Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 110)

Лука Нотарас до последнего надеялся, что по своей неопытности государь совершит какую-нибудь ошибку, но Константин действовал слишком осмотрительно. Еще бы! Ведь у него в советниках был любимец всей царской семьи, пронырливый Георгий Франдзис, которого василевс недавно возвысил до чина великого логофета и который перевернул верх дном финансовое ведомство, изучив все учетные книги и допросив каждого чиновника, до кого только сумел дотянуться.

Всерьез опасаясь за свое положение, Лука Нотарас предпринял попытку выдать свою дочь, известную необычайной красотой, замуж за императора, но и эта затея провалилась стараниями все того же проклятого Франдзиса!

В ночной тьме глаза месазона сверкнули гневом – он не любил, когда кто-то вмешивается в его планы.

Тем временем погода начинала портиться – небо затянули серые тучи, зарядил мелкий дождь. Укрываясь плащом, Лука Нотарас двинулся к дому. Аккуратно отворив дверь, ведущую в его жилище с заднего двора, он бесшумно проскользнул по коридору и поднялся в свой кабинет, стараясь не беспокоить спящих домочадцев.

В комнате царила непроглядная темень, хотя в это время суток здесь должен был неотлучно дежурить старый сириец, обращенный в православие еще отцом нынешнего хозяина дома.

– Агафий! – негромко позвал Нотарас, зная, что его пожилой слуга, проживающий в соседней комнате, отличается отменным слухом. – Зажги свечи и принеси вина!

Однако на его призыв никто не откликнулся. Нотарас повторил свой приказ чуть громче, но и на этот раз он остался без ответа.

– Агафий! – теряя терпение, крикнул месозон, он не любил оплошностей со стороны слуг. – Опять уснул, мерзавец, ну я задам тебе завтра такую трепку!..

На этот раз в одном из углов комнаты что-то шевельнулось. Лука Нотарас был не из пугливых, но на лбу его тут же выступил холодный пот. Он быстро зажег свечу, и ее слабый свет уловил во тьме очертания человека.

– Кто ты такой? – отшатнувшись в сторону, воскликнул месазон, всеми силами стараясь скрыть колотившую его дрожь. – Отвечай или я позову стражу!

– Не стоит беспокоить их, – прошелестел голос из темноты. – Я не причиню вам вреда…

– Немедленно говори, что тебе здесь нужно! Я не потерплю подобных шуток в своем доме, – уже смелее проговорил Нотарас. Он знал, что убийца давно уже сделал бы свое дело и не стал бы тратить время на разговоры, значит, этот человек преследует какую-то иную цель.

– Тише, прошу вас, – все так же спокойно произнес его собеседник. – Я пришел лишь для того, чтобы предложить свою помощь.

– Помощь?! – нервно усмехнулся Нотарас. – Я даже не знаю, кто ты такой!

– Тем лучше для нас обоих. – Ему показалось, что на губах его таинственного собеседника заиграла улыбка. – Узнай вы правду, мне пришлось бы вас убить, а я этого вовсе не желаю.

– Щенок! Да как ты смеешь угрожать мне! – в порыве гнева прокричал месазон. – Один мой знак, и тебя разорвут на куски.

– К чему эта напрасная бравада? – вздохнул незнакомец. В ту же секунду Нотарас почувствовал легкое дуновение возле самой головы, потом что-то глухо ударилось о стену позади него. Коснувшись мочки уха, он почувствовал, как по пальцам тонкой струйкой сбегает кровь. Продемонстрировав всю серьезность своих намерений, ночной гость мягко произнес:

– Уверен, что вы проявите благоразумие и выслушаете меня до конца, ведь от этого зависит будущее всей вашей семьи.

Нотарас не посмел больше прерывать гостя, тем более теперь, когда речь шла о жизнях близких ему людей.

– Собственно, именно о будущем я и хотел поговорить с вами, – вкрадчиво произнес собеседник. – Знаете ли вы, что мир стоит на пороге великих перемен и что первый шаг к этим изменениям будет положен здесь, в Константинополе?

– О каких именно переменах ты говоришь? – поинтересовался месазон.

– О тех, что перекраивают карту мира и отзываются эхом сквозь столетия, – без тени пафоса промолвил незнакомец. – Противиться этому бессмысленно, однако любые изменения можно обернуть себе на пользу. Надо только сделать правильный выбор, ведь от этого в итоге будет зависеть, окажетесь ли вы среди победителей или среди проигравших. – Незнакомец усмехнулся. – А ведь вы, как я слышал, совсем не любите проигрывать.

Луке Нотарасу совершенно не нравился тон ночного гостя, но он сдержал раздражение.

– Что требуется от меня? – холодно спросил месазон.

– Только одно: покориться воле провидения. Смиритесь, наконец, с тем, что эпоха ромеев ушла безвозвратно и что Константинополю уже ничто не в силах помочь.

– То есть я должен предать свой народ? – напрямик спросил вельможа.

– Совсем наоборот, – поспешил заверить его незнакомец. – Вы должны спасти его. Спасти от той печальной гибели, к которой ведет греков император Константин и его латинские союзники.

Нотарас прекрасно понимал, что собеседник пытается играть на его противоречиях с василевсом. Он и сам часто прибегал к подобным приемам, желая рассорить своих врагов.

– Императору виднее, как следует поступить, – сухо ответил Нотарас.

– Пусть так, но Константин все равно проиграет, – с прежним хладнокровием заметил собеседник. – Обманувшись лживыми посулами Ватикана, он безвозвратно испортил отношения с султаном, и теперь, когда Мехмед готовится обрушить на него все свои силы, найдутся ли на Западе безумцы, которые согласятся умирать за ваш город?

Этот вопрос прозвучал как упрек. Лука Нотарас не сомневался: его таинственный посетитель уже знает о том, что ни одна христианская страна пока не откликнулась на отчаянные призывы императора о помощи.

Англия и Франция обескровлены затяжной междоусобной войной, и им нет никакого дела до происходящего на Востоке, германский император Фридрих едва справился с мятежами в Австрии и мечтает скорее о венгерской короне, чем о славе победителя турок, итальянские города-государства активно торгуют с султаном и готовы закрыть глаза на его притязания, а албанский вождь Скандербег слишком слаб, чтобы действовать в одиночку. Что касается православных стран, то здесь все оказалось еще хуже. Сербия и Валахия находились под пятой султана и скорее отправят помощь ему, чем Константинополю, трапезундский император молчит, как, впрочем, и ивирцы. Послы из русских земель лишь упрекнули василевса в том, что он предал православную веру папству, но никакой реальной помощи так и не прислали.

Так обстояли дела, и едва ли скорое прибытие римского легата с небольшим отрядом пехотинцев могло исправить эту скверную для Константинополя ситуацию.

– Помощь от латинян оказалась блефом, – признал Лука Нотарас, – но Константинополь все равно будет сражаться. Я слишком хорошо знаю императора.

– В этом случае участь города печальна, – вздохнул незнакомец. – То, что должно произойти, непременно произойдет, с вашей помощью или без нее. Однако с вашей будет гораздо проще.

Лука Нотарас с минуту молчал.

– Я согласен, – наконец проговорил месазон. – Но у меня будут свои условия.

– На другое я и не рассчитывал. Вы человек прагматичный и, конечно, не упустите свой интерес.

Незнакомец поднялся с табурета.

– Но теперь мне пора идти, – почти извиняющимся голосом проговорил он. – Надеюсь, что очень скоро мы встретимся вновь, а до тех пор не забывайте о нашем разговоре и помните, что от вас зависят судьбы многих, в том числе и близких вам людей.

Человек в черной накидке подбежал к окну и, обернувшись напоследок, сорвался в ночную тьму. Не теряя ни минуты, Нотарас выглянул в сад, но незваный гость уже успел скрыться среди деревьев, а сильный ветер и шелест опавшей листвы заглушали звуки его шагов.

После этого месазон еще долго стоял на балконе, вглядываясь в ночную тьму и стараясь совладать с охватившим его волнением. Сегодня он сделал решающий выбор, быть может, самый главный в своей жизни, и теперь пути назад уже нет.

Лука Нотарас расправил плечи и глубоко втянул в себя ночной воздух. Его таинственный посетитель – всего лишь провозвестник грядущих событий, и если он появился здесь именно сейчас, значит, Константинополю уже не миновать османского меча.