Дмитрий Миропольский – Тайна одной саламандры, или Salamandridae (страница 41)
…но именно туда, под тенты с ночной иллюминацией, растянутые у бассейна, Одинцов увлёк своих спутников, приговаривая:
– Пожар к пожару… Не нравится мне всё это.
Закурив, он вытащил из кармана смартфон, позвонил Дефоржу и слушал гудки до автоматического отбоя. Следующие вызовы дали тот же нулевой результат.
– И Дефорж куда-то пропал. – Происходящее нравилось Одинцову всё меньше.
– Может, пойдём поищем? – предложил Мунин.
Ева съёжилась на пляжном шезлонге и неласково взглянула на историка.
– Где ты хочешь его искать?.. У него есть люди. Пусть ищут сами.
– Болит? – спросил Одинцов, и Ева поняла, что непроизвольно всем телом и руками прикрывает живот. Она молча разогнула спину и принялась поправлять волосы.
Пожарные сирены не умолкали. Постояльцы, которые прятались под тентами, выглядывали оттуда в надежде сквозь дождь увидеть в окнах многоэтажного здания признаки пожара.
Перед компаньонами возникла сотрудница отеля в мокром дождевике и резиновых сапогах. Она принесла упаковку пластиковых бутылок.
– Вода, пожалуйста. Не волнуйтесь, мы делаем всё возможное… Желаете ещё что-нибудь?
– Может быть, вина? – игриво поинтересовался Мунин, который не мог упустить такой случай.
Ева закатила глаза, фыркнула и открыла бутылку с водой. Одинцов достал из кармана сложенный листок и показал кхмерке:
– Что здесь написано? Мне сказали, что в вашем языке нет первой буквы.
Женщина взяла листок мокрыми пальцами, уронив на бумагу несколько капель с капюшона.
– «Беатрис», – прочла она. – Всё правильно, эту букву придумали для чужих слов. Тайских, французских… Беатрис – похоже на имя.
– Женское имя на двери карантина в лазарете, – объявил компаньонам Одинцов, когда сотрудница отеля ушла. – Что это нам даёт?
– Ничего хорошего, – пробурчал Мунин.
Наконец, пожарные сирены стихли. Возле тента, под которым укрылась троица, снова появилась женщина в дождевике.
– Всё в порядке, – сказала она. – Вы можете вернуться. От имени отеля приношу вам глубочайшие извинения за доставленные неудобства. Мы сделаем всё возможное, чтобы ваш отдых…
– Акун чаран! – поблагодарил Мунин по-кхмерски, не дав закончить официальную речь. – Теперь-то можно вина выпить за наше счастливое спасение?
Выпить ему не довелось.
На входе в людный холл троицу остановил хмурый мужчина европейского вида.
– Вы должны поехать со мной. Мсье Дефорж хочет вас видеть.
– Куда ехать, если он в отеле? Мы виделись незадолго до пожара, – насторожился Мунин.
– Почему он сам не позвонил? – спросила Ева.
Одинцов заслонил её плечом и вынул телефон со словами:
– Сейчас узнаем.
Мужчина молча кивнул. Одинцов огляделся сразу, как только его заметил, – ещё до начала разговора. Если троицу хотели захватить под шумок, рядом в толпе должны были держаться ещё несколько таких же крепких парней. Но хмурого посланца никто не страховал. Впрочем, сообщники могли караулить у выхода или в машине…
– Это я, – сказал Одинцов, когда Дефорж ответил на вызов. – Что случилось?
– Приезжай, расскажу. Мой человек вас отвезёт… – Речь француза прервал сильный кашель.
– Ты где? – спросил Одинцов.
– В клинике… Жду… – Дефорж снова зашёлся в кашле.
– Говори адрес, мы возьмём такси, – возразил Одинцов, и француз просипел, прерывисто дыша:
– Я ценю… твою осторожность… но сейчас это паранойя. Мой микроавтобус… Я возил вас на нём с Моретти… Потом к дому Бутсмы… Приезжайте…
Микроавтобус ждал у парадного входа, с противоположной стороны отеля – единственная гражданская машина среди полицейских и пожарных, которые мигали проблесковыми огнями. Троица действительно узнала автобус и шофёра.
– Почему Дефорж в клинике? – спросил по пути Одинцов у хмурого сопровождающего. – Пострадал на пожаре?
– Пожара не было, – сквозь зубы процедил тот и нахмурился ещё больше.
– Тогда почему?
– Он сам расскажет.
В небольшом аккуратном здании под вывеской
– Что с тобой? – спросил Одинцов.
– Сердце, – ответил Дефорж сиплым голосом. – До утра побуду здесь.
– Слава богу, – выдохнула Ева. – Мы думали, случилось что-то серьёзное.
– Случилось, – подтвердил Дефорж и рассказал троице о том, что привело его на больничную койку.
Во время беседы с Чэнь на её смартфоне пиликнул будильник. Время приёма снадобий у китаянки было строго расписано. Дефорж хотел задать ещё несколько вопросов и пошёл с Чэнь в её номер.
– Нас ждали. Видимо, прятались в ванной… Чэнь только взяла свои пилюли, когда в нас выстрелили сзади из
– Из чего? – не понял Мунин.
– Тазер – это пистолет пневматический, – вместо прильнувшего к маске Дефоржа пояснил Одинцов. – По сути электрошокер, только не ручной, а дистанционный. Стреляет электродами на несколько метров. Два электрода, мощный разряд – и ты в отключке… – Он взглянул на Дефоржа. – Чэнь тоже здесь?
– Чэнь пропала. – Француз опять закашлялся, а Мунин предположил упавшим голосом:
– Её… похитили?
– Не знаю. Может, похитили… А может, она сама всё подстроила… Когда мы очнулись, её уже не было.
– Мы – это кто? – спросила Ева.
– Мы с Шарлеманем.
Оказалось, по пути к номеру Чэнь их с Дефоржем догнал Шарлемань, который выглядел взволнованным, хотя держался с обычной надменностью.
«Очень хорошо, что вы вместе, – сказал он на ходу. – Мне нужны вы оба. Я наскоро просмотрел файлы, которые мне передали ваши коллеги, мсье Дефорж. Если всё, что там написано, не шутка, – я понимаю, почему из-за этого могли кого-то убить».
«Я охотно вас послушаю, когда мы закончим беседовать с миссис Чэнь», – ответил Дефорж, но учёный не сдавался. «Сперва я должен задать вам обоим несколько вопросов. Срочно! И если меня устроят ответы, я сделаю важное заявление. Думаю, для вас оно даже важнее, чем для меня, поскольку касается и Бутсмы, и Моретти».
Дефорж обратился к Чэнь: «Вы не возражаете, если мсье Шарлемань сопроводит нас?» Китаянка бесстрастно кивнула, и в её номер они поднялись все вместе.
– Где были ваши люди? – спросил Одинцов. – Охрана где была?
– Их отвлекли, – мрачно признался Дефорж. – Два моих агента держались на расстоянии. Их отвлекли дракой в соседнем коридоре. Якобы один постоялец пронёс в отель дуриан, а другой это заметил. Говорят, вонь и правда стояла страшная. Сцепились человек пять из соседних номеров. Там ещё горничная кричала, мои бросились ей на помощь…
– А вас тем временем вырубили, зато врубили пожарную сигнализацию, – резюмировал Одинцов. – Не слишком изящная работа, но профессиональная.
– Если Чэнь испугалась того, что хотел рассказать Шарлемань, она без труда могла скрыться в суматохе, когда начался пожар, – заметила Ева.
– Или её похитили и вывезли… Например, в каталке с грязным бельём, – добавил Дефорж. – Когда мы шли к номеру, я видел каталку в коридоре… Хотя время для уборки было неподходящее.
– Шарлемань тоже не знает, кто на вас напал? Чтó он собирался рассказать про Бутсму и Моретти? – напирал Мунин, и Дефорж снова просипел с неохотой:
– Понятия не имею. Мои люди нашли нас и привели в чувство… У меня стало плохо с сердцем, а Шарлемань закатил истерику… Что, в общем, неудивительно, если тебя на ровном месте вырубили ударом тока… И сюда ехать он отказался, что тоже неудивительно. Медицина в Камбодже – на уровне сельской больницы… У меня выбора нет, а у Шарлеманя своя клиника класса люкс. Что ему здесь делать?