Дмитрий Морозов – Разбить стёкла теплицы. Книга 2. Воспитание для реального мира (страница 5)

Если вам удалось поместить ребёнка в систему своих ценностей, если вы действительно общаетесь с ним, то он развивается в событийной общности с вами, то есть, попросту говоря, живёт той же жизнью, в тех же ценностях и образах действий, что и вы. Тогда именно вы становитесь его развивающей средой. Согласитесь, что это и есть семейное счастье!

О чём же разговаривать? Чему учить? Какие программы стоит перекачивать?

Моё кредо

можно свести к нескольким принципиальным советам:

• Учите детей жить в изменяющемся мире, радостно реагировать на каждый вызов, на всё новое, не ныть, а искать пути решения.

• Учите детей радоваться новому опыту, быть открытыми, собранными и внимательными, учите их осмысленно искать знания и перестраивать самих себя.

• Учите детей открытости и толерантности, то есть терпеливому отношению к непохожему образу жизни и непривычным идеям, это поможет им быстрее находить свой путь.

• Закладывайте в них прочный фундамент культуры и самоуважения, чтобы они не стали игрушкой в руках тех, чья жизненная задача – сбывать товар, будь то продавцы, пиарщики или политтехнологи.

• Учите детей трудиться и биться за победу, учите выносить опыт из каждого поражения.

• Учите их быть сильными и упорными в достижении цели, при этом тонкими, открытыми и мягкими с теми, кто окружает их.

Основной признак благополучной семьи – душевный комфорт ребёнка и его стремление к развитию.

Основной признак удачно выстроенной траектории жизненного пути – постоянное свободное, радостное развитие личности, раскрытие всех её талантов.

Глава 2

Основы программирования

Как бы фантастично это ни звучало, но я склоняюсь к мысли, что новорождённый приходит в мир уже снабжённым программой развития и средствами защиты этой программы. Например, он отвергает команды, поданные без любви, начиная плакать. От раздражённых, глупых, давящих, нервных матерей младенец защищается отключением от реальности.

И это не каприз, а эволюционная потребность реализовывать цель собственной жизни. Разумеется, обычно эта цель самим ребёнком не осознаётся, но смутно ощущается как общее комфортное направление собственных усилий.

«Когда мне было три года, я насобирала мелких монеток на полу и спрятала их, а мама нашла и накричала на меня, сказала, что я ворую. Я и не поняла тогда, почему на меня кричат, и что такое воровство, я не знала. Но на маму сильно обиделась».

Ещё раз оговорю важнейшее условие воспитания: вы, родители, помогаете ребёнку «апгрейдить» его собственную программу, не давите, не берёте рычаги управления в своих руки. Вы работаете на уровне смыслов и тонких взаимодействий, а не стучите по компьютеру молотком.

Каждый ребёнок от рождения несёт в себе некий набор качеств и способностей, рассчитанных на различные сценарии будущего. Но какие качества будут востребованы и получат развитие, зависит от окружающей среды, прежде всего от жизненной позиции и культуры родителей.

Одни дети учатся легко, осваивают и подстраивают под свои нужды чужой опыт. Другие хотят, но не могут, обучаются с трудом.

Третьи учат только то, что хотят, и тогда, когда сами хотят, не подчиняясь родителям и учителям, отстаивая свободу мыслей и поступков. И такое различие можно отметить даже среди братьев и сестёр в одной семье. Слушать советы, принимать чужой опыт то есть, чужие программы – это тоже программа!

Правомерно предположить, что дети приходят с разными стартовыми возможностями, которые определяются «пакетом» программ и «зарядом батареек», то есть запасом жизненных сил.

Вернёмся к сказанному ранее:

…дети усложнились. Вернее, «качественно» они более соответствуют современному миру, так как именно он их и «сформировал».

Им нет необходимости отвлекать силы на борьбу за выживание, поэтому у них нет навыка просчитывать опасности внешнего мира.

Зато они успели сформировать более тонкий аппарат отклика на этот мир. Многие уже в три года интуитивно чувствуют, как лучше управлять любящими и внимательными родителями.

Родители хотят послушания, а дети, похоже, интуитивно осведомлены, что для выживания им требуется умение творчески решать жизненные задачи и быстро набирать информацию! Может быть, я и преувеличиваю степень сознательности младенцев, но всё равно полезно подумать над идеей о том, что ребёнок, которого вы родили и теперь растите, имеет собственные программы развития. Он может быть внешне похож на вас, но наделён своими талантами, его жизнью с рождения изнутри управляют неосознанные стремления и потребности, которые будут всё чаще определять его выбор, даже вопреки вашей воле.

Родители хотят как лучше и удивляются, когда дети, вырастая, предъявляют к ним претензии.

«Я не помню самой простой радости мамы по моему поводу. У меня вообще нет воспоминаний, где мне родители рады. О, чёрт, в груди заболело. И они постоянно рассказывали своим взрослым знакомым о каких-то негативных моментах из моей жизни. Мне дарили подарки, говорили, что любят. Но и ругали. И всё время показывали, что заняты, а я мешаю. Я всегда не понимала, что со мной делают. Может быть, им просто стоило чуть побольше обсуждать со мной происходящее».

В этих условиях мы, родители, должны научиться распознавать врождённые программы наших детей и развивать заложенный в них потенциал, а не пытаться автоматически перекачивать в их сознание наш собственный жизненный опыт.

Впрочем, мы снова и снова убеждаемся на практике, что именно автоматически у родителей ничего перекачать своим детям не получается.

«Помню, как я начал ходить. Это значит, мне меньше двух лет. Взрослые сидят и смотрят телек, на меня – ноль внимания. Точно помню, что во мне было желание показать им, какой я хороший. Держусь за перила и иду через тёмный коридор к ним, дохожу, отрываю руку от перил. А вот как они среагировали, уже вспомнить не могу. Может, никак? Интересно, что с годами я всё яснее понимал, что моим родителям не до меня».

«Я с трёх лет хотел понимать, чего от меня хотят родители, а мне ничего не объясняли, и от этого жить становилось страшно».

Из поколения в поколение передаётся заблуждение, что ребёнок – это чистая доска, на которой взрослые могут написать всё, что им заблагорассудится.

Но уже в середине прошлого века мировой авторитет в психотерапии и воспитании Карл Густав Юнг писал о том, что личность человека уже заложена в эмбриональном зародыше, а жизнь – это «развёртывание изначальной потенциальной целостности».

Каждый ребёнок есть неповторимость и наделён от Природы особым, тоже неповторимым, сочетанием возможностей, способностей; ребёнок приходит в мир со своей миссией,

– так утверждает академик Ш.А. Амонашвили.

Аналогичную мысль высказывал один из основателей отечественной психологической науки Д.Н. Узнадзе:

Природа… создаёт уже потенциально определённые лица, в сущности которых изначально посеяны семена их будущей личности.

Ребёнок уже приходит с неким предполагаемым маршрутом своей будущей судьбы, который предопределяется от рождения данным темпераментом, скоростью и силой реакций, способностью набирать информацию. И, может быть, новыми программами, которые мы пока не научились распознавать!

Для того чтобы понять сущность проблемы, надо совместить знания о законах развития ребёнка с вашим собственным интуитивным знанием ребёнка, или эмпатией.

Это утверждение очень важно принять. Мы должны всегда уважать недоступные нам сокровенные глубины в растущем человеческом существе. При таком внимательном взгляде мы сможем увидеть в наших детях не только капризы и баловство, но и невидимую руку эволюции, действующую как опытный программист где-то за экраном компьютера, доступного для нашего наблюдения.

Простейшие программы, необходимые для физического выживания, такие как сосать грудь и кричать, включаются у младенца почти сразу. Более сложные – отвечать маме на улыбку и вообще осваивать всё разнообразие эмоций – чуть позже.

Глава 3

Эмоции и энергии

Современные дети в большинстве своём более восприимчивы, чем мы, их родители. Душа у младенца вся нараспашку. То смеётся, то рыдает, не зная, как дать выход природным силам, будоражащим его сознание и тело.

Восьмимесячный ребёнок впервые увидел падающий за окном снег. Его глаза широко распахнулись, изо рта вырвался восторженный вопль (слов он, разумеется, ещё не выговаривал). И тут он стал подрагивать на своих пока полусогнутых ножках (это, очевидно, должно было означать попытку танцевать от восторга) и всплёскивать руками. Его сознание оказалось переполнено новыми мощными образами, и требовалось освободиться от них – излить в мир движением и звуком.

Подобные моменты особенно показательны, потому что именно сквозь них мы видим изначальные программы, с которыми дети приходят в мир.

Большинство родителей пугает быстрая смена эмоциональных состояний ребёнка, они спрашивают себя: «Почему меняется настроение? Почему милый, послушный мальчик вдруг ни с того ни с сего решает устроить истерику, замкнуться в себе, обидеться на весь мир?»

Возможно, он просто познаёт себя, пробуя весь доступный диапазон состояний: «А что будет, если я побуду недолго обиженным или несчастным?» А как ещё он может узнать, что у нас называется гневом, отчаянием, тоской, радостью, любовью?