Дмитрий Морозов – Корсары Балтики (страница 38)
Действительно, как ни старались снова на флейте лихорадочно зарядить стреломет, они не успевали. Корабли расходились — флейт шел в никуда, «Спрут» — вдогонку за улепетывающими купцами.
Лучники с флейта, подбежав к левому борту, принялись обстреливать ускользающего врага. Мавр, подхватив большой, похожий на корыто четырехугольный щит, прикрывал капитана. Помощник метнулся к рулевому и закрыл его таким же неуклюжим щитом. Канониры распластались возле пушек, боясь поднять головы. И все же одна из стрел нашла свою жертву, пробив навылет горло члену абордажной команды, сгрудившейся под мачтой.
Флейт, благо был на веслах, стал неуклюже разворачиваться, готовясь кинуться в погоню. «Спрут» по инерции прошел дальше, но его движение замедлялось — ни весел, ни парусов.
— Все наверх, — распорядился де Сото. — Ставь паруса!
Канониры уже возились возле орудий.
— Отлично стоит, — заметил де Сото, глядя, как флейт покачивается на мелкой волне, словно развалился во всю свою длину, желая покрасоваться.
— Пали!
Грохнула первая пушка, басовито и основательно, вот только каменное ядро прошло слишком высоко.
— Пали!
Второй подарок фрау Гретхен не подкачал. Под восторженные крики «Иалла!» в самом центре флейта, в туче брызг и щепок образовался пролом.
— Небольшую бы волну, — мечтательно протянул де Сото, — и пошли бы ко дну, не вынуждая нас на третий выстрел. А так приходится… Пали!
Третий выстрел проломил палубу и вырвал мачту флейта, замершего бесполезным бревном за кормой «Спрута».
— Добивать не станем? — спросил помощник.
— Порох дорог, — откликнулся испанец. — Хватит возиться с парусами, пора нагонять купцов! На весла, акульи дети!
На флейте быстро разобрались, что не утонут сразу, но от погони придется отказаться. Заройся идущий на веслах корабль носом в волну — ив пробоину хлестнет вода.
Тучи над горизонтом приобрели явственно угрожающий вид, ветер крепчал на глазах.
Вскоре де Сото, сблизившись с первым из купеческих кораблей, решил поберечь абордажную команду и велел сушить весла. Купцы прибегли к известной со времен Гомера тактике — попытались разбежаться в разные стороны.
— Один уйдет, — сказал де Сото. — По крайней мере, сегодня нам его не догнать.
— А второй идет прямо в пасть урагана, — заметил мавр.
— Куда ему с первобытным квадратным парусом тягаться с нами?
Арабское парусное оснащение «Спрута» и искусство команды позволили быстро сократить расстояние.
— Весла бросили, — заметил де Сото. — Готовятся дать нам отпор.
— Может — теперь… — робко спросил помощник.
— Именно теперь! Разворот, разворот! Тридцать три каракатицы вам в печенку и одно осьминожье щупальце под хвост каждому!
«Темный Спрут», почти обогнав рвущегося в объятия бури купца, стал медленно и неотвратимо поворачиваться.
— Поняли наш замысел? — спросил де Сото, наблюдающий за канонирами.
— Похоже, нет, — заметил помощник. — Люди с весел надели доспехи и переместились к носу.
— Картечь готова? — спросил де Сото.
— Иалла! — пришел стандартный ответ.
— Тогда — с богом и Морской Девкой! Взлетела и опустилась сабля, грохнул выстрел трех чудовищных орудий, почти слившийся в один. Мелкие железные и медные обрезки, перемешанные с галькой, буквально смели с палубы купеческого корабля всех, кого не укрыли борта.
— На сближение! — рявкнул де Сото.
Но команда купца не собиралась сдаваться так просто. Дважды казавшаяся неуклюжей посудина уворачивалась от слишком быстрого «Спрута», пока де Сото, отпихнув рулевого, сам не повел когг в атаку.
Борт атакующего корабля прошел вдоль купеческой лоймы, с треском ломая бесполезно свешенные в воду весла. Взметнулись «кошки», заготовленные абордажной командой «Темного Спрута». Они были железные, и не целились в парус и канаты. Они метили в борта.
— Тяни! — неистово заорал де Сото. Тридцать человек одновременно рванули пять или шесть пеньковых канатов, соединявших суда. Зазор между жертвой и кораблем-агрессором сократился. Испанец, выхаркнув из легких древний клич кастильских рыцарей «Яго!», первым перемахнул на борт лоймы. Следом ринулись остальные.
Не повезло мавру по имени Ахмад — он не рассчитал прыжок и рухнул между сближающимися судами. Его истошный предсмертный крик слился с ревом дерущихся.
Де Сото рубился истово, словно от этой схватки зависело нечто большее, чем какой-то торговый груз, не дошедший до Ревеля.
Алебарда свена, кинувшегося в отчаянную контратаку, расколола череп одного из старейших бойцов команды де Сото, и кастилец буквально осатанел. В два удара перерубил он древко алебарды, плечом отпихнул владельца к борту и снес голову. Не довольствуясь этим, он нанес еще несколько бесполезных ударов по обезглавленному телу.
Его бойцы, сторонясь собственного капитана, уже ходили среди корчащихся тел и мертвецов, наклоняясь время от времени, чтобы срезать с пальцев перстни или добить раненых. Де Сото тупо смотрел на бесформенную окровавленную кучу, оставшуюся от алебардиста.
— Всякое я видел, — рассудительно и как будто спокойно сказал помощник, хотя из рассеченного плеча толчками выходила алая кровь, — но чтобы накануне бури моряки за борт от ужаса прыгали…
Действительно, среди волн мелькали головы троих свенов, отчаянно плывущих куда-то вдаль. В ополоумевшем испанце им привиделся призрак скандинавской легендарной старины — воин-берсеркер, неистовый и безумный, рычащий убийца, человеческая душа которого уступила место Одину.
Де Сото вытер рукой пену с бороды, успев подумать: «Совсем как Барбаросса, вот и эпилепсия случилась…»
Потом он потерял сознание.
— Перегружайте товар, — распорядился помощник, зубами стягивая на ране тряпицу. — Буря надвигается.
Часть товара, равно как и саму почти не поврежденную лойму пришлось бросить, ибо ветер крепчал и волны уже взметались ввысь, норовя столкнуть оба судна и отправить их на дно Балтики.
Де Сото очнулся, когда вокруг бушевал настоящий ад. Его команда, спасая свои жизни, прыгала с трясущейся палубы лоймы на «Спрут», чудом и мастерством рулевого удерживаемый рядом с гибнущим купеческим кораблем.
— А я… меня… — прохрипел испанец, но его вырвало какой-то кровавой пеной.
Последним прыгнул через борт помощник, свято веря, что его благодетель давно на «Темном Спруте». Лойма подлетела на высокой волне, подбросив корму едва ли не к самым небесам, потом зарылась носом в черную воду. Испанец кубарем прокатился по изуродованным телам, ударился о мачту и вновь потерял сознание.
Через борт хлестнула первая волна.
Глава 21. «АДМИРАЛ ДОРНА» И «ФЕДОР КРЮГЕР»
— Нужно прижиматься к берегу, — прокричал Карстен Роде рулевому. — Буря идет нешуточная! Мы потеряем лойму! — Моряки они совсем никудышные, эти странные русские, — печально сказал доминиканец, наблюдая за бестолковой суетой на палубе «Федора».
— Ничего, клянусь селедочным хвостом и эскуриалом, которого у меня не будет, — рассмеялся Карстен Роде, — все мы когда-то вышли в море первый раз.
Как всегда перед штормом, он сделался излишне говорливым, что пришлось не по вкусу монаху. Особенно его покоробило упоминание всуе испанского фамильного захоронения. Эскуриал для кастильской знати — дело весьма значимое и требующее вдумчивости, почти как пирамида для древнего египтянина.
Первый русский капер не зря слыл отменным мореходом — он сумел перехитрить бурю и сбежать к берегу из открытых вод. Шквалистый ветер нагнал их, равно как и ливень, но главной опасности избежать удалось.
Интересно, что «Адмирал Дориа» и его младший собрат с дурашливым названием совсем немного разминулись с «Темным Спрутом», также устремившимся под защиту брега.
— Я вижу парус, — крикнул вахтенный из корзины. — Кажется, свенский.
— Может, хотя бы на время шторма мы позабудем пиратские хищнические наклонности? — спросил монах у датчанина.
— Ну уж, нет, — самодовольно сказал Роде. — Лойму мы спасли, а ветер и волны потреплют свенов так, что их можно будет взять голыми руками.
— Эй, на «Федоре»! — закричал он. Прислушался — и точно, странные попутчики гогочут в один голос. Так уже случалось не раз.
— Ничего не понимаю в этом поганом русском юморе, — проворчал Карстен Роде, добавив громче: — Войдите в бухту и ждите нас к утру!
С лоймы пришел ответ — поняли, дескать, выполняем.
— Будем надеяться, — проворчал датчанин, думая уже о мелькнувшем в самом сердце непогоды свенском парусе, — что не пропорют брюхо камнями и не выбросятся сдуру на берег…
Когг рванулся в открытое море в тот самый миг, как солнце, скрытое за тучами, утонуло за горизонтом. Роде надеялся на опыт экипажа и крепость своего корабля, бросая вызов стихии.
Он едва не просчитался — нешуточные волны поначалу принялись играть с «Адмиралом», словно с пустой скорлупкой от греческого ореха. Но вскоре, натешившись, отстали.
— Очень странный ураган, — прокричал доминиканцу каперский капитан. — Взялся ниоткуда и тает, словно призрак.
— Мне он тоже не нравится, — сказал монах. — Молитва никак не идет в голову, подходящая к случаю.