Дмитрий Минаев – Месть Золотой Вильи. Серый Волк - зубами щёлк (страница 45)
Старик вновь промолчал, напряжённо вглядываясь в моё лицо. И чего он там хотел разглядеть. Впотьмах, да ещё когда капюшон надвинут на глаза. Опять же, дождь этот дурацкий.
Тем временем караван замедлил ход, а все бывшие в нём мужчины, женщины и дети, выглядывая из-за спин друг друга, таращились на меня, как на диво дивное.
– Не-е-е, – протянул подошедший из задних рядов какой-то молодой верзила, – Нешто это может быть Её Высоштво? Прынцесса должна быть собой величава…
Ну-ну, "…выступает будто пава; сладку речь-то говорит, будто реченька журчит."
– …стройна, как тростинка, волосы – что золотая кудель, а голос – серебристый ручеёк,… – не подвёл меня неизвестный рассказчик.
Эй, чувак, ты там менестрелем на полставки не подрабатываешь?
– А платьё её всё обсыпано лмазами и бруллиантами, что сверкают и играют в свете, точно белый снег ясным солнечным днём.
Не-е, чуть что, так сразу бруллианты, а где рассказ про мою неземную красоту:
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает -
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
У классиков надо учиться! А то, даже обидно как-то… нет, понятно, что брюлики лучшие друзья девушек, но кто из них захочет, чтобы они не подчёркивали, а, наоборот, затмевали их красоту.
– Разве это прынцесса?! – воскликнул бузотёр, – Это малец какой-то над нами потешается, щас я его с козла стащу и ухи-то надеру!
Ну, вот, началось! Стоит лишь на минуту ослабить бдительность, как очередной баламут уже рвётся в бой. Геракыл засушенный! Щас я тебе мозги вправлю!
Не успел "орёл молодой" протолкнулся сквозь толпу, чтобы осуществить своё намерение, как поскользнулся и вперемешку со своим копьём или охотничьей рогатиной полетел в придорожную канаву. И я тут почти ни при чём, это всё лёд. Ну, если лишь чуть-чуть его подтолкнула. А нечего тут хамить! Не в кабаке! И там пусть не бузит.
Полюбовалась, как бедолага пытается выбраться наверх. Не так-то это просто, уклон накатанный. Не один он тут летел вверх тормашками. Были и другие, такие же отчаянные. Это уже третий или четвёртый "клиент". Наверно, я действительно выгляжу непрезентабельно, но что мне каждого встречного-поперечного в бруллиантах встречать? Дурь! И почётный караул мне ни к чему. Нэб кашляет, Хорх от соплей уже нос растёр. Так у меня скоро ни одного офицера не останется. Солдаты тоже болеют… Вот же дрянная погода!
Ещё переселенцы эти, как будто у нас тут мёдом намазано!
– Ваша милость, вы уж простите его, дурака неразумного, – послышался справа негромкий голос.
А? Блин! Не дали досмотреть представление, как за его же собственное копьё мужики тянут из канавы возмутителя спокойствия.
– Не ведал он, что творил, – продолжала меж тем подошедшая и вставшая за левым плечом старика пожилая женщина.
– Вы только ему скажите, что дёргать за уши девочек – это нехорошо. Особенно высокородных. Иначе в другой раз одним полётом в канаву он не отделается… Ты ведунья?
– Знахарка я, ваша милость, – быстро произнесла женщина. Даже черезчур поспешно, будто боялась, что её поймают с поличным.
– Но ты же "видела", что произошло?
– "Видела"… Не губите, ваша милость.
– Не бойся, если Разрушителю не поклоняешься и человеческих жертв не приносишь, никто тебя не тронет.
– Спаси меня боги и сохрани, и в мыслях такого не было.
– Верю!… А кто это рядом с тобой? Сперва, вроде, разговаривал, а сейчас, будто в рот воды набрал?
– Это наш староста Тамвэр, он привёл нас сюда.
– Ну, что встали?! Ступайте дальше! А ты, Там, расскажи-ка мне пока – кто вы, откуда и куда направляетесь? И поспеши, а то уже ночь на дворе, а вам ещё место для ночлега надо найти. Без тебя там вряд ли разберутся.
История их одиссеи была короткой:
Крестьяне проживали в деревеньке Сухой лог во владениях нирта Моорон-Аннского на самой границе лаэрства Приморского. Дальше на запад шли уже земли лаэра Западных пределов. Вот с тех краёв они и притопали. Шли, шли и дошли. Старик замолчал.
– А родные места, почему покинули?
– Тяжко стало жить, нирта, который год недород, – потупив взор, проронил мой собеседник. – Так разве ж это нэду и его управляющему объяснишь?
– А кто у вас нэд?
– Нэд Хмурого леса, – как бы невзначай произнёс староста, впившись в меня настороженным взглядом.
Это имя мне ничего не говорило. Что вы хотите? Ведь нэдов – сотни, всех не упомнишь!
– Я слышал, вы убили его сына.
– Да-а? Не помню, – честно призналась я.
– Он был бастардом и потому носил другой титул. Служебный. Нэда какой-то там башни. Может, знаете – королевский дознаватель Баллорд?
– Это такой молодой и наглый? Как же помню!
– Во, во, – радостно закивал головой бородач.
М-мда, вроде в его рассказе всё складно и гладко, да что-то тут не так.
– Вы остались должны нэду?
– Думаю, мы расплатились сполна?! – по-волчьи оскалился мой собеседник.
Да-а, а вот тут он не сдержался, и сразу стало ясно, что передо мной не робкая овечка.
– Ладно, ступай, Там, в первой избе справа от дороги найдёшь Фарма, он тебе скажет, где смогут расположиться твои люди.
– Нирта, тут такое дело, – решительно начал староста, но потом как-то стушевался и замолк.
– Ну, что ещё?
– Продукты у нас кончились, мы ж вторые сутки, как не евши.
– Всё к Фарму.
– Вы дадите нам в долг?
– На стройке отработаете.
Да-а, стройка!
Одно дело наметить план работ, а совсем другое их осуществить. Даже с помощью взрывов дело двигалось слишком медленно. Не оттаявшая земля, обильные снегопады, а теперь ещё и дожди. Всё было против нас! И ещё – катастрофический недостаток людей. Сколько раз я успела пожалеть, что наш безлюдный край не Древний Китай или Египет. Там уж точно рабочей силы было в избытке.
И ещё, стремительно растущий городок, в долине, почти сразу за холмами. Его строительство тоже отнимало время и рабочие руки, но не на снегу же людям спать. Три избушки… моя, Фарма и контора, где велись документы и обсуждались всякие проблемы,… бараки… сперва их было три, потом это число удвоилось,… затем удвоилось ещё раз,… навесы для наргов и повозок, различные склады. Вы даже представить себе не можете, как большая стройка стремительно обрастает вроде бы абсолютно не связанными с ней хозяйственными постройками, всякими службами, мастерскими… Табор ещё этот.
А как по-другому можно было обозвать это становище, успевшее раскинуться на полдолины. Сначала здесь остановилась первая группа фургонов… уже не помню точно, сколько их было, то ли пять, то ли шесть… прибывшая точно таким же караваном, как у Тамвэра. Потом они потянулись один за другим. В основном по две-три повозки. Такие большие… в восемь фур… как тот, что сейчас проследовал мимо меня, были редкостью.
Отправлять их тут же дальше на запад порой не было никакой возможности. Вымотанным людям, достигшим после долгого пути, моих владений, требовалось хотя бы несколько суток отдыха, да и обессиливших от голода среди них было немало. Конечно же, мне хотелось, чтобы земли были заселены, но кормить такую ораву вновь прибывших? Нет, в крепости Западного перевала были запасы на пять лет, но для гарнизона в две сотни человек. А тут, по моим скромным подсчётам… точными-то сперва никто не занимался… к нам прибыло… считая женщин и детей… не меньше двух – двух с половиной тысяч переселенцев. И почти все без продовольствия. Я с ужасом думала, что делать, если их явится ещё столько же.
Нет, если этой ораве раздать землю, выдать зерна для посева, то осенью всё вернётся с лихвой. Вот только до этого времени надо ещё дожить. Не получилось бы, как с одним индейским племенем в Латинской Америке. Там государство выделило им зерно и скот, а они всю скотину тут же порезали, а семена сварили и первый раз в жизни наелись досыта. Так что прежде, чем что-то раздавать, надо ещё разобраться – кому!
Пока же дальше на Запад, где было много свободной земли, двинулись немногие. Те, у кого были какие-то припасы и, главное, силы, чтобы дойти до нового места. Как уже говорила, сами мы отсюда до Западного перевала шли тридцать шесть дней, но там по лесам и горам. Прямая дорога занимала валарт, даже на два-три дня меньше. На сменных тачпанах по ней можно было проскакать за два карильема. Много ли это или мало? Даже не представляю, сколько в километрах, но мне кажется – порядочно. В общем, преодолеть весь путь без длительной остановки на отдых у переселенцев не получалось.
Вот и раскинулся в долине табор из множества семейных стоянок. Фургон, рядом с ним палатка или на скорую руку сколоченный навес, кострище, чтобы готовить еду. Только, смотришь, как какая-то семья снялась и ушла дальше на Запад, как на её место вселяются сразу две.
Крестьяне не сидели без дела, те, кто не работал на стройке… укреплённая полоса ещё не была достроена… обустраивали свою стоянку, чинили повозки и упряжь, ремонтировали свой сельскохозяйственный инвентарь. Рядом гремели посудой хозяйки, носилась ребятня, сушилось бельё. Не хватало только цыганского колорита: алых рубах, цветастых платьев, гитар и медведей.
В основном народ прибывал так же, как Там, несколькими семьями, связанными близким родством, однако, забредали и одиночки. Народ попадался разный, не обошлось и без криминала. Одна шайка бесчинствовала в Каменном мосту… в деревне, вторая попробовала грабить уходящих дальше на Запад переселенцев. И тех, и других выследили и повязали эллиены.