Дмитрий Найденов – Пандемия 2023 (страница 4)

– У кого есть предложения, как нам дальше поступать? – спросил заместитель министра.

Все собравшиеся потупили взор, перебирая каждый свою стопку выданных всем отчётов.

– Ну, раз все молчат, то предлагаю поступить по разработанному моим ведомством плану, следующим образом.

Официально сообщить о смерти рядового Егора Савина. Родным отправить соболезнования и назначить пенсию. Со всех участников взять ещё одну подписку о неразглашении. Егора Савина ни для кого с этого момента не существует. Отныне он будет называться Нулевой пациент. Приказ об этом подпишут завтра. Нулевой пациент навсегда остаётся в вирусном блоке. Пожизненно, или пока не найдут вакцину от этого вируса. Финансирование будет проходить по отдельной статье. Также просьба обеспечить максимально возможный для него комфорт, только не в ущерб безопасности, – немного промолчав и тяжело вздохнув, заместитель министра добавил, – да, не повезло парню, он, как граф Монте-Кристо, осуждён пожизненно, и никто не узнает, что он жив. Итак, у кого есть вопросы? – спросил заместитель министра и осмотрел всех присутствующих.

– Раз ни у кого нет вопросов, то все свободны. А вас, господин Трухин, я попрошу остаться, – как в одноимённом фильме произнесла заместитель министра. – Обсудим с вами финансирование и сопутствующие вопросы.

Вирусный блок. Нулевой пациент. 6 лет спустя.

Я лежал на полу рядом с ненавистной кроватью, всё тело неимоверно болело. После неудавшейся попытки побега месяц назад, когда мне удалось вырваться из своего бокса. Тогда я почти сумел добежать до лестницы, но неудачно споткнулся о внезапно выбежавшую на шум лаборантку Елену. А там подоспели отставшие от меня мордовороты в защитных костюмах и просто вырубили меня ударом ботинка в голову. Ох, Леночка, как же так получилось? Ты была единственным лучиком света в этом царстве тьмы.

О последствиях своей попытки побега я так и не узнал.

На самом деле, после моей попытки побега, весь этаж опечатали и ввели карантин на три недели. Все сотрудники, которых застал мой побег, жили прямо там, никуда не выходя. Делая дезинфекцию всего и вся три раза в день, находясь при этом круглосуточно в средствах индивидуальной защиты. После этого несколько дней в каждой комнате расположили подопытных крыс прямо в клетках. А ещё через несколько дней их всех вывели и поместили на индивидуальный карантин ещё на неделю.

Два дня назад на мой вопрос, при очередном осмотре:

– Где Леночка? – пожилой лаборант, гневно посмотрев на меня через стекло защитной маски, прошипел: – Вчера похоронили, – и добавил, – Вот ты – ТВАРЬ… – развернулся и вышел из бокса.

А сегодня ночью ко мне заявились четыре человека в защитных костюмах: два охранника, дежурившие в тот злополучный день моего побега и два лаборанта. Один из которых был женихом лаборантки Елены.

Они, молча, без слов, стащили меня с койки, а потом долго избивали резиновыми палками, напоследок приложив меня шокером так, что я потерял сознание.

И сейчас я лежал на холодном полу, ревел и вспоминал, как я год готовился к побегу. Как рассчитывал по минутам все свои действия. И понял, что шансов у меня не было никаких, а в результате моих действий погибла Елена, и теперь за мной будут смотреть строже, и шансов выбраться отсюда у меня может не появиться ещё очень долго. Так, лёжа на полу, я и заснул.

Глава 3. Наше время

Красное Село. Квартира профессора Березецкого.

Попив чая, я стал собираться. Проверил документы: билет на сапсан, паспорт, толстую тетрадь, заполненную рукописным текстом с надписью «Вирусная мутация». Проверил термос с чаем и бутерброды. Тут же, раздался звонок на смартфон, и голос диспетчера сообщил, что такси ожидает меня внизу, напомнив, что стоимость поездки до вокзала составит девятьсот рублей. Быстро собравшись, я спустился по ступеням, благо жил на первом этаже. После чего уселся в такси, и под звуки музыки с восточными мотивами мы поехали в сторону города. С утра больших пробок не было, и мы достаточно быстро доехали до вокзала, разговаривать с таксистом не хотелось, и поэтому всю дорогу я изображал из себя спящего человек.

Покинув такси, деньги автоматом списались с банковской карточки, я направился на вокзал, где, немного подождав, в зале ожидания, уселся в поезд на своё место, и незаметно для себя всё-таки задремал, проспав практически все четыре часа пока скоростной добирался до столицы.

На вокзале я заказал такси Uber, и уже через десять минут, ехал в сторону центра. Подъезжая к министерству здравоохранения, расположенному на Рахмановском переулке, понял, что ещё слишком рано, увидев рядом харчевню с оригинальным названием «Мандариновый гусь», попросил остановиться у него. Выйдя, я прошёл в кафе и, усевшись за столик, взялся изучать меню. Тут явно преобладала грузинская кухня, поэтому я заказал себе хинкали с бараниной и бокал сухого красного вина. По стоимости вышло неожиданно скромно, и я с удовольствием принялся за ранний обед. Москва бурлила своей жизнью, которую я наблюдал в окно кафе. Люди суетились, спешили по своим делам и были беззаботны, не зная о нависшей над ними угрозе или, наоборот, возможном спасении. Закончив обед и дождавшись нужного времени, я без пятнадцати четыре уже подошёл на вахту, где, предоставив свой паспорт, сообщил, что мне назначено.

Охранник долго изучал паспорт, просветив несколько раз на специальном устройстве. После этого он выдал мне магнитную карту и сказал, куда пройти дальше.

Поднявшись на четвёртый этаж и подойдя к двери с табличкой «Заместитель министра здравоохранения Миронова Ольга Александровна», я постучал и после приглашения вошёл в кабинет. Это оказалась приёмная. Миловидная секретарша, уточнив, как меня зовут, со словами: «Вас уже ждут», проводила меня в кабинет. Там за столом сидели десять человек во главе с женщиной, лет сорока-сорока пяти, в белом деловом костюме со светло-русыми волосами. Мне предложили присесть рядом, что я и сделал.

11 лет после испытания вакцины. 2021 год. НИИ гриппа. Закрытый блок.

Сегодня я проснулся за час до рассвета. Не открывая глаз и не шевелясь, в очередной раз проанализировал все события за последние несколько лет.

После моей неудавшейся попытки побега шесть лет назад, я долго не решался повторить попытку побега. Особенно после смерти лаборантки Елены, совершенно необъяснимой с моей стороны. Но все почему-то винили меня. На вопросы, отчего она умерла, мне отвечали, что она ударилась головой и от этого погибла. У меня были подозрения, что это связанно с опытами, которые ставили на мне, но мне сказали, что это ни при чём. Мне постоянно твердили, что я заражён очень редким и очень нужным вирусом, но, кроме как в моём теле, он существовать не может, а так как данный штамм вируса не должен скрещиваться с посторонними вирусам, то меня и держат в вынужденной изоляции, и именно поэтому у меня ежедневно забирают по несколько образцов крови.

К сегодняшнему дню я готовился два года. Планировал, рассчитывал, готовил план и путь побега. Именно два года назад меня перевели в соседний, трех комнатный бокс с бронированным стеклом и спортзалом. В этом помог психолог, он убедил, что без вида неба и жизни за окном, я могу сойти с ума. Изученные книги по психологии мне в этом прекрасно помогли.

Беговая дорожка появилась после того, как у меня стали происходить обмороки. Я практически не двигался, всё время лежал, и врачи дали согласие на небольшой тренажёрный зал. Вот последние два года я усердно бегал, подтягивался, и восстанавливал утерянную физическую форму.

Ещё я подготовил несколько кусков провода для жучков и другие необходимые предметы. Также я подготовил небольшой пакет с двумя бутылками воды и несколькими кусками высушенного хлеба.

Весь план побега я построил на одном важном моменте. Каждое утро пятницы в шесть часов утра, к чёрному входу нашего корпуса подъезжает газель-фургон. Водитель всегда пунктуален, он подгоняет машину прямо к входу задом и никогда не глушит машину, а сам в это время помогает её загружать.

Ну вот, наверное, уже пора, сверившись с часами, я не торопясь встал, подготовил муляж, создав имитацию спящего человека, одел самодельный мешок-рюкзак с заготовленными вещами и направился в ванную комнату, совмещенную с туалетом. Там я, не включая свет, снял плафон светильника, благо что я заранее ослабил винты, и вывернул лампочку. Также я воткнул в розетку на двести двадцать вольт кусок провода от настольной лампы, таким образом, что его противоположный конец с оголёнными концами оказался на полу, розетка имела отдельный выключатель, расположенный прямо при входе в душевую в совместном с выключателем света, и я часто сам их путал. При том, что освящение запитывалось от отдельного выключателя и не зависело от розеток. После этого я снял душ и, вытянув его на пол, включил воду на максимум. Выйдя из ванной, я закрыл дверь и, встав на стул, замотал своими майками три пожарных спринклера распылителя под потолком, затем прошёл в угол комнаты, где виднелись скрытые силовые розетки. Отковыряв ложкой скрытую крышку, вынул приготовленные карандаши, соединенные в несколько рядов между собой оголёнными проводами, сами провода были обёрнуты рулоном туалетной бумаги. Полил приготовленное одеяло спиртом, которым мне протирали места уколов.