Дмитрий Ольшанский – Эпоха Юстиниана. История в лицах (страница 15)

Карта распространения бубонной чумы в VI веке

Мор в Константинополе очевидец описывает не менее красочно: «В Визáнтии болезнь продолжалась четыре месяца, но особенно свирепствовала в течение трёх. Вначале умирало людей немногим больше обычного, но затем смертность всё более и более возрастала: число умирающих достигло пяти тысяч в день, а потом и десяти тысяч, и даже больше. В первое время каждый, конечно, заботился о погребении трупов своих домашних; правда, их бросали и в чужие могилы, делая это либо тайком, либо безо всякого стеснения. Но затем всё у всех пришло в беспорядок. Ибо рабы оставались без господ, люди, прежде очень богатые, были лишены услуг со стороны своей челяди, многие из которой либо были больны, либо умерли; многие дома совсем опустели. Поэтому бывало и так, что некоторые из знатных при всеобщем запустении в течение долгих дней оставались без погребения. Мудрую заботу об этом, как и следовало ожидать, принял на себя василевс. Выделив солдат из дворцовой охраны и отпустив средства, он велел позаботиться об этом Феодору, который состоял при „царских ответах“ и в обязанности которого входило уведомлять василевса об обращённых к нему жалобах, а затем сообщать просителям о том, что ему было угодно постановить. Римляне на латыни называют эту должность референдарием. Те, чей дом не обезлюдел окончательно, сами готовили могилы для своих близких. Феодор же, давая деньги, полученные от василевса, и тратя, кроме того, свои личные, хоронил трупы тех, кто остался без попечения. Когда все прежде существовавшие могилы и гробницы оказались заполнены трупами, а могильщики, которые копали вокруг города во всех местах подряд и как могли хоронили там умерших, сами перемерли, то, не имея больше сил делать могилы для такого числа умирающих, хоронившие стали подниматься на башни городских стен, расположенных в Сиках. Подняв крыши башен, они в беспорядке бросали туда трупы, наваливая их, как попало, и наполнив башни, можно сказать, доверху этими мертвецами, вновь покрывали их крышами. Из-за этого по городу распространилось зловоние, ещё сильнее заставившее страдать жителей, особенно если начинал дуть ветер, несший отсюда этот запах в город.

Все совершаемые при погребении обряды были тогда забыты. Мёртвых не провожали, как положено, не отпевали их по обычаю, но считалось достаточным, если кто-либо, взяв на плечи покойника, относил его к части города, расположенной у самого моря, и бросал его там. Здесь, навалив их кучами на барки, отвозили куда попало. Тогда и те, которые в прежние времена были наиболее буйными членами димов, забыв взаимную ненависть, отдавали вместе последний долг мёртвым и сами несли даже и не близких себе умерших, и хоронили их. Даже те, кто раньше предавался позорным страстям, отказались от противозаконного образа жизни и со всем тщанием упражнялись в благочестии не потому, что они вдруг познали мудрость или возлюбили добродетель (ибо то, что дано человеку от природы или чему он долго обучался, не может быть так легко отброшено, разве что снизойдёт на него Божья благодать), но потому, что тогда все, так сказать, поражённые случившимся и думая, что им вот-вот предстоит умереть, в результате острой необходимости, как и следует ожидать, познали на время кротость. Однако, когда они вскоре избавились от болезни, спаслись и поняли, что они уже в безопасности, ибо зло перекинулось на других людей, они вновь, резко переменив образ мыслей, становились хуже, чем прежде, проявляя всю гнусность своих привычек и, можно сказать, превосходя самих себя в дурном нраве и всякого рода беззаконии. Ибо, если бы кто-нибудь стал утверждать, что эта болезнь, случайно ли или по воле Провидения, точно отобрав самых негодяев, их сохранила, пожалуй, оказался бы прав. Но всё это проявилось впоследствии.

В это время трудно было видеть кого-либо гуляющим по площади. Все сидели по домам, если были ещё здоровы, и ухаживали за больными или оплакивали умерших. Если и доводилось встретить кого-нибудь, так только того, кто нёс тело умершего. Всякая торговля прекратилась, ремесленники оставили своё ремесло и всё то, что каждый производил своими руками. Таким образом, в городе, обычно изобилующем всеми благами мира, безраздельно свирепствовал голод. В самом деле, трудно было и даже считалось великим делом получить достаточно хлеба или чего-нибудь другого. Поэтому и безвременный конец у некоторых больных наступал, по-видимому, из-за нехватки самого необходимого. Одним словом, в Визáнтии совершенно не было видно людей, одетых в хламиды, особенно когда заболел василевс (ибо случилось так, что и у него появилась опухоль), но в городе, являвшемся столицей всей Римской державы, все тихо сидели по домам, одетые в одежды простых людей. Таковы были проявления моровой язвы как на всей римской земле, так и здесь, в Визáнтии. Поразила она также и Персию, и все другие варварские земли».

Власть в это время полностью перешла к Феодоре, однако она стала всерьёз опасаться за свой титул, если Юстиниан не поправится, она могла навсегда расстаться с императорской диадемой. В это напряжённое время византийские войска стояли лагерем в Месопотамии, ожидая исхода. Было решено, что после смерти Юстиниана военные сами выберут себе императора. То, что избран будет именно Велизарий, ни у кого не вызывало сомнений. Так описывает эти события Прокопий в своей «Тайной истории»:

«Примерно в то же время подвергся он [Велизарий — прим.] ещё одной беде. Мор, о котором я упоминал в прежних книгах, распространился среди жителей Визáнтия. Случилось так, что тяжко заболел и василевс Юстиниан, и поговаривали даже, что он умер. Переходя из уст в уста, молва об этом достигла военного лагеря римлян. Тогда некоторые из военачальников стали говорить, что если в Визáнтии римляне поставят какого-то другого василевса, они этого никак не потерпят. Немного времени спустя получилось так, что василевс выздоровел, и тогда командующие римским войском принялись доносить друг на друга».

Однако Юстиниан выжил. Феодора могла вздохнуть с облегчением, но ей было просто необходимо расправиться с Велизарием, популярность которого в те дни была неимоверно высока. По её приказу полководец был отозван в столицу, где узнал, что лишён всех должностей и имущества. Велизарий оказался в опале.

Борьба с Тотилой

Пока в Византии бушевала эпидемия чумы, а основные военные силы были сосредоточены на востоке, дела в Италии с каждым годом шли всё хуже и хуже…

После падения Равенны оставалось ещё несколько крепостей на севере Италии, которые контролировали небольшие отряды готов. Всё, на что они были способны, так это разбой и грабёж местного населения. Новым королём был избран Хильдебад (лат. Hildibaldus,? — 541 гг.). Новый король решил идти ва-банк и собрать все разрозненные отряды под своим знаменем.

Объединённая готская армия обрушилась на византийский отряд, стоявший в крепости Тарбезий. Эта битва ознаменовала возрождение Остготского королевства, разбитое племя вновь воспрянуло духом, и войско стало пополняться добровольцами. После этой победы в руках Хильдебада оказалась вся территория Италии севернее реки По. Командовать гарнизоном Тарбезия король назначил своего племянника Тотилу.

Тотила. Гравюра, XV век

Основные силы византийцев в Италии тем временем подчинялись трём военачальникам: Бессу, который руководил гарнизоном Рима, Иоанну Кровавому и Константиану, который обосновался в Равенне. Боевые действия велись вяло, участились случаи дезертирства. Кроме того, от византийцев стало отворачиваться местное население, так как Италию буквально наводнили сборщики налогов, которые всё выискивали недоимки. А платить населению было нечем: всё забрали солдаты.

Если в первые годы кампании византийская армия вела себя в Италии дисциплинированно, то теперь сами солдаты были вынуждены искать пропитание: участились перебои с продовольствием, да и жалование было урезано и выплачивалось также с перебоями.

На фоне этих проблем готы могли чувствовать себя свободно. Хильдебад собирал вокруг себя людей, однако ему не суждено было восстановить королевство остготов или погибнуть в бою — он был убит во время пиршества своим гвардейцем. Эта роль досталась Тотиле.

Византийский золотой крестик. V–VI вв.

После убийства Хильдебада королём провозгласил себя вождь племени ругов Эрарих (лат. Ariaricus,? — 541 гг.). Однако продержался он в этом сане совсем недолго, готы быстро свергли его и провозгласили королём Тотилу.

Тотила успешно пользовался отсутствием организации у византийцев. Король быстро овладел всеми северными провинциями Италии и двинул своё войско на юг. Пока византийские офицеры отсиживались в укреплённых городах и крепостях, Тотила, минуя Рим, прорвался в южные провинции Италии. Население приветствовало готов, и потому жители городов сами открывали ворота воинам Тотилы.

В сложившейся ситуации Юстиниан решил, что необходимо восстановить Велизария и назначить его главнокомандующим войсками в Италии. Так, в 544 году, Велизарий вновь встал во главе армии. Полководец навёл порядок в армии, но понимал, насколько за четыре года изменилась ситуация, и что теперь одержать победу будет очень нелегко…