восточном берегу, это все равно, что одна створка у ворот. Именно поэтому я решил возвести вторую крепость, на западной стороне пролива.

– Где? – удивленно спросил Халиль.

– Здесь. – Мехмед обвел область на карте. – В том месте, где сегодня мои войска переправлялись через пролив.

– Повелитель, но ведь эти земли принадлежат императору Константинополя! – растерянно проговорил визирь.

– Разве ты видишь здесь подданных императора, Халиль? – спросил Мехмед. – Я вижу лишь брошенные деревни и пустующие храмы. Разве кто-нибудь принуждал их покидать свои дома?

– Конечно нет, государь. Но…

– Так пусть теперь пеняют на себя.

Халиль хотел было напомнить султану о том, что он поклялся на Коране свято соблюдать границы Ромейского государства и жить в дружбе с греками, однако Мехмед, посчитал этот вопрос исчерпанным и продолжал:

– Крепости на берегах Босфора позволят контролировать пролив, но этого недостаточно, чтобы сокрушить господство христиан на море.

Султан убрал саблю в ножны и продолжил:

– К сожалению, мои предки не видели нужды развивать собственный флот, предпочитая пользоваться услугами венецианцев и генуэзцев, которые брали огромные деньги и не всегда выполняли свою задачу добросовестно.

– Турки прибыли из глубин Малой Азии, – заметил кто-то из визирей. – Мореходство никогда не было нашей сильной стороной.

– Всему можно научиться, – ответил на это Мехмед. – Разве мы не отбросили много лет назад свое кочевое прошлое, осев в городах, подобно христианам? Так почему бы нам не перенять у них и искусство кораблестроения?

Вельможи молчали, обдумывая слова молодого султана, пока среди них не раздался твердый и уверенный голос:

– Вы правы, государь! Без сильного флота наша империя не имеет возможности развиваться и покорять новые земли. Овладев морями, мы поставим на колени весь мир!

Султан бросил взгляд в ту сторону, откуда прозвучали эти смелые слова и увидел Сулеймана Балтоглу.

– Подойди сюда! – приказал ему Мехмед.

Болгарин сделал несколько шагов вперед, а султан, опустив ладонь на его плечо, провозгласил:

– Сулейман, я назначаю тебя главнокомандующим османским флотом и приказываю немедленно приступить к созданию морской эскадры.

– Как прикажете, государь! – Балтоглу упал на колени перед повелителем и прикоснулся губами к большому изумрудному перстню на его руке.

Во время этого действа Мехмед наклонился к своему новоиспеченному флотоводцу и негромко спросил:

– Как обстоят дела с моим приказом?

Сановник поднял на султана слегка испуганный взгляд.

– Корабли строятся, как вы и велели.

– Хорошо, – снисходительно кивнул Мехмед. – Как я и говорил, мне нужен большой и сильный флот. Только так я смогу превзойти христиан на море.

Балтоглу облизнул пересохшие губы.

– Да будет так, – прошептал флотоводец и вернулся на свое место.

Тут в комнату вошел один из командиров янычар. Он доложил, что вернулись разведчики и привели с собой группу греков, прятавшихся в одном из близлежащих храмов.

– Зови их сюда, – приказал Мехмед.

В комнату ввели нескольких человек, трое из которых, были облачены в монашеские рясы. Греки выглядели напуганными – у многих виднелись ушибы и ссадины, у кого-то из раны продолжала течь кровь, а одежды этих людей были изорваны и сплошь покрыты грязью. Судя по всему, их тащили сюда волоком.

Султан внимательно оглядел христиан, которых заставили опуститься на колени, а затем спросил:

– Кто из вас может говорить от лица остальных?

После небольшой заминки голову поднял пожилой служитель церкви с длинной белоснежной бородой. Он держался достойнее остальных и не боялся открыто смотреть в глаза султану.

– Я буду говорить с тобой, – глухо произнес старец.

Мехмед сделал знак и его тут же отпустили. Священник поднялся с колен и выпрямился во весь свой внушительный рост, так, что оказался чуть ли не на голову выше всех остальных. Кроме того, он был широк в плечах и, судя по пудовым кулачищам, невероятно силен. Ряса совсем не шла этому человеку.

Султан, похоже, также был впечатлен, увидев перед собой такого гиганта.

– Как тебя зовут? – снисходительно спросил он.

– Все добрые христиане зовут меня отец Серафим, – произнес великан. – Я служу настоятелем церкви святого Михаила, что находится неподалеку отсюда.

– Ты не похож на служителя Бога, – с сомнением в голосе произнес Мехмед. – Напротив, в твоем облике и движениях я узнаю скорее воина.

Настоятель некоторое время молчал, поглядывая то на султана, то на османского переводчика, а затем промолвил:

– Твои глаза тебя не подводят. Но все это осталось в далеком прошлом.

Султан с неподдельным интересом взглянул на собеседника.

– Что заставило тебя изменить свое ремесло?

– Позволь не отвечать на этот вопрос, – попросил настоятель. – Скажу только, что много лет назад я принял обет никогда больше не брать в руки никакого оружия, дабы впредь суровым постом и усердными молитвами очистить свои грехи.

Мехмед разглядывал обветренное, покрытое морщинами и шрамами, но при этом такое живое и упрямое лицо священника.

– Все это кажется мне странным, – произнес после некоторого молчания Мехмед. – Но пусть будет так. Вижу, что ты человек смелый и не станешь мне лгать.

Отец Серафим молчал, опустив подбородок на свою могучую грудь.

– Однако, я хочу, чтобы ты был честен со мной до конца, – продолжал султан. – Скажи, почему разбежались жители окрестных деревень? Они так испугались моей армии?

– Не упрекай этих бедных людей за то, что они, поддавшись страху, покинули свои жилища, – ответил настоятель. – Огни твоего военного лагеря на восточном берегу были хорошо видны даже со стен Константинополя. Ты привел большое воинство, но намерения твои нам не ясны. Эта земля и так натерпелась горя, а кто сможет защитить рыбаков и крестьян, людей мирных и безоружных?

– Но ты ведь остался?

– А чего мне бояться? – пожал плечами отец Серафим. – Я пожил сполна и готов предстать перед Создателем, когда пробьет мой час.

Мехмед некоторое время размышлял, почесывая свою реденькую бородку и пристально глядя на настоятеля, а потом произнес:

– Я пришел сюда не как захватчик и не желаю причинять вреда жителям. Однако ввиду того, что император не проявляет должной заботы о своих подданных, я беру эти земли под свою защиту. Пусть греки возвращаются в свои дома и продолжают жить как прежде. Только пусть знают, что теперь, они находятся под властью Османской империи. Те же, кто не желает подчиниться мне, могут забрать все свое имущество и поселиться в Константинополе. На это я даю им три месяца.