Дмитрий Никитин – Алайцы на Айгоне (страница 22)
Неожиданно всё изменилось. Между варварами закипела какая-то свалка. Из леса выбегали отряды туземцев, которые шли в наступление на дикарей, осаждавших лагерь. Появление нового врага вызвало среди врагов замешательство — впрочем, всего лишь на несколько минут. Оправившись от неожиданного удара, неприятельское войско быстро перестраивало свои ряды. Место метателей огненных шаров заняли воины с духовыми трубками, открывшими прицельную стрельбу по атакующим. Поражаемые отравленными колючками дикари-союзники несли большие потери.
И тут на поляну с диким ревом и скрежетом выползло нелепое самодвижущееся устройство. Лугс с большим трудом узнал в нем «Дикобраза». Но в каком он был виде! Фактически целым оставалось только шасси, да и то с одной стороны отсутствовала задняя гусеница. На погнутом каркасе уцелело лишь несколько искореженных панелей, открывая взгляду внутренние конструкции, включая окутанные паром системы охлаждения реактора. А вот реакторная защита, на глаз, повреждений не получила. Всё же крепко строят атомщики! За «Дикобразом» по земле мертво волочилось что-то длинное, похожее на гигантскую морковку.
Фургон повел единственным стволом перекошенного пулеметного блистера и выдал длинную спотыкающуюся очередь в самую гущу неприятеля. Потом обезображенный «Дикобраз» подполз к яме. Из выбитого окна ходовой рубки высунулся Динга — без шлема, с худым, каким-то фиолетовым лицом, но — живой! Живой! Не вступая в разговоры, он бросил вниз тросы. Неужели и лебедка действует?! В такое чудо было трудно поверить! Фургон натужно загудел, и «Котенок» рывком поднялся из ямы-западни, готовый продолжать бой. Но сражаться было не с кем. Противник отступил, вокруг галдели лишь дикари-союзники. Лугс, конечно, не стал бы им слишком доверять, но Динга уже вылез из своей раскуроченной машины и что-то вещал окружившим его коренастым меднокожим аборигенам. Барону оставалось только присоединиться к торжествующим победителям.
Поговорить с воскресшим бортинженером никак не удавалось. Он просто не слышал задаваемых через стекло вопросов. Так и подмывало поднять забрало шлема, тем более что бортинженер, похоже, чувствовал себя в здешней атмосфере совершенно нормально. Дикари между тем деловито сносили убитых и тяжелораненых в одно место. Что, интересно, должно последовать за этим — погребальный костер или пиршество каннибалов?
По воздуху пронесся свист, вверху, под самыми облаками парила тройка диковинного вида существ — меж размашистых крыльев с радужными перьями какие-то блестящие ребра с шипами. А больше — ничего, ни головы, ни хвоста! Просто Смерть-Птица из детской сказки! Баг поднял карабин, видно думал подстрелить диковинный образец местной живности. Но тут дикари опять все разом загалдели. Динга тоже закричал, чтобы не смели стрелять, его-то как раз через внешний микрофон хорошо было слышно. Бортинженер стал переводить возражения аборигенов. Впрочем, Лугс и сам кое-что понял из их возгласов.
Как ни странно разговаривали туземцы действительно на пантианском. Прадед барона, до того как отправиться из Метрополии на юг с адмиралом Гарром, успел повоевать вместе с маршалом Тоцем на севере. Из в Запроливья он вывез в Алай несколько семей тамошних варваров. Их потомки продолжали служить баронскому роду. В детстве, играя с детишками слуг, Лугс выучился их языку. Как он понял, дикари оставляли своих убитых как раз для Смерть-Птиц. Те уносили тела к демонам, чтобы они вернули погибшим жизнь, очевидно — в новом рождении. Ну что же, оставлять мертвецов стервятникам — всё же меньшее варварство, чем употреблять в пищу самим…
Бага, к его неудовольствию, оставили дежурить в бронеходе. Теперь один должен постоянно быть на карауле. В жилом куполе еле растолкали Вин, умудрившуюся проспать всю битву с айгонцами (или пантианами, каковыми они действительно оказались). Медик непонимающе уставилась на Динга, видимо, решив, что продолжает видеть сон. Потом с диким визгом бросилась ему на шею. Да, хорошо, что Баг не лицезрел подобной нежности.
Динга обрушился на еду, не прекращая говорить с набитым ртом о своих приключениях. Во-первых, он был убежден, что действительно умер, разбившись при падении фургона. О своем посмертном существовании у него сохранились неясные воспоминания. Вроде бы он видел себя со стороны и как бы сверху, а над его телом склонились разговаривавшие на непонятном языке люди в ярких и легкомысленных одеждах. «Воскрес» же бортинженер, придя в себя рядом со стойбищем аборигенов.
Вин к тому времени уже увели к лагерю, а он сам решил попробовать починить «Дикобраз». Пантиане, впечатленные его битвой с хищными конусами, помогали как могли — главным образом, грубой физической силой. Впрочем, островитянин был убежден, что ему незримо содействовал кто-то еще, иначе собрать так скоро машину из разломанных частей было бы невозможно. Узнав о нападении на экспедиционную базу, Динга уговорил племя поспешить на помощь и явился как раз вовремя.
Не успел Динга закончить с едой, как Вин потянула его на обследование. Барон решительно поддержал медика. Бортинженер, хотя и производил впечатление совершенно здорового, явно заговаривался — посмертные видения, незримые помощники… Возможно, последствия контузии. Конечно, едва ли на самом деле островитянин упал с километровой скалы, наверное, его выбросило на ближайшем уступе. Но головой всё равно вполне мог стукнуться сильно. Нельзя было исключать и инфекцию — сколько времени пробыл без шлема!
Вин уже прощупывала раздетого до пояса бортинженера длинными сильными пальцами. Результаты обследования, похоже, поставили ее в тупик:
— Готова ручаться, что у Вас в нескольких местах был перебит позвоночник и повреждено основание черепа. А вот эти шрамы — следы открытых переломов, причем очень сложных, похоже, что осколки костей пробили внутренние органы. Такие травмы обычно называют несовместимыми с жизнью… Даже если после такого выживают, до полного восстановления проходят месяцы и годы.
— Ну, возможно, уважаемому Динге как раз и пришлось годы назад перенести подобные переломы, — осторожно предположил барон.
— Я наизусть знаю медицинские карты каждого члена экипажа! — отрезала Вин, гневно сверкнув глазами.
— Ну, если бы что-то такое имелось в медицинской карте, это означало бы автоматическое исключение из отряда космонавтов, — командир со значением взглянул на бортинженера. — Признаюсь, что, например, в моей карте отсутствует запись о перенесенной в детстве пневмонии.
— А анализ крови?! Наша экспресс лаборатория чуть не сошла с ума! — закипела медик.
— После прогулок без шлема в здешней атмосфере можно ожидать чего угодно… На всякий случай, для профилактики, введите всем препарат селезенки вепря Ы. Вас же, Динга, извините, отправляю в карантин, отдохните после всего пережитого. Заодно составьте отчет о своих действиях в мое отсутствие. Я его приложу к показаниям Вин. Пока же ограничусь устным взысканием. Вы всё же всех нас спасли.
— Скажите, командир, — Динга натягивал на плечи новую куртку. — А каковы Ваши планы на дальнейшую работу экспедиции? Надо бы еще раз попробовать забраться на Белую скалу. Бронеход хищным конусам будет не по зубам.
— Нет, Динга, извините, — Лугс был вежлив, но непреклонен. — На мой взгляд, нам вообще пора закругляться. Мы уже много чего сделали для первого раза. А дальнейшее пребывание в Котловине становится слишком опасным. И из-за открытых Вами опасных хищников, и враждебности части аборигенов. Кроме того, я не хотел бы дожидаться визита имперцев. Связи с Гигандой нет, и они могут решить помочь нам стать исчезнувшей экспедицией.
— Разве можно отступать, когда мы стоим на самом пороге величайшего открытия? — Динга оглянулся в поиске поддержки на кусающую губы Вин.
— У нас жесткий лимит по времени. Вспомните, по программе полета через неделю мы должны стартовать с орбиты Айгона. Противостояние заканчивается, планеты расходятся, а ресурсов «Заггуты» может просто не хватить на затянувшийся перелет к Гиганде…
Динга задумался, потом решительно стукнул ладонью по колену:
— Хорошо, улетайте! А я здесь останусь, нужно ведь рано или поздно устраивать на Айгоне постоянную исследовательскую станцию. Условия здесь, как оказалось, в целом пригодны для жизни, можно использовать местные ресурсы. В общем, я вполне продержусь до следующей экспедиции, за это время изучу тут всё вокруг.
— Тогда я тоже остаюсь! — выкрикнула Вин. — Как можно улетать, когда мы не описали и малой части здешней биосферы. Ради чего же тогда мы сюда прилетали? Для имперцев посадочную площадку подготовить? Они что, тоже через неделю в обратный путь отправляются?
Неповиновение! Баг, наверное, будет с ними заодно, не захочет же он, чтобы его подруга оказалась одна на чужой планете, тем более — вместе с другим мужчиной. Но чувство долга они хоть сохранили?!
— Вин, Вы же, как врач, не оставите экипаж без своей помощи на обратном перелете. Мы ведь такие недисциплинированные, забудем делать упражнения и не сможем стоять на ногах на торжественном приеме у герцога. А Вы, Динга! Брат-храбрец! Как же мы полетим без Вас? Вы же не подготовите вместо себя за неделю такого же классного инженера-реакторщика из местного пантианина? Давайте лучше постараемся вместо споров побольше сделать за оставшееся время. Кстати, Динга, «Дикобраз» в состоянии производить топливо?