Дмитрий Назаров – Заря ваших надежд (страница 23)

«Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,

Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,

И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,

И когда пылает запад и когда горит восток»

И в этот момент Глеб оказался на стадии, где герой устал и замедлился, а это значит, что бешеные волки в кровожадном исступлении уже приготовились к очередному прыжку…

Невеста, конечно, не зарыдает, но вот друзья явно задумаются.

Бойцов невольно достал топор с мачете, настолько проникнувшись моментом, что ему реально начали мерещиться волки… Что ж, он все-таки не веселый мальчик-скрипач, а боец, Клык, который не будет веселить проклятых волков своей виртуозной игрой, он будет биться!

— Ты думаешь, они тебе помогут? — раздался вдруг вкрадчивый голос рядом с ухом. Глеб дернулся, как от удара, и попытался увидеть говорившего.

Рядом по-прежнему никого не было, но несмотря на это, взгляд панически метался по окружающей территории в поисках противника, а сердце все сильней сковывал страх.

— Наивный мальчишка возомнил, что скрипка у него… — Голос откровенно издевался, — Ты лишь марионетка, что пляшет под эту скрипку, не понимая, что мальчик уже давно продал ее за веселье и сокровища и сейчас пьет мохито на побережье Майами подальше от пылающих запада и востока.

Зачем ему играть для таких, как вы, лживых, лицемерных ублюдков? А ты танцуй, малыш, танцуй!

— Кто ты? — Прошипел Глеб, чувствуя правоту голоса, — Покажись!

— А может, я — это ты, дружок? Может, я твоя прогрессирующая шизофрения, которую ты принимаешь за начавшиеся приключения? Может, ты просто неудачник, который работает продавцом в «Пятерочке», но не может с этим смириться, поэтому и выдумал себе какие-то дурацкие игры, где ты хоть кто-то больший, чем просто никто?

— Я никогда не работал в «Пятерочке», — уверенно ответил Глеб, но зерно сомнения было брошено.

— Конечно, нет. Для этого надо быть хоть кем-то, а ты просто никто. Ты предпочел бездельничать, пить пиво, играть в игрушки и рукоблудничать, чтобы заглушить тоску и осознание, что все, что происходит в мире — происходит мимо тебя и ты никак не можешь на это повлиять, да?

— Сука ты… — Глеб невольно опустил руки, — Как будто я один так жил…

— Это да, главное чувствовать себя не одиноким в своих пороках, молодой человек. Сосед Васька вон вообще пьет запоями! Лёнька сторчался пять лет назад. А Петька мать бьет, паскудник, а я еще ничего, приличный человек, так ведь?

— Хватит меня переспрашивать, психолог сраный… — Глеб почувствовал настоящее раздражение, ощутив себя героем одного из современных «психологических» сериалов, наводнивших экраны. Очень умный герой, который лечит все психологические травмы, но не может вылечить себя сам — стандартное клише таких проектов, — Чего ты добиваешься?

— Признания, друг мой, признания…

— Признания в чем? В том, что у меня ничего не получилось из того, что я пытался делать? Рисовать любил в школе — так недостаточно талантлив, никто не восхитился и не посоветовал продолжать, петь вообще не умею, чинить и чертить все — тоже, поэтому инженер из меня не получится, остается только продавец в «Пятерочке», да? Или кочегар, почему бы нет?

— А как же никогда не сдавайся и иди к своей мечте?

— Какой еще мечте? Нет у меня никакой мечты и не надо… Да, хочу, чтобы меня любили, но кто же этого не хочет? Но миру я со своими посредственными способностями нахрен не уперся, вот я и играю, пока могу себе позволить, ты это хотел услышать?

— Ты был нужен миру, тебя ждал успех, просто нужно было проявить немного стараний, — вкрадчивый шепот начал обволакивать, но Глеб вдруг ясно осознал — его просто высасывают. Просто призрак выбрал не ту стратегию, Бойцов был не из тех, кто вешается из-за осознания своей никчемности.

— Пошел ты нахер со своими стараниями!

— Удивительно, — прошелестел голос спокойно, — ты настолько уверовал, что ты бесполезный кусок говна, что готов это защищать с пеной у рта. Отстаньте, негодяи, я ничего не могу, делайте все сами — рожайте детей, стройте дороги и дома, запускайте космические ракеты, живите эту жизнь… И все только для себя, только себе… Не хочу напрягаться, не хочу ломать и перестраивать себя, буду что-то делать только если все будут любить и признавать, если буду видеть конечный результат … А так не бывает, дружок, не бывает. Конечный результат будет только если все будут на него работать, мысли и силы свои тратить, понимая, что нужно вместе жить и делать общую жизнь комфортной и интересной, где каждый делает общее дело…

Но нет! Вы все жалкие людишки погрязли во лжи и безделье, копошитесь в своих лужах, перестали слышать друг друга и утратили импульс для того, чтобы менять этот мир к лучшему, да что там мир — самих себя делать лучше! Вам дали свободу воли, чтобы вы шли вперед и совершенствовали разум, наполняли смыслом нашу действительность, но вы не смогли даже построить Вавилон, погрязли во вранье, склоках, лени и жажде наживы. Поэтому мы снова сломаем вашу жизнь, пока вы снова не научитесь хотя бы слышать волшебную скрипку, не говоря про то, чтобы играть на ней!

Глеб ясно осознал, что это гораздо более страшная атака, чем череда бесконечных мертвецов, что наслала на него банши. Потому что осознать себя никем, пустым местом, не влияющим ни на что в этом мире… Это отвратительно.

Только вот Глеб давно для себя решил, что это — не про него. Что его жизнь — это не бессмысленная пустота, а часть жизненного цикла, где все переплетается — встречи и расставания, случайные озарения и простые движения, многие из которых не приносят результата и не меняют общую картину бытия, но наполняют жизнь смыслом и светом.

И он просто часть большого мира, иногда жестокого и бестолкового, иногда — светлого и позитивного, но даже когда он круглыми сутками играл в Эпоху замков — в этом тоже был смысл и биение жизни. Как минимум он делал не бессмысленной работу разработчиков и художников, придавал интерес самой игре, вызывал эмоции и испытывал их сам во время рейдов и войн.

И сейчас какая-то бесплотная сущность смеет ему заявлять, что все это было напрасно и он должен был переломить себя и изобретать лекарство от рака, хотя это вообще не его путь и никогда у него не было таких способностей и устремлений?

— Я. Не. Согласен. — чеканя каждое слово, произнес Бойцов.

В следующий момент все стихло. Отступила тревога и холод у сердца, прояснился разум и Глеб осознал, что стоит около своего дома с пустыми руками, на небе ярко сияет солнце и вокруг полно людей, которым нет до него дела, чтобы там ни говорил призрачный голос. Только старый сосед-алкаш, греющийся на солнце, на него как-то искоса посматривал, словно оценивая, найдется рубль-другой или сига, или сосед на мели.

Как там? Расстояния нет? И времени тоже?

А что если голос прав и это просто прогрессирующая шизофрения? Он себе придумал игру, упырей, ящеров, настоящих друзей, а на деле просто стоит здесь и греется на солнышке в ожидании очередной смены в «Пятерочке»?

Проблема только в том, что он реально никогда в жизни не работал ни в «Пятерочке», ни в «Магните» и ни в каком другом, даже местном, магазине.

Пожав плечами, Глеб отправился к себе домой. Надо просто поспать, возможно, это просто галлюцинации и размышления воспаленного мозга от стрессов и недосыпа.

Но поспать ему не удалось. Открыв дверь, он замер на пороге. Вероника была не одна, на кухне раздавались два голоса — мужской, басовитый и ее, легкий и смешливый. Она явно смеялась и ей было хорошо.

Не снимая курточки, чтобы не палить портупею с оружием, Бойцов прошел на кухню.

Было не очень понятно, ждали его или нет, потому что, с одной стороны, его появление не вызвало дикого шока. С другой — молодой мужчина сидел в его же, Глеба, халате на голое тело, и пил какое-то явно дорогое вино из бокала. Холеный, крепкий, черноволосый и кареглазый, он производил впечатление абсолютно уверенного в себе человека.

— Здравствуйте, Глеб. Меня зовут Сергей, заочно мы уже знакомы. Я мужчина этой очаровательной молодой особы. Вероника мне все рассказала, что вы просто помогли ей в трудную минуту, к отцу ей было идти невозможно, ко мне гордость не позволяла, спасибо, что не оставили на улице. Я прошу прощения, что у вас немного похозяйничал, халат ваш взял, просто счел, что будет некорректно забрать Веронику, не поговорив с вами. Мои ребята рассказали про вашу встречу, вы сильный боец, поэтому предлагаю просто разойтись миром. Если будут какие-то вопросы — всегда можете ко мне обратиться.

— Сама Вероника что скажет? — спокойно поинтересовался Бойцов, внимательно смотря на девушку. Ни сил, ни желания кричать, выяснять отношения, обвинять не было. Да и так все было предельно ясным. То, что ее вычислили и пришли сюда против ее воли было крайне маловероятным, просто девочка сама заскучала в квартире с вечно пропадающим Глебом и списалась со своим Сергеем Викторовичем…

— Все так… Спасибо вам, Глеб, что помогли в трудную минуту. Сережа хороший, просто привык решать вопросы по-своему, мы поговорили, он согласен начать все заново, уважая меня как личность.

Судя по легкой ухмылке Сергея, как личность он ее уже уважил, пока они ждали Бойцова, штурмующего башню.

Глеб еще несколько секунд смотрел на девушку, пытаясь найти хоть каплю раскаяния, стыда и неловкости, но та сидела, скромно потупив взор, как будто они все это время только играли в шахматы и обсуждали творчество Оксимирона. Что там говорил голос — «погрязли во вранье и безделье?» Именно так, голос, именно так…