Дмитрий Морозов – Према Саи Баба – Источник Божественной Любви. Часть Первая (страница 5)

Мой путь начался, когда мне было шесть-семь лет. Мама и бабушка были глубоко верующими людьми. Примерно в 2000 году они попали в духовно-эзотерическую организацию (по определённым причинам я не могу сообщить её название). А в 2001–2002 годах различные медитативные встречи стал посещать и я вместе с ними. Состояние после совместных практик медитации оставило глубокий эмоциональный отпечаток в моём внутреннем мире.

Помню, как с моей любимой бабушкой, Ларисой Николаевной Картуновой, мы вышли после практик на улицу и направились на автобусную остановку. Мы с бабушкой всегда обсуждали, что я чувствую. Она посмотрела на меня и тепло спросила:

– Димульчик, как твоё настроение, как ты себя чувствуешь?

Меня переполняла радость, я не выдержал и воскликнул:

– Как же я люблю жизнь!

Запомнилось не только это чувство, но и сама дорога до остановки: лёгкий ветерок, мокрый тротуар после дождя, редкие прохожие.

Тогда мне казалось, что весь мир открыт и ничто не мешает быть счастливым просто так, без причин. Это состояние жило во мне, пока я был ребёнком – светлым, наивным и полным веры.

Детям, наверное, это удаётся лучше всего – просто быть в том, что есть. Но ничто не длится вечно. С возрастом я стал терять это состояние и вновь начал обретать его совсем недавно.

Благодаря лидеру организации и одному из моих главных учителей медитации, С. М. П. (к сожалению, не могу назвать имя и фамилию этого человека по объективным причинам), моей маме и бабушке удалось поехать в индийский ашрам к известному духовному лидеру – аватару Сатья Саи Бабе. На тот момент я и понятия не имел, кто такой Саи Баба. В моей повседневности было всего несколько простых вещей, с ним связанных: с участниками организации мы часто Ему молились, а в квартире, где я жил с родителями и бабушкой, на стенах висели Его фотографии. Я воспринимал Саи Бабу как воплощение безусловно любящего – он словно излучал ту любовь, которой ждёшь от мамы или отца. Ещё помню аромат сандаловых палочек. Он сопровождал почти каждую медитацию, и до сих пор, когда я чувствую этот запах, на меня накатывает то детское ощущение счастья, медитации и близости Саи Бабы. Сандал для меня – запах детства, мой личный символ тишины и покоя.

Когда мы медитировали, я часто мечтал, чтобы у меня появилась волшебная палочка и все мои детские желания начали сбываться.

Я представлял, как становлюсь невидимым, умею летать, нахожу клад во дворе или вдруг получаю настоящую железную дорогу – такую, о которой мечтают все мальчишки.

Иногда мне казалось, что если бы у меня была волшебная палочка, можно было бы сделать жизнь ярче и веселее – просто ради удовольствия быть ребёнком. Хотя, если бы стал невидимкой, точно сперва прокрался бы на кухню за ещё одним пирожком – и бабушка бы не заметила…

Конечно, не всё было так светло: иногда не хотелось медитировать или слушать длинные лекции, иногда было просто скучно. Я порой задавался вопросом – зачем мне всё это, когда другие ребята спокойно играют во дворе? Но тогда мне казалось это вполне естественным. Я принимал свою жизнь такой, какая она есть, и жил, как умел.

Опыт потери состояния счастья был для меня важным, потому что в детстве оно было слишком сильным и настоящим, чтобы захотеть его отпускать. Внутренняя тоска по той радости, которую я потерял, во многом определила мой путь во взрослом возрасте.

С восьми лет моё тело стало полнеть, и практически сразу начались критика и осуждение со стороны окружающих – и в школе, и во дворе. К пятнадцати годам я весил около ста десяти килограммов, и это накладывало свой отпечаток на мою самооценку и поведение: появились немало комплексов и неуверенность. К пятнадцати годам беззаботное детство осталось позади, а впереди ждал очередной поворот.

Интересно, бывают ли у других такие воспоминания о счастье, которые потом почему-то становятся особенно ценными – и, может быть, даже определяют все наши взрослые поиски?

Глава 2. Голос перемен

Лично встретиться с Сатья Саи Бабой мне не довелось. Но на даршан – ту самую особую духовную встречу, когда тысячи людей приезжают в ашрам ради одного взгляда или жеста учителя, – в разные годы попали моя бабушка, мама и мама моей жены. Очень ярко запомнился такой момент: мы с папой встречали маму в аэропорту из Индии. А она выглядела так, будто изнутри зажглась новая жизнь: мама была спокойная, наполненная, почти светящаяся. В тот вечер впервые промелькнула мысль: что же происходит рядом с такими людьми, как Саи Баба, если перемены видны даже тем, кто встречает тебя на другом конце света?

В начале 2000-х, когда родные ездили в Индию, я был ребёнком и, честно говоря, не особо задумывался об их опыте. Мама и мама супруги рассказывали потом просто, но твёрдо: судьба после даршана поменялась, а находиться рядом с Сатья Саи Бабой – огромная радость. Помню, как мама однажды сказала:

«Там даже воздух другой, всё наполнено любовью».

Эта её фраза до сих пор откликается внутри как напоминание о настоящем доме. Бабушку расспросить не успел – она ушла из жизни раньше, чем начался мой осознанный интерес к Саи Бабе.

Для меня образ Саи Бабы долгое время был частью фона: фотографии на стенах, мамины рассказы, ощущение особой тишины в квартире. Постепенно практики, которым учился в детстве, ушли. Изредка я возвращался к ним – обычно в случаях, когда особенно не хватало внутренней опоры. Бывало, хотелось хотя бы на миг снова почувствовать ту лёгкость, что была когда-то в детстве, но теперь казалась недосягаемой.

Иногда я спрашиваю себя: почему так долго ходил по кругу? Почему внутренний поиск затянулся? Может, так было нужно, чтобы потом по-настоящему оценить даже слабый свет, который появляется после долгой ночи?

Был период, когда по утрам я просто вставал и механически делал то, что нужно. Вечерами ловил себя на том, что не могу назвать ни одной настоящей причины для радости, – и это пугало больше всего. Внутренние вопросы стали очень острыми. Всё чаще ловил себя на размышлениях: зачем я здесь, что значит реализовать себя, где искать своё место? После первого курса университета перевёлся на заочное, чтобы зарабатывать, а не выживать на случайных подработках. Уже с восемнадцати лет сам снимал квартиру, устроился в компанию отца – полиграфическое предприятие, где производят книги, журналы и упаковку. За эти годы попробовал себя в пятнадцати профессиях: и в офисе, и на производстве, порой на самых неожиданных участках.

Иногда, если честно, смеюсь над собой: за одну жизнь будто прожил целый сериал. Но сколько бы ролей ни менял, беспокойство не исчезало. Особенно остро это почувствовалось после рождения первого, а потом и второго ребёнка. Постепенно стало ясно: дело не в профессиях или окружении. Где-то внутри оставалось ощущение нераскрытого «главного чемодана». Иногда просто хотелось сесть в тишине и спросить:

«Что у меня внутри? Почему так важно встретиться с этим лицом к лицу?»

Для меня очень важно рассказать об одном из моих учителей – Дмитрии Валентиновиче Троцком. Благодаря его исследованиям, системе знаний и человеческому примеру в моей жизни произошли судьбоносные перемены. Это были именно те изменения, которые сильно повлияли на дальнейший ход моего пути, – и возможно, без них эта книга никогда бы не появилась.

Дмитрий Валентинович Троцкий родился в белорусском городе Борисов. После окончания сельскохозяйственной академии он увлёкся поиском ответов на вопросы о судьбе, характере и внутренней свободе человека. За годы самостоятельных и профессиональных исследований Дмитрий Валентинович прошёл обучение в Санкт-Петербурге у Бориса Астафьева, а также в Университете хиромантии в Ришикеше (Индия), освоив более двухсот трудов по психологии, философии и духовным традициям.

Изначально Дмитрий Троцкий был известен как практикующий хиромант и консультант: он провёл тысячи встреч, где помогал людям разобраться в личных и семейных сценариях, используя анализ линий на руке не для гадания, а для выявления причин внутренних конфликтов и поиска новых решений. Постепенно его взгляды на профессию изменились: отказавшись от предсказаний судьбы, он стал уделять основное внимание вопросам личной ответственности и возможности менять свою жизнь через осознанность.

В последние годы Дмитрий Валентинович полностью прекратил индивидуальные консультации и офлайн-семинары, сосредоточившись на работе с онлайн-аудиторией. Сейчас он ведёт собственный онлайн-клуб, где регулярно проводит вебинары, отвечает на вопросы участников, делится наблюдениями о человеческой природе и инструментах для личных перемен. Его подход остаётся прежним: никакой мистики и «волшебных таблеток» – только практика, наблюдение, честность и готовность человека меняться самому.

Дмитрий Валентинович убеждён, что судьба – не фиксированная величина, а живая система, отражающая выборы и внутренние изменения самого человека. Именно поэтому его онлайн-пространство становится не местом для гаданий, а сообществом самостоятельных и ищущих людей.

В очень сложный период жизни я начал всё чаще слушать лекции Дмитрия Валентиновича. Его мысли, примеры, рассказы о переменах в характере отзывались, словно он озвучивал ответы на мои вопросы. Особенно зацепила идея, что даже линии на ладонях могут меняться, если меняется внутренний настрой, отношение к себе и людям. Это стало настоящим откровением: если перемены возможны даже на физическом уровне, значит, переменчива и судьба и я могу менять что-то в себе и в жизни.