Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 25)

Путь Турахана на Мистру также превратился в сущий кошмар, когда против турок восстали местные крестьяне. Они бросали свои хижины, прятали или уничтожали припасы, уводили домашний скот, вооружались и сбивались в отряды. Поначалу это были небольшие, разрозненные группы, которые часто погибали в стычках со стремительной османской кавалерией и янычарами. Однако, со временем, они стали действовать слаженно и эффективно. Нашлись и способные командиры, готовые вести эти отряды в бой. Вскоре имена некоторых из них превратились в символы борьбы против завоевателей и я, не без удовлетворения, отметил про себя, что среди прочих, неизменно выделялось имя Рангави, который вселял жуткий страх в сердца турецких солдат. Он словно тень следовал за Тураханом, изматывая его войска постоянными набегами. Османский полководец сулил громадную награду за его голову, но бесполезно – Рангави был быстр и неуловим. Многим даже казалось, что Рангави – это не человек из плоти и крови, а злой дух здешних мест, ибо там, где проносился его отряд, обычно не оставалось никого, кто мог бы поведать об этой встрече.

В итоге, когда до Мистры оставалось не более двух дней пути, Турахан отдал приказ остановить дальнейшее продвижение. Голодная и усталая армия турок все еще была в состоянии захватить столицу Мореи, но обратный путь, в таком случае мог стать для нее катастрофой. Тем более что Константин Палеолог, по слухам, собрал разрозненные остатки своего войска и двигался на помощь городу. Эти слухи были сильно преувеличены и, по чести сказать, я сам приложил руку к их распространению, но осторожный Турахан не решился проверять их правдивость и незамедлительно повернул обратно.

Так мой город был спасен, но что сталось с Мореей!

Выжженная и разоренная земля, разрушенные города, десятки тысяч убитых и уведенных в плен – вот какой грозный урок преподал султан непокорному царевичу Константину. Да, пусть его борьба с самого начала была обречена на провал, но никто не упрекнет моего господина в том, что он не отдавался ей до самого конца. К сожалению, история немилосердна к проигравшим, но, пройдет время и потомки, возможно, по-другому оценят наши деяния. Быть может, они сумеют понять причины, которые подтолкнули Константина Палеолога к такому тяжелому решению?

А еще мне хотелось верить, что однажды на этой земле появится человек, который поднимет наши упавшие знамена и воплотит в жизнь то, что для меня и моего поколения навсегда останется лишь мечтой… Мечтой о свободе.

Глава 10

По дорогам войны

Рангави

Cui dolet, meminit.

(Кто страдает, помнит.)

Отряд Рангави пробирался вдоль берега небольшой извилистой реки, стараясь создавать как можно меньше шума и избегать внимания вражеских патрулей. Пешие воины шли напрямик, через чащу, всадники же вели своих лошадей под уздцы, аккуратно ступая по неудобной каменистой почве.

Солнце садилось за горизонт, а значит, длинный дневной переход, так сильно измотавший греков, подходил к концу. С самого утра они шныряли по болотам, обходя турецкие посты, скрываясь от погони в горах и разыскивая нужную дорогу. Запасы воды и еды подходили к концу, а о привале и речи быть не могло. Уставшие воины недовольно бурчали себе под нос, но продолжали следовать за своим командиром. Рангави шел впереди всех, внимательно вглядываясь в сгущающуюся темноту. Разведчики докладывали, что где-то здесь остановился на ночлег крупный турецкий отряд с награбленным в греческих землях добром. Встретившиеся по дороге селяне рассказывали, что турки разместились в старом поместье латинского князя, которое уже не один десяток лет стояло заброшенным.

Отряд пересек реку и поднялся на холм, когда издали послышалось переливчатые звуки дудок и свирелей. Рангави сделал знак, и его отряд, разделившись не несколько групп, стал быстро обступать долину, в которой пировали ни о чем не подозревающие турки. Накрапывающий дождь и сильный ветер заглушали шаги, что позволило грекам подобраться практически вплотную к лагерю, отрезая туркам все пути к отступлению.

– Люди готовы, – шепнул Василий, старый и опытный воин с вечно угрюмым лицом.

– Начинайте, – кивнул Рангави. – Но не поднимайте лишнего шума.

Спустя несколько минут греки выбрались из своих укрытий и молча бросились в атаку. Не издавая ни единого звука, они преодолели наскоро возведенную ограду, перебили часовых и ворвались в лагерь. Отдыхающие за трапезой солдаты не сразу сумели понять, что происходит. По лагерю носились воины с булавами, мечами и вилами, сея смерть среди беспомощно озирающихся мусульман. Увидев спасение в бегстве, многие османцы бросились к воротам, но навстречу им вылетели всадники, пронзая беглецов копьями и обрушивая на их головы мечи и секиры.

Османские командиры, выбежавшие из дома, пытались созвать своих людей, но было уже слишком поздно – турки в ужасе метались по лагерю, помышляя лишь о спасении. Резня продолжалась еще около четверти часа и закончилась, лишь когда последний магометанин рухнул наземь с проломленной головой. Пленных не брали.

Осмотрев тела убитых, греки забрали все, что могло пригодиться в пути.

До рассвета было еще далеко, и отряд продолжил свой путь.

Уже много недель двигался Рангави по следам уходящей из Мореи султанской армии. Ночными вылазками и засадами, ужасом и лютой смертью платил он завоевателям за обращенную в пепел родную землю. Много турецких отрядов уже было уничтожено им, однако Рангави не желал останавливаться. Что-то тревожило его душу, заставляло спешить и со все новым остервенением рваться в бой, ведя за собой своих бесстрашных воинов.

Очень скоро его имя уже гремело по всему Пелопоннесу. Люди с разных концов страны собирались под его знамена, чтобы бить ненавистных захватчиков. Рангави принимал к себе всех без разбору, лишь расспрашивал новобранцев, откуда они родом, и о том, что делалось на их землях во время войны.

Примкнувших к нему добровольцев, Рангави разбивал на отряды, назначал им опытных командиров, обучал военному делу, и, если нужно, выдавал оружие. Каждый подчиненный ему офицер знал, куда следует вести своих людей и что делать. Особо Рангави следил за порядком в своей разношерстной армии, не допускал воровства и пьянства, а предателей неизменно карал смертью.

Жесткая дисциплина, недостаток провизии, бесконечные переходы под палящим солнцем и проливным дождем – такие условия мог вытерпеть далеко не каждый, однако дезертирства в отряде Рангави, практически не случалось. Воины верили в счастливую звезду своего командира, который еще ни разу не совершил ошибки и всегда приводил их к победе.

В середине зимы, когда войска султанской армии стали покидать Морею, Рангави устремился им вслед. Продвигаясь все дальше на север, он видел разоренную и безжизненную землю, на которой то здесь, то там, попадались остовы сгоревших домов или руины церквей. Отметины, которые оставила война в этих краях, заживут нескоро, а шрамы, вероятно, не исчезнут уже никогда.

Видел Рангави и развалины древнего Гексамилиона, где не так давно под непрерывным огнем турецкой артиллерии сражался царевич Константин и его храбрые воины. Пушки сумели пробить в укреплениях огромные бреши, но султан приказал пленным христианам разобрать эту стену полностью, дабы впредь она не вставала на пути его армии. Несмотря на многодневный труд тысяч рабов, до конца эту задачу исполнить не удалось, и даже теперь, глядя на руины Гексамилиона, можно было представить, насколько грандиозно было когда-то это сооружение.

Миновав Коринфский перешеек, Рангави узнал, что султан Мурад покинул свое войско и вместе с небольшой свитой повернул на Адрианополь.

– Этот Антихрист сам идет к нам в руки, – радовались греки. – Теперь-то мы сполна с ним рассчитаемся.

Однако Рангави не спешил. Разослав соглядатаев во все стороны, он со своим отрядом расположился в небольшом, покинутом местными жителями селении и стал дожидаться новостей.

На рассвете в лагерь ворвался всадник на взмыленной лошади. Не заметив часовых, он спрыгнул на землю и бросился к колодцу. Омыв лицо из стоящего на срубе ведра, юноша вдруг поморщился и, аккуратно зачерпнув из него рукой, приложил к губам. Догадка оказалась верной – вода в колодце была испорчена. Незнакомец сплюнул и отошел в сторону, однако тут же его окружили люди Рангави.

– Эй ты, кто таков? – спросил один из воинов, нацеливая на пришельца острие своего копья.

– Я гонец из Фив, – ответил юноша, с любопытством поглядывая на диковинное вооружение ополченцев. – Спешу по срочному делу.

– Из Фив? – недоверчиво почесал лысину один из греков. – Почем нам это знать?..

– Что тут у нас? – послышался командирский голос.

Воины быстро расступились, пропуская Рангави вперед. Он приблизился к гонцу и окинул того взглядом. С исхудавшего, молодого лица на него смотрели знакомые, озорные глаза, непослушная прядь соломенных волос упала на вспотевший лоб, а потрескавшиеся губы юноши растянулись все в той же приветливой улыбке.

– Андрей? Ты ли это? – радостно воскликнул Рангави, крепко прижимая юношу к себе. – Какими судьбами здесь?

– И я рад тебя видеть, – отвечал гонец. – Но прежде чем допрос учинять, дай сперва горло промочить, а то второй день уже без продыху скачу и окромя дождевой воды ничего во рту не было!