Дмитрий Минаев – Месть Золотой Вильи. Первые шаги (страница 6)
Вот именно, вы женщины – все такие!
Да пошёл ты тоже!
Я то пойду, а вот ты…
– Эйва, – я обратилась к девушке тщательно подбирая слова, чтобы в один миг не разрушить ту незримую связь, что установилась между нами, – Я всё равно буду должна поговорить с твоим дядей. Молчи! – одёрнула я девушку, видя, что та хочет меня перебить, – Дай сказать! С ним или без него я всё равно верну себе замок, и ты мне в этом поможешь! Вот только ещё не знаю как. – я беспомощно развела руками.
– Не важно, Ола! Это не важно! – выдохнула Эйвииллиэль. И крепко обхватив обеими руками за шею, чуть не оторвав голову, принялась покрывать поцелуями, мои волосы, лоб, нос и щёки.
Ну что за телячьи нежности!
– Нирта Олиенн! – кто там меня зовёт. Я отстранилась, вытерев слёзы.
– Ну что там ещё!
– Нирта, вам пора собираться, а то опоздаете на совет, – укоризненно заметила Гэва. Эна из-за её спины согласно кивнула головой.
– Ой, а у меня даже платья нету! – воскликнула я.
– Ола, подожди полчаса, я сейчас! – выкрикнула Эйва, стремительным вихрем ринувшись к выходу.
И вот теперь я в потрясающем наряде. Не то чтоб все мужики с ума посходили. Не тот возраст. Любая пышногрудая и крутобёдрая красотка привлечёт куда больше внимания, что бы на ней не было надето. Чем меньше – тем лучше! Но для маленькой пигалицы мой вид – более чем!
– Нирта Олиенн, вы не заметили, что мы вас давно ждём? – проскрежетал эльфийский владыка, на которого мой новый облик произвёл самое негативное впечатление. Естественно, он узнал наряд своей погибшей племянницы, и это его вряд ли порадовало.
– Простите, господа, но я примеряла платье, – вежливый наклон головы, – и совсем потеряла счёт времени.
Высшая степень смущения, невинно хлопаем глазками. Ну у кого язык повернётся отругать такое милое создание. Я не права, один злодей найдётся точно. Владыка так и сверлит меня взглядом. У-у, змей! Ну, погоди!
– И вам понадобилось на это два часа?!
И что ему неймётся?! Да хоть бы и пять! Хоть десять! Как будто не знает, как для женщины важно выглядеть на все сто!
– Хорошо! Раз вы торопитесь, то давайте приступим! – я решительно приблизилась к круглому столу… Конечно не такому внушительному, что по приданию был в замке короля Артура, но тоже нехилому. Вокруг него стояло десять стульев. Наверно, при желании, можно было уместить и больше… между владыкой и отцом Фергюсом как раз осталось три свободных сиденья. Я взгромоздилась на среднее.
– Вообще то это места друидов, – заметил сидящий напротив Карраэлгар, тот самый имперец повыше, что так хорошо говорил по-леворски.
– Они сейчас появятся? – удивилась я. Ведь про участи в переговорах язычников и речи не было.
– Нет, – отрицательно мотнул головой дауартин.
– Тогда в чём дело?
Ответа не последовало.
– И к какому мнению вы пришли? Как лучше освободить замок?
– А с чего вы решили, что мы будем вам помогать? – зло выплюнул Эрвендилтоллион.
– Вы – это кто?
– Я говорю от имени своих сородичей.
– Замок всё равно будет моим. Я верну его. И одна эллиена в этом точно будет участвовать!
– Ах, ты маленькая… Я не позволю! – лаэрииллиэн вскочил с места и, опершись кулаками в стол, навис надо мной, прожигая взором. Я развернулась к нему, уперев левую руку в бок. Правая так и осталась лежать на прежнем месте.
– Это от вас не зависит, – мой голос был спокоен и холоден, как лёд.
– Моя семья – моё личное дело! – прорычал владыка.
– Хотите обсудить это при всех? – я обвела рукой присутствующих, которые, затаив дыхание, следили за нашей стычкой.
– Нам надо перемолвиться парой слов, – небрежно бросил лаэрииллиэн, выскочив из-за стола и направившись в смежную комнату.
– Прошу прощения, – вежливо поклонилась я и поспешила следом.
Глава 3.
– Что ты себе возомнила, маленькая дрянь?! – раненым изюбрем взревел владыка, как только дверь за мной закрылась, – С чего ты решила, что можешь распоряжаться чужими судьбами. Зачем ты морочишь голову глупой девчонке, которая тебе доверилась?
– Она не глупая и вполне взрослая, чтобы самой принимать решения.
– Неужели? И кто это мне говорит?
– Я говорю! Вы хотите потерять вторую племянницу так же, как потеряли первую?
Эрвендилтоллион вздрогнул, как от пощёчины.
– Этого не случится! Я приставлю к ней охрану, запру, наконец! Она будет жить!
– Вы уверены, что она этого хочет?
– Что? – не понял он.
– Жить!
– Эллиены не совершают самоубийств! Мы не люди! – отрезал правитель.
– А как тогда назвать её вчерашний визит в замок? Попыткой героической смерти?
– Что ты понимаешь? – прохрипел эльф, как будто я врезала ему ниже пояса.
Наверно, в переносном смысле, так оно и было.
– Очень даже многое! Кому раньше принадлежал Золотой лес? Чьи поселения стоят заброшенными? А там за рекой, разве не руины эллиенских жилищ? Что вообще происходит, Эрвендилтоллион Ормитаэль Нииллиамад лаэрииллиэн Таитэрон-Мильгаран? Ваш народ вымирает? У вас эпидемия?
– Нет, нирта Олиенн, всё не так плохо, как кажется. Но в и том, как обстоят дела, тоже нет ничего хорошего.
И эльфийский владыка приоткрыл передо мной завесу тайны над тем, как эллиены дошли до того жалкого существования, в котором теперь обретались. Катились, катились и докатились.
Не стану пересказывать дословно то, что мне довелось услышать. Скажу лишь, что в изложении владыки история звучала, как сказка для глупых девочек, одной из которых он меня считал. В переводе же на человеческий язык суть проблемы была в следующем.
Эллиены вымирали не потому, что их косили эпидемии и истребляли враги. Сам Золотой лес, даривший им долгую жизнь, теперь пожирал своих детей.
А проще сказать нельзя, без этой иносказательной дребедени?
Это на меня так Эрвендил-и-прочее плохо повлиял. С кем поведёшься – от того и наберёшься. Не нравится – рассказывай сам!
Да нет проблем!
Так вот, не знаю, как там у Толкина и других писателей, что пишут про эльфов.
А стоило на Земле этим поинтересоваться.
Знал бы, где падать – соломки б подстелил. Но, насколько я помню, хотя ярым фанатом фэнтези никогда не был, все авторы, как один, утверждают, что у дивного народа низкая рождаемость. А почему? Отчего? Только невнятное бормотание: так сложилось, так получилось, так повелось испокон веков.
Так в чём же ущербность длинноухих. Раз они дольше живут на свете, значит и репродуктивный период у них должен быть длиннее, чем у людей. Что мешает детям леса наслаждаться жизнью в объятьях особ противоположного пола, плодя между делом юных отпрысков, как крольчат. В переводе на их временные рамки, ведь годы у них заменяют десятилетия.
Но оставим в покое земных эльфов, о деторождении которых я (и, похоже, не только я один, имею весьма смутные представления) и перейдём к эллиенам мира Аврэд. Хоть я и не крутой исследователь-"ботан", и не отношусь к антропологам, биологам, ксенологам и прочим "олухам", исследующим живые организмы, но кое-что я в метаболизме этих детей леса понял и постараюсь сейчас объяснить. Оговорюсь сразу, никаких опытов ни над живыми, ни над мёртвыми эллиенами я никогда не проводил, да и кто бы мне это позволил.
Наверняка кто-нибудь из научных работников, прочитав эти строки, презрительно хмыкнет. Всё это ерунда и досужие домыслы, а для чистоты эксперимента обязательно нужно препарировать хотя бы парочку трупов, и мужских, и женских. А вы приезжайте сюда и посмотрим, кто кого распотрошит первым – вы ушастых, или они – вас. Потому что вскрытие внутренностей для них – это величайшее святотатство. У них и хирургия то, да что там, лечение простуды сугубо интимное дело. Всем этим занимаются только близкие родственники, кем эллиены друг для друга и являются.
Так что изучать их я мог лишь наблюдая… исключительно в научных целях, не подумайте ничего такого… за Эйвииллиэль. Кстати, она была очень мила: белокурые волосы, изумрудные глаза и тёмные брови. Всё вместе создавала неизгладимое впечатление. А если учесть, что девушка ещё слишком юна, и её красота не успела расцвести в полной мере… Даже не представляю, какой она станет со временем. Наверно взор невозможно будет отвести.
– Ола, ну что ты опять меня так пристально разглядываешь? – вновь нахмурила брови Эйва, ловя на себе мой пристальный взгляд.
– Да вот, – как всегда смущалась я, невинно хлопая глазками, – всё удивляюсь, насколько вы, эллиены, так непохожи на людей, – а что мне ещё было говорить.