Дмитрий Мордовин – Галактический рассвет. Книга 1. Точка отсчёта (страница 8)

– Ты как? – спросил Айдан, появившись у неё за спиной.

– Думаю, что это только начало, – ответила она, не отрывая взгляда от изображения.

– И мы должны быть готовы, – тихо сказал Айдан.

На экране снова появилось изображение планеты, словно напоминавшее, что впереди их ждёт ещё больше загадок и испытаний.

***

Комната, в которой проводился анализ данных об Аурелии, казалась маленькой из-за множества экранов, терминалов и оборудования, громоздившегося вдоль стен. Атмосфера была напряжённой – научная группа с энтузиазмом и тревогой изучала детали, предоставленные телескопом «Нова-Эпсилон».

Лина Харпер склонилась над голографической проекцией планеты, на которой цветные маркеры обозначали ключевые области для исследований. Наиболее выделялись два региона: один – у обширного водоёма в экваториальной зоне, другой – на вершинах

горного хребта.

– Аурелия словно пытается скрыть свои секреты, – заметила она, обращаясь к доктору Хеллеру.

– Или же она просто медленно их раскрывает, – ответил он, разглядывая спектральные графики. – Посмотри на этот химический состав атмосферы. Всё выглядит идеально.

Лина нахмурилась.

– Слишком идеально, – пробормотала она.

Ключевым объектом анализа стал состав атмосферы. Концентрация кислорода и азота почти полностью совпадала с земной, что подтверждало пригодность для дыхания. Однако Лину беспокоил уровень метана, который, хотя и оставался низким, демонстрировал периодические всплески.

– Посмотри на это, – Лина указала на экран, где отображались данные за последние несколько дней. – Колебания метана происходят с определённой периодичностью. Это нельзя объяснить только геологическими процессами.

– Ты хочешь сказать, что это биологический маркер? – спросил Айдан, подключившийся к обсуждению.

– Это один из возможных вариантов, – кивнула Лина. – Если метан выделяется регулярно, это может указывать на существование микроорганизмов, производящих его как побочный продукт своей жизнедеятельности.

– Или это результат скрытой вулканической активности, – возразил Хеллер.

– Тогда почему мы не видим выбросов углекислого газа? – возразила Лина.

Хеллер молчал, обдумывая её слова.

Команда разделилась во мнениях. Одни поддерживали версию о биологической активности, другие утверждали, что доказательств недостаточно, чтобы делать такие выводы.

– Мы не можем строить гипотезы без фактов, – вмешался Айдан. – Нам нужно больше данных.

– Но как мы их получим, пока не окажемся там? – спросила Лина.

– Это и есть наша дилемма, – ответил Хеллер.

Эти слова заставили всех замолчать. Они понимали, что, несмотря на огромные достижения науки, они всё ещё были ограничены своими инструментами.

Чтобы проверить свои теории, учёные решили создать симуляцию атмосферы Аурелии в лаборатории. Специальный отсек был заполнен газами в тех же пропорциях, что и на планете, а почвенные образцы с похожим составом были синтезированы для имитации местного грунта.

– Если мы сможем воспроизвести условия, мы сможем наблюдать, какие процессы могут происходить в такой среде, – объяснила Лина.

Эксперимент длился несколько суток. Воссозданная атмосфера оставалась стабильной, но всплесков метана так и не произошло.

– Это подтверждает, что метан на Аурелии не связан с физико-химическими реакциями, – сказала Лина, разглядывая результаты. – Но если это биология, то какая?

Версия о наличии микроорганизмов была одновременно захватывающей и пугающей. Лина и Хеллер начали анализ возможных последствий для миссии.

– Если там действительно есть жизнь, пусть даже на уровне микробов, как мы можем гарантировать, что мы её не уничтожим? – спросила Лина.

– А как мы можем гарантировать, что она не уничтожит нас? – возразил Хеллер.

Этот вопрос повис в воздухе.

Научная группа столкнулась с серьёзной этической проблемой. С одной стороны, колонизация Аурелии могла бы спасти человечество от неминуемой катастрофы. С другой – вмешательство в возможную экосистему планеты могло нарушить её естественный баланс.

– Нам нужно учитывать оба сценария, – заявил Айдан. – Наша задача не только исследовать Аурелию, но и убедиться, что мы не станем для неё угрозой.

– Это сложно сделать, когда у нас нет возможности провести прямое исследование, – заметила Лина.

Научный отчёт с выводами команды был направлен в Международный космический консорциум. В документе указывалось, что Аурелия является идеальным кандидатом для колонизации, но требуются дополнительные исследования. Особо подчёркивалась необходимость в роботизированных миссиях для сбора образцов и более глубокого изучения.

– Теперь всё зависит от них, – сказала Лина, передавая данные.

– Это только начало, – согласился Хеллер.

Вечером Лина смотрела на снимок Аурелии, который теперь украшал центральный экран лаборатории. Планета казалась одновременно близкой и недосягаемой.

– Ты думаешь, мы готовы? – спросил Айдан, подходя к ней.

– Нет, – честно ответила Лина. – Но мы обязаны попытаться.

***

Огромный зал заседаний Международного космического консорциума был заполнен представителями всех стран-участниц проекта. На длинных овальных столах лежали сотни документов с аналитическими выкладками, графиками и предложениями. В воздухе витала напряжённость: никто не хотел брать на себя больше ответственности, чем это было необходимо.

На центральном экране демонстрировалось изображение Аурелии, сопровождаемое техническими данными. Это был символ надежды, но также и повод для многочисленных споров.

– Дамы и господа, – начал председатель консорциума, доктор Хироши Кобаяши. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы принять решение, которое может изменить будущее человечества.

Слово взял представитель США, сенатор Джонатан Риверс.

– Мы полностью поддерживаем выбор Аурелии в качестве цели миссии. Это идеальный кандидат для колонизации, и у нас есть технологии, чтобы обеспечить успех. Однако, – его голос стал более жёстким, – я хотел бы напомнить, что Соединённые Штаты уже выделили значительную часть бюджета на этот проект. Мы ожидаем, что другие страны увеличат свои взносы.

– Ваши «значительные взносы» уже окупаются за счёт технологий, которые вы монополизировали, – парировал представитель Европейского союза, Эммануэль Кауфман. – Мы не можем позволить, чтобы один участник диктовал условия всему миру.

Слова Кауфмана вызвали оживление.

Делегаты из развивающихся стран, включая Индию, Бразилию и Южную Африку, выступили с заявлениями о несправедливости распределения финансовой ответственности.

– Мы также являемся частью этого мира и готовы внести свой вклад, – сказала доктор Амара Чопра, представляющая Индию. – Но у нас есть свои проблемы. Мы не можем тратить всё на миссию, которая принесёт пользу только богатым странам.

– Это миссия для всего человечества, – подчеркнул Айдан Кларк, который был приглашён в качестве представителя научного сообщества. – Мы не можем позволить национальным интересам помешать общей цели.

После нескольких часов дебатов дискуссия перешла в практическую плоскость. Главным вопросом стало распределение затрат и управление проектом.

– Предлагаю создать единый фонд, управляемый консорциумом, – заявил Кауфман. – Это позволит нам избежать конфликтов и сосредоточиться на выполнении миссии.

– И кто будет этим управлять? Европа? – возразил Риверс. – Мы не доверим судьбу человечества бюрократии.

Доктор Кобаяши вмешался, чтобы предотвратить дальнейшую эскалацию.

– У нас есть только один выбор: довериться нашим учёным и инженерам. Политические игры должны уйти на второй план.

Следующей темой обсуждения стала ответственность за возможные неудачи миссии.

– Что, если корабль потерпит крушение? Кто ответит за это? – спросил представитель Китая, господин Ли Чан. – Это не просто финансовый риск. Речь идёт о жизнях людей.

– Мы не можем гарантировать успех, – признал Айдан. – Но мы можем минимизировать риски, если все стороны будут работать вместе.

Лина Харпер, присутствовавшая на заседании как научный консультант, добавила:

– У нас нет времени спорить. Каждый день промедления приближает Землю к катастрофе. Мы должны принять решение сейчас.

После продолжительных обсуждений Кобаяши объявил о голосовании. Каждая страна-участница должна была подтвердить свою готовность внести вклад в проект.

Голосование шло медленно, каждый представитель понимал, что от их решения зависит судьба миссии. Когда последний голос был отдан, на экране появилось итоговое число: 94% «за».

Кобаяши поднялся со своего места.