Дмитрий Миропольский – Тайна одной саламандры, или Salamandridae (страница 10)
– То есть тебя с твоим агентством интересуют деньги, а на людей вам плевать.
– Ошибаешься, – спокойно возразил Дефорж. – Деньги нас интересуют во вторую очередь. А в первую – именно люди. Только не жертвы и не страховщики, а такие, как мы с вами, как они… – Француз показал через плечо на посетителей за соседними столами. – Постарайтесь понять, что происходит. Мир на грани катастрофы. Исчезает верхушка общества – не в одной стране и даже не в одном регионе, а везде. Рвутся глобальные деловые связи, рушится политическое устройство, разваливается мировая финансовая система – и наступает полный хаос. Можно что-то подхватить и наладить заново в отдельной области, но сейчас человечеству нанесён удар сразу по всем болевым точкам.
– Я так и не понял, при чём тут саламандры и чего ты от нас хочешь, – подал голос Одинцов.
– Терпение, мой друг, терпение! – усмехнулся Дефорж. – Ты ведь любишь восточную философию? Помнишь, наверное, что Конфуций брал в ученики только того, кто по одному углу квадрата способен додуматься до трёх остальных… Родителям Клары вкололи такой же препарат, как и другим жертвам. У них уже начались похожие проблемы. В основе препарата – вытяжка из внутренних органов саламандры. Кларе сделают инъекцию, когда самолёт сядет в Хараре. Значит, скорее всего, она тоже станет жертвой… Или не станет. Может, ей просто повезёт, а может, вы успеете её спасти.
Логика Дефоржа была проста. Утопающий хватается за соломинку – теперь эта житейская мудрость в равной мере касалась и «Чёрного круга», и троицы.
– У меня есть море информации, есть люди, есть неограниченное финансирование, но нет ни одной толковой идеи, – признался Дефорж. – И нет никого, кто по одному углу додумается до всего квадрата. Я топчусь на месте, а в Лондоне вдруг встречаю вашу странную компанию. Выясняется, что вы всего за полгода умудрились раскрыть несколько великих тайн древности. Я видел вас в деле и навёл дополнительные справки. Каждый из вас – хороший эксперт в своей области, не более того. Но вместе вы – как бы это сказать? – необычным образом взаимодействуете с мирозданием. Все делают это на одной волне, а вы на другой. Трюк не поддаётся рациональной оценке, но результаты поразительные… Ты упрекнула меня в том, что я нарушаю правила, – обратился француз к Еве. – Да, нарушаю. У футболистов это называется «фолом последней надежды».
Оказавшись в безвыходном положении, Дефорж сделал так, чтобы и троице некуда было деваться. Теперь Мунин горы свернёт, чтобы спасти Клару, а Ева с Одинцовым станут ему помогать.
– «Чёрный круг» обеспечит вас прикрытием, транспортом, деньгами, связями, чем угодно, – добавил Дефорж. – Вы получите доступ к любой информации, которую мы сможем предоставить. Главная задача – выяснить происхождение препарата, который вводили жертвам, и найти его создателя. Автора ноу-хау.
Ева невольно посмотрела в сторону аквариума с аксолотлем, а Одинцов нахмурился.
– Погоди. Самых важных людей в мире кололи какой-то дрянью, но до сих пор неизвестно, кто её варит?! Чем ты тогда вообще занимался?
– Мы договорились обсудить подробности позже, – поиграв желваками на скулах, напомнил Дефорж. – У меня есть сам препарат. Есть результаты биохимических анализов. Определены каналы поставки. Препарат индивидуальный, из нескольких компонентов; их присылали разными путями и даже в разное время. Они соединялись в специальном шприце непосредственно перед уколом. Цепочку производителей я установил, но каждый занимается только своей частью и понятия не имеет об остальных. Того, кто выстроил всю систему, не знают ни участники цепочки, ни жертвы, ни службы безопасности – вообще никто. Жертвы платили в криптовалютах, напрямую из своего кошелька в анонимный кошелёк – то есть через банки его тоже не найти. В этом самая большая проблема. Надо выяснить, почему долгое время препарат приносил пользу, а теперь убивает. И разобраться, как остановить заразу. А для этого нужен владелец ноу-хау. Или, как минимум, само ноу-хау.
– Чем здесь могут помочь математик, историк и солдат? – спросила Ева. – Ни один из нас не следователь, не биохимик и не врач.
– Тем не менее, в Лондоне буквально на моих глазах вы раскрыли тайну Философского камня, над которой люди бились три тысячи лет, – возразил Дефорж. – Здесь примерно та же тема.
– Какая тема? – снова не понял Одинцов.
– Философский камень – универсальное лекарство и основа эликсира вечной молодости, тебе ли не знать?! Все жертвы… гм… все, кроме Клары и её родителей, проходили длительный курс омоложения. А в ближайшей перспективе они должны были стать практически бессмертными.
Глава VIII
– Это даже не научная фантастика. Просто какое-то… дерьмо собачье! – в сердцах выругалась Ева, обсуждая рассказ Дефоржа.
– Дерьмо или не дерьмо – какая разница? – философски заметил Одинцов. – Всё равно нам его разгребать.
Леклерк на «Принцессе» вёз их по морю в Трат. Одинцову не хотелось пилить ночью за рулём триста километров обратного пути. Аренда яхты продолжала действовать, поэтому он ещё на подъезде к тайской столице позвонил капитану и велел двигаться к устью реки Чау-Пхрая, на которой стоит Бангкок.
В ресторане Ева отказалась от угощения Дефоржа. Одинцов накормил её в заведении по соседству и проехал километров тридцать к югу вдоль реки – от Бангкока до музейного города Самутпракан. Там они с Евой оставили машину на прибрежной парковке возле какого-то рекреационного центра и перебрались на «Принцессу».
В пути Леклерк сидел у штурвала на мостике, а Ева с Одинцовым спустились в свою каюту и говорили по-русски, чтобы капитан даже случайно не услышал лишнего.
– Дерьмо собачье, – повторила Ева. Она устроилась в изголовье кровати, подоткнув под спину несколько подушек, и сквозь тёмную стеклянную полосу, которая тянулась вдоль стены, смотрела в ночь. Яхта шла довольно быстро; снаружи по стеклу наискосок сбегали струйки дождя.
– Думай о хорошем, – посоветовал Одинцов.
– Например?
– Например, о том, как для начала Конрада нашего Карловича на ноги скорее поставить.
Шутка насчёт имени-отчества родилась во время приключений в середине лета. Троица тогда получила паспорта островной Федерации Сент-Киттс и Невис. Номера паспортов Одинцова и Мунина шли подряд. Опытные люди, которые занимались оформлением документов, посчитали, что эти двое будут вызывать меньше подозрений, если сделать их отцом и сыном. Так Одинцов стал Карлом Майкельсоном, а Мунин получил от Федерации паспорт на имя Конрада Майкельсона – и от Одинцова кличку
– Я почитала о лихорадке денге, – сказала Ева. – Её трудно лечить. Можем ждать три недели или четыре. А Дефорж говорит, что времени мало.
Лихорадку денге Одинцов испытал на собственной шкуре ещё в молодости, в пору военных подвигов. Ему приходилось бывать в Юго-Восточной Азии с диверсионными группами. Не ради красного словца он рассказывал Кларе, что у Мунина мучительно ломит колени. Денге – это искажённое английское
Одинцов глянул на часы.
– Времени мало, это да… Мы даже не знаем, сколько.
Клара не успевала на дневной рейс
Одинцова эта логистика интересовала потому, что на стыковках Клара наверняка будет включать телефон. Появлялась возможность предупредить её, чтобы не позволяла делать себе никаких инъекций.
В ресторане предусмотрительный Дефорж посоветовал Одинцову не звонить и не писать Кларе. Зачем осложнять ситуацию? Если девушка станет сопротивляться, сотрудники «Чёрного круга» всё равно найдут способ сделать укол: или силой, или шантажом – объяснив, что встреча с родителями невозможна без прививки:
– Как точно заметила наша дорогая Ева, в любом случае Клара станет заложницей. А дальше сами решайте, что для неё лучше: знать об этом – или оставаться в счастливом неведении.
Одинцов считал, что Клару надо предупредить, и прикидывал возможности. Семь часов лёту до столицы Катара, там стыковка часа полтора. Пока Клара выгружается из самолёта, рыщет в незнакомом аэропорту и садится в другой самолёт, до телефона у неё руки не дойдут. А если она всё же успеет его включить, – будет дозваниваться папе с мамой. Дальше ещё семь часов до столицы Танзании, там стыковка долгая, часа три как минимум. Если наудачу отправить сообщение в мессенджере – Клара сможет прочесть его или в Дохе, или в Дар-эс-Саламе, или ещё через три часа, уже в столице Зимбабве. Лишь бы это случилось до встречи с агентами «Чёрного круга»…
Ева оборвала рассуждения Одинцова.
– Не пиши и не звони. Пусть лучше не знает. Иначе может психануть. Я точно психанула бы. Ей и так будет тяжело. Пусть просто рассказывает нам, что происходит. И видео присылает.