Дмитрий Найденов – Наследие Древних. Война клонов. Книга шестая (страница 10)

– Да, когда собрали всех лучших учёных со всего Содружества и Империи провели большое собрание и почти год вырабатывали стратегию борьбы и возрождения человечества. Все последние, самые современные направления и разработки заносили в специально созданный искин, и он выдал возможность появления в ближайшее время возможности клонирования и переноса сознания людей, также возможность записи их сознания и дублирования. Конечно, всё было не так просто, учёные столкнулись со многими трудностями, но в итоге они все были успешно решены. Перенос сознания специалистов и их дублирование происходят в процессе клонирования, когда им внедряют нейросеть. Десять лет клон выращивается в специальных капсулах, а всё это время им с помощью нейросети загружается копия памяти нужных нам специалистов. Самое удивительное. Клоны никогда не получаются идеально похожими, хотя процедура по созданию выполняется автоматически и совершенно одинаково. В процессе обучения происходят незначительные отклонения, что потом складывается в развитие каждой личности по-разному. После таких исследований было решено предоставлять клонам все права, как и обычным людям. Небольшие проблемы возникли при попытке клонировать учёных, тут больших результатов достичь не удалось, когда сотня учёных имеет одинаковые знания и один опыт цепочки построения суждений, вероятность прорывных исследований в таких группах заметно падает, поэтому из них получаются отличные помощники, но очень посредственные учёные.

– А вы тоже клон? – спросил я.

– Как вы догадались? – спросила девушка, смутившись.

– Есть в вас что-то неправильное, точнее, непривычное, – ответил я.

– Да, мы отличаемся от обычных людей, так как наше обучение и социализация проходят несколько отлично от обычных людей. Но давайте я уже покажу вам весь процесс создания клонов и познакомлю с лучшими из них, можете задавать мне вопросы на любую тему, я – личный помощник профессора Нечаева и горжусь этой должностью. Мне уже тридцать лет с момента совершеннолетия, это когда нас признают годными и выпускают в обычную жизнь. На самом деле процесс адаптации для каждого вида клонов занимает разное время. Быстрее всего учатся военные обычных специальностей, а чем сложнее специализация и больше объём знаний, тем дольше эмбрион проведёт в капсуле и в последующем обучении. Первые годы было немало ошибок, но за сотни лет все операции отработаны до автоматизма, – ответила Анна.

– А вы можете иметь детей? – поинтересовался я, направляясь за помощником профессора.

– Да, но не раньше, чем когда достигнем биологического возраста в пятьдесят лет, это около тридцати лет после адаптации. Я скоро достигну этого рубежа, но нам не рекомендуется сразу заводить детей, эта функция сохранена на случай возникновения в этом необходимости.

Выйдя из лабораторного сектора, к нам присоединилась пятёрка солдат, в качестве сопровождения, и мы отправились смотреть фермы по выращиванию людей и обучающие центры, где их проверяют и помогают усвоить полученные знания. В общем, процедура была довольно проста, и всё строилось на двух ключевых факторах: копирование сознания специалиста, отсеивание ненужных воспоминаний и постепенное внедрение матрицы этого сознания в клона, затем его обучение и доведение моторики организма под каждую специальность с учебным тестированием на имитаторах. Ну и вторая технология – это совмещение криосна и стазиса, технология непростая, но позволяющая продержать во сне до тысячи лет, с потерями не более одного процента, что довольно неплохо даже по меркам Содружества. На экскурсию ушло не менее пяти часов, и я сильно проголодался, поэтому отправился есть в свои апартаменты, состоящие из пяти комнат. Хотя на станции семьи ютились в однокомнатных блоках. Ну а после еды занялся изучением свойств установленной нейросети, чтобы, когда она активируется, смог сразу приступить к практическим освоению её возможностей. Теперь придётся начинать обучение практически сначала, в том числе и своих ментальных способностей.

Альфа Центавра. Наследник.

Прежде чем покинуть склад захватил дополнительно несколько обойм к моему игольнику с нервно-паралитическими иглами, способными вызывать полный паралич на несколько суток с потерей памяти, что мне было в самый раз.

Прямая связь с искином лаборатории позволила отрубить связь, перед этим сообщив владельцам нейросетей, что это временное явление, после чего начал блокировать отдельные сектора и зачищать их. В течение получаса удалось зачистить треть лабораторного комплекса, не встретив серьёзного сопротивления, да и блок распознавания свой-чужой помечал меня как союзную цель. А вот пройдя складские помещения, упёрся в пост охраны, где в заблокированном секторе остались двадцать охранников. Судя по телеметрии с камер наблюдения, они были в ожидании атаки, и так просто справиться с ними не получится. Может, я с ними и справлюсь, только вот светить своё оружие тут я не хочу. Если я воспользуюсь десантным ножом интаксекоидов, то потом будет не отвертеться, что я тут был. Обойти их тоже не выйдет, нужная мне лаборатория находилась как раз за ними. Пришлось подготовить им ловушку, заминировав коридор. Спрятавшись в его конце, приготовился к атаке. Разблокированная дверь по моему сигналу поднялась наполовину и замерла как при поломке, а охранники увидели тела двух лаборантов, лежащих в конце коридора. Надо сказать, что они не ломанулись всей толпой, отправили четверых на разведку. Пришлось выстрелить в них трижды и скрыться, имитируя отступление. Но даже тут начальник службы охраны отправил вперёд только половину. Подгадав, когда они все достигнут заминированного участка, подорвал его, после чего атаковал раненых и оглушённых противников, которые не смогли оказать мне должного сопротивления. Со взрывчаткой пришлось действовать осторожно, чтобы не разрушить стены коридора.

Разобравшись с половиной охраны, задумался, как быть с остальными, к сожалению, в лаборатории не было установлено автоматических турелей, и не получится их использовать. Подобравшись как можно ближе к входу в закрытый сектор, применил свои способности, чтобы понять, где точно они прячутся. К сожалению, заподозрив взлом системы, они уничтожили все камеры видеонаблюдения и теперь только могут использовать свои возможности. Судя по схеме, троих могу закидать гранатами, а вот к остальным подобраться не получится. Ещё есть опасность, что могут поднять тревогу и прислать подкрепление снаружи лаборатории, поэтому мне нужно поторопиться. Будь у меня дроиды, можно было бы использовать их, а так нужно поломать голову, как их оттуда выкурить.

Осторожно подхожу к намеченному месту и, используя нейросеть, рассчитываю идеальные броски, с учётом того, что противник может попытаться скрыться. Эта троица сидит за массивным бронелистом, приваренным наспех, поэтому подумать о серьёзной защите против гранат не успели. Пять гранат кидаю точно по намеченным траекториям, при этом каждая должна взорваться в определённый момент, а ещё две летят вглубь, чтобы создать дымовую завесу и прикрыть вход от их взгляда. По мне пытались попасть, но я оказался быстрее и вовремя успел спрятаться. Взрывы за импровизированной преградой послужили мне сигналом, от которого, срываясь с места и пригнувшись, проскакивая внутрь, перебежав на правую сторону, прижавшись к бронелисту с другой стороны. В шлеме слышно, как за преградой происходит движение, значит, мои подарки пришлись кстати. Выглядываю из-за преграды, сразу открывая огонь на поражение. Два противника уже уничтожены, а второй пытается оказать себе помощь, наложив медицинский гель на обрубок правой руки. Пять зарядов превращают его шлем в оплавленное месиво, а я ныряю обратно за преграду.

Оставшиеся в живых открывают беспорядочный огонь, не видя целей из-за дыма. Попытка включить глушилку связи, к сожалению, не удалась, так как у них была какая-то навороченная система, а значит, тут засели непростые охранники. Похоже, придётся рискнуть и воспользоваться десантным ножом, только не подарком, а взятым с местного склада. Бросаю ещё три дымовые гранаты, полностью блокируя работу любых сенсоров и достав десантный нож, активирую плазменное лезвие, способное прожигать любую броню. Закрываю глаза для более лёгкой настройки, и мир расцветает привычными линиями и подсвечивает места, где прячутся охранники зелёными пятнами.

Перебежка, и чудом уворачиваюсь от выстрела практически в упор одного из охранников. Как тот смог меня почувствовать, не знаю, но отступать уже поздно, подныриваю под винтовку и бью со всей силы ножом в район паха, где самая тонкая броня. Это не подарок интаксекоидов, для преодоления брони приходится приложить усилие, да и происходит это с задержкой, но нож вскрывает бронированное соединение, практически отрезая ногу в районе паха. Ранение смертельное, главная вена перерезана, и как правило с такими не справится никакой автодоктор, но для уверенности наношу ещё один прямо в лицевой щиток, после чего сразу возникает чувство опасности. Приходится делать глубокий нырок в сторону следующего противника, а на том месте, где я находился, раздаётся сразу несколько взрывов плазменных гранат. Эти ребята не так просты, как кажутся, и способны пожертвовать одним из своих, чтобы уничтожить меня. После этого мне совершенно не хочется с ними вступать в рукопашную схватку. Гранат много, поэтому первым делом набросал в них по четыре штуки на каждую группу, их всего осталось две на шестеро противников. Мои действия им не понравились, и, согласовав свои действия, они стали перебежками передвигаться выходу с уровня. Если они застанут меня тут, то ничем хорошим для меня это не закончится, так как они могут просто подорвать себя, когда я нападу, и не уверен, что мой скафандр спасёт меня от взрыва плазменной гранаты.