Dmitriy Nightingale – Живи и ошибайся 3 (страница 17)

В черновом варианте без украшений гриф закрепили на ободе гитары. Здесь пришлось, помимо клея, использовать металлические элементы — мини-анкер. Пока этот товар у нас штучный, но на будущее придётся придумывать, как наносить резьбу на болты более технологическим способом.

Сама сборка корпуса проблем не вызвала. Главное, дать всем деталям, креплённым клеем, хорошо просохнуть и выводить шлифовкой чистовой вариант.

Первую, покрытую лаком, но ещё без струн, гитару я лично покрутил со всех сторон, похвалил мастеров, велев налить всем по чарке крепкого вина. Пусть и не разбираюсь в музыкальных инструментах, но качественную вещь отличить могу.

Струны и настройку гитары брали на себя Лёшка со столичным композитором.

Вообще-то настройка там понадобится не один раз. В ходе перевозки на состояние струн повлияют влажность, тряска и прочие факторы. И тем не менее господин Сихра был чрезвычайно доволен всем, что увидел и попутно ещё святого старца в Перовке послушал. Эту услугу мы всем гостям предоставляем без проблем.

Правда, Андрей Осипович ненавязчиво намекнул, что гитара это не самый элитный инструмент. Аристократы могут презрительно поморщиться, когда мы объявим об открытии «Салона». С этим все были согласны. Потому у нас в планах изготовление арфы. Вот дождёмся заказанных рояльных струн и соберем что-то похожее.

Чтобы композитор не заскучал, мы его к батюшке в Перовку переправили. Там есть кого обучать игре на инструменте, заодно и музыкальной грамоте. Так-то у нас имелись провинциальные музыканты-преподаватели, кто-то на скрипке и даже виолончели играл. Кстати, эти музыкальные инструменты я бы не взялся изготавливать. Чай не Страдивари!

Хотя Лёшка уверял, что в нашем оркестре тоже далеко не Моцарты. Набор музыкальных инструментов был очень широкий. Тут и гармоники, и скрипки, и обыкновенные рожки, которые на охоте используют. Да и на простых деревянных дудочках пяток слепых музыкантов наяривал так, что я аж позавидовал их умениям.

Дед настаивал на том, чтобы мы ещё и баян начали выпускать. При этом ни схемы, ни аналога у нас не имелось. Идею я забраковал, аргументируя тем, что и с арфой головняка будет много. Там столько нюансов и деликатных деталей, что требуется ювелир или кто-то похожей специальности.

По поводу музыкальных инструментов в середине девятнадцатого века можно говорить много. Почти у каждого помещика имелись дворовые крепостные, услаждающие слух. Порой целые оркестры собирали и вполне себе достойные.

— Это меня мама уговаривала в музыкалку ходить, а у этих выбора нет — крепостные, — дал Лёшка оценку творчеству подневольных крестьян.

Всё так и было. Пришла барину в голову идея организовать свой оркестр, и никуда не денешься — будешь учиться играть на том или ином инструменте. Ленивых могут и на конюшне вожжами отхлестать.

Если быть объективным, то не так много развлечений у помещиков. Ездят друг к другу в гости, обсуждают малозначимые события, сплетничают, ждут новостей из столицы, чтобы появились новые темы для тех же сплетен. Жизнь в поместьях неспешная и скучная.

Скуки ради и обучают музыке (не сами, конечно) крепостных. Не скажу, что поголовно все помещики этим развлекаются, но многие. От них уже мода на музыку пошла у крестьян. Побренчать на праздники на балалайке многие горазды. Так сложилось, что мой «дядюшка» Титов не особо любил музыку, предпочитая охоту и чтение философских трактатов. Оттого в моих деревнях даже балалаечников не было.

Я сильно удивился, когда узнал, что у Похвистневых каждый третий мужик не только на балалайке наяривает, но и на дудочках. Балалайка самый простой и доступный по материалам инструмент именно для крестьян, а господа к нему относятся с презрением, высказывая своё «фи».

Отец Нестор подобными предрассудками не страдал. Или, как вариант, не был в курсе, что балалайка — это плебейская музыка. Мы ему собрали музыкантов и хор, нашли того, кто бы этим всем руководил, и крестьяне неплохо исполняли мелодии таким сборным оркестром как внутри церкви, так и на импровизированной концертной площадке, которой стало крыльцо гостиницы.

Андрей Осипович Сихра, послушав народный щипковый инструмент в оркестре, надолго задумался. Так-то он поклонник гитары, но, как музыковед, не мог не отметить виртуозную игру наших балалаечников. Говорить, что там не только музыканты старались на совесть, но репертуар для развлечения публики был подобран соответствующий, я не стал. Под «Яблочко» во время осеннего праздника урожая даже бабы отплясывали.

Про голоса певчих я уже упоминал. Без микрофонов и прочей техники горланили так, что в усадьбе было слышно.

Мне с Лёшкой дед немного попенял, что мы, как положено попаданцам во времени, новые песни не внедрили, и быстро исправил этот недостаток. Смысла в таком прогрессорстве я не видел — на обычных красках больше прославились. Но репертуар хора людям нравился. Ту же песню «Издалека долго течёт река Волга» мне и самому приятно послушать.

Именно в музыкальном сопровождении этой песни очень органично смотрелись балалайки, которые так потрясли столичного композитора. Мы ему пообещали изготовить несколько элитных инструментов для концерта. Дед припомнил, что были такие здоровые для народный ансамблей. Можно для разнообразия сделать.

Пока же запустили производство гитар и застопорились на теме цены. Учитывая то, что труд крепостных практически бесплатный (не учитывая кормёжку), то себестоимость копеечная. Даже то, что дерево привозное, роли не играло. Можно гитары и на местном сырье изготовить. Якобы звучание будет чуть другое. Но где тут те специалисты, чтобы оценить подобные нюансы? А вот сколько будет стоить гитара нашего производства, никак не могли сложить.

Впервые даже у Короедова не нашлось слов. Он предлагал от десяти до ста рублей за инструмент. Очень такой солидный разброс цен. Я бы и по пять рублей продал.

Повезло, что дед завершил дела на верфи, законсервировал стройку до весны и вернулся в поместье.

— Гении маркетинга, — привычно проворчал он.

Это ворчание немного странно звучало из уст молодого мужчины, коим дед сейчас и был.

— Делайте трафарет, печатайте на деке золотыми буквами, что это музыка от старца вашего, и продавайте по сто рублей, — порекомендовал он.

— Пригласим батюшку, пусть благословит и подтвердит благое дело, — согласился я.

— Начнёт отец Нестор тебя про следующий год расспрашивать, ты молчи, — неожиданное предупредил Лёшка. — Не дают мне покоя угрозы адъютанта великого князя. Вдруг и вправду решат батюшку в Петербург увезти? А так без информации он сам сбежит обратно.

— Или начнёт наш медицинский справочник пересказывать, — скептически ответил я. — Хотя согласен, с пророчествами стоит попридержать отца Нестора.

— Нужно ускорить процесс открытия клиники. Как там дела? — поинтересовался дед стройкой, которую я курировал.

— Пару кабинетов и хирургический зал по просьбе Иноземцева уже отделывают, положили полы, плинтусы закрепили. Окна и двери есть. Всё остальное оставили на весну и следующее лето. Главное, отопление начали устанавливать. Топить здание будут уже скоро и, значит, продолжат отделочные работы.

— Что там отделывать?! — возмутился Лешка. — Побелили в белый цвет, постелили полы, и достаточно. В той же хирургии больше требуется освещение, а не какая-то отделка.

— По поводу освещения не мне тебе говорить. Даже не представляю, как местные проводят операции, когда ничего не видно. Может, «изобретем» керосиновую лампу?

— Можно и изобрести, но толку от неё хирургам немного. С ней даже система зеркал не поможет. Говорю тебе как специалист.

— Иноземцев ваши зеркала хвалил, — встрял дед с замечанием.

— Фёдор Иванович всё хвалит, — отмахнулся Алексей. — Бинты с гипсом его особо впечатлили. Он же уехал как раз тогда, когда я начал тему гипса разрабатывать, а когда вернулся, у меня уже была написана и отправлена статья в журнал, а профессор в пролёте оказался

— Сильно горевал, что его имя никак не упоминается в связи с этим изобретением?

— Не знаю насколько сильно, но письмо Пирогову послал. Уговорил меня подтвердить, что мы тут совместно работали, работали… Проводили исследования.

— Пирогов-то при чём? — задал я вопрос, пытаясь вспомнить, на чём конкретно специализировался этот выдающийся российский врач. — Он в какой области профессор?

— Да во всех. Как и большинство местных медиков. Другой вопрос, что у них с Иноземцевым давняя вражда или соперничество. Наш профессор Пирогова недолюбливает.

— И какой смысл письма писать? — не понял я.

— Ну как же! — возмутился Лёшка. — А ткнуть оппонента, продемонстрировав его невежество?! Неважно, что это моё изобретение. Господин Иноземцев находится на передовом крае науки, а Пирогов всего лишь приглашён кем-то там работать в столицу.

— Ну да, ну да, — согласился я с тем, что у нас тут самый что ни на есть передовой край науки.

Между прочим, это срочно требуется подтвердить чем-то значимым. Излечение слепых хоть и стало сенсацией, но зараза батюшка так всё повернул, что лавры ему и достались.

— Лёша, посмотри у себя в справочном материале, на чём можно ещё прославиться, — поднял я волнующую тему.

— Проверял, и не раз. Собственно, этой темой мы и занимались в последнее время. Врачам нужны подробные анатомические атласы. Это очень важно для развития медицины. Но мы же говорим о нашей клинике и такой ситуации, когда отца Нестора не станет.