Дмитрий Минаев – Маленькая Миледи (страница 43)

Девчонки рассмеялись, и мы вместе поскакали на крышу донжона. Я не сказала, но замок туэра Нового моста внушал уважение. Тем более отсюда сверху. Нет, видела я потом в Леворе и более мощные сооружения, но это было первым, которое произвело на меня впечатление. Потому что в сравнении с этой крепостью из каменных блоков, какие остались ещё кое-где в Европе и которые так любят изображать на картинах и в кинофильмах, наш форпост У-Серебряной-реки смотрелся, как деревянный сарай рядом с… если не королевским дворцом, то трёхэтажной резиденцией правителя Оммора, о которой я уже говорила.

Зубчатые стены, пять башен, из которых две — надвратные. Шестой был донжон, под крышей которого мы сейчас находились. Этакий Пентагон. Вид был потрясающий. Очень необычно и захватывающе, как в сказке.

Хотя мне порой кажется, что я в эту самую сказку попал, и всё никак не могу выбраться.

Но хватит о грустном. О-о, а что это там внизу. Воины вышли на вечернюю тренировку. Брат Илы Шол упражнялся вместе с ними. Да ну! Не может быть! Давайте посмотрим! Девочки состроили недовольные гримаски. Ну правильно, они на эту фигню любуются каждый день, это мне всё в диковину.

— Лучше поглядим на вилью, это наш секрет, — шепнула мне брюнетка, заговорщицки зыркнув по сторонам.

Ну-у, тогда другое дело. Тогда да-а. Только что, я вильи никогда не видела. Может, эта какая-то особенная, с двумя головами и тремя хвостами. Ну ладно. Спустились вниз, не знаю, на какой этаж, не считала. Девочки разжились масляным светильником, и мы забрались в какой-то чулан под лестницей. В тусклом свете лампы можно было различить две метёлки, ещё какой-то инструмент в углу, на стене висела потрёпанная одежда, на полу — старый табурет. Ила его быстро отодвинула, стукнув мне по коленке. Ну, ё-моё! Больно то как! Ну что за торопыга.

Ага, в каменной стене ниша, наверно, чтобы лить какую-нибудь дрянь на головы осаждающим. Теперь какой-то доброхот её заткнул и получился совсем маленький закуток, откуда на нас недобро сверкнули два огонька. Илоинн тут же сунула лампу чуть ли не в самое отверстие, оттуда навстречу метнулась тень. Девочка отпрыгнула, едва не сбив меня с ног и не ткнув в лицо светильником. Хорошо, что я вцепилась мёртвой хваткой в её плечи.

Забрала лампу. Посветила. Вот она — вилья, сидит пригнувшись у входа в нору. Вся взъерошенная, уши торчком, скалится и шипит, как Змей Горыныч. Я взглянула на девчонок. Испугались конечно, но убежать не убежали. Интересно ведь.

— Так, — распорядилась я, — ты, Нара, у нас самая старшая, значит — самая умная. Держи светильник, смотри не урони. Встань здесь, сзади. Ты, Ила, будешь помогать.

— А что мы будем делать? — спросила та.

— Ловить вилью.

Я сдёрнула со стенки тряпку. Та-ак, чья-то рубашка не первой свежести. Не думаю, что после осуществления моей затеи она станет намного грязнее. Я скрутила рукав в жгут. Начинаем охоту.

Бросок! Рукав летит в морду вилье, та отскакивает назад. «Злоумышленник» стремительно «убегает». Повторим процесс. Зверушка успевает подцепить «злодея» когтем, но тот вырывается. Третья попытка. Разозлившись, животное вцепляется в добычу обеими передними лапами. Тащу рукав на себя, вилья выезжает на нём следом, как на санках. Быстро хватаю её за холку правой и за шкуру на спине левой, отрываю от земли и зажимаю между полом и деревянной перегородкой, мордой в угол, где доски соприкасаются с каменной кладкой.

— Что ждёшь, — кричу на Илу, — хватай… вилят! — чуть не брякнула котят.

Девчонка бухнулась на колени, вытащила из норы один пушистый комочек, потом второй, полезла за третьим…

— Эй, Ила, ты чего?

Девчушка уставилась на меня.

— Зачем ты всех их вытаскиваешь?

— Разве мы их с собой не заберём к нам в комнату?

Ну святая простота.

— А что делать с их разъярённой мамашей?

Услышав жалобное вяканье своих отпрысков, та забилась с новой силой.

— Ах, какие хорошенькие! — прозвенел, как колокольчик голос Нары.

Я оглянулась. Такой и запечатлелась она навсегда в моей памяти. Сияющее личико, счастливая улыбка, бездонные, как озёра, голубые глаза и золото волос, в которых искрятся лучики света… совсем, как у мамы… Горечь… Невосполнимая горечь утраты… НУ ПОЧЕМУ!!!

Вилья дёрнулась в моих руках и извернулась самым немыслимым образом, едва не достав меня когтями. Я оторвала её от земли, встряхнула, демонстрируя, кто в доме хозяин, и снова сунула в угол.

— Ой, он меня укусил! — воскликнула сзади блондинка.

— Тебе палец в рот сунут, и ты укусишь, — буркнула я. Э-э-эх, знать бы тогда…

— Всё, девочки, кладите зверушек обратно! — распорядилась я, бросив последний взгляд на пищащий серый комочек в руках Илы. Да, действительно забавные зверьки, не котята и не щенята. Брюнетка сунула вилёнка обратно в нишу, затем второго. Так, с этим порядок.

— Ну что ждёте? Выходите за дверь!

Выволакиваю вилью на середину клетушки носом к норе. Отпускаю и, подхватив юбки, рву к выходу с низкого старта. Пулей вылетаю за дверь, чуть не сбив по дороге обеих девчонок. Не-е, ну что за бестолковки. Встали в проходе и смотрят бесплатный цирк: Ола убегает от вильи. Стоп! Стоп! Тормозим.

Та-ак. Вроде никто сзади не гонится. А где же зверюга? Спрашиваю.

— В своей норе, — довольная Ила захлопывает дверь, — Ну что пошли?

— Пошли, — соглашается Нара.

Э-э-э.

— Стойте, а где лампа? — сделав пару шагов следом, останавливаюсь я.

Нету? Значит, осталась в клетушке. Открываем дверь. Без светильника тут темно и страшно. Девочки жмутся, не хотят лезть внутрь. Там где-то шипит рассерженная вилья.

Придётся мне. А то мало ли, вдруг вспыхнет пожар. Я за одну сожжёную крепость ещё не отчиталась, вторую мне точно не простят. Приглядываюсь. И где моё ночное зрение? Когда надо ничерта не работает. Э, нет, постепенно проступают очертания предметов. Вот она — табуретка. А на ней — лампа, потухшая. Принюхалась, вроде нигде ничего не тлеет. Хватаю светильник, сую Иле. Подбираю рубаху и накидываю на гвоздь. Толкаю табурет к норе. Вроде, так и було. Если что, меня тут не было.

Глава 4

Спускаемся вниз по лестнице. Радости — море, впечатлений — тьма. Выходим во двор, заворачиваем за угол донжона. Да, говорила я или нет, но все башни тут четырёхугольные, может быть даже квадратные. Извините, не мерила.

А за углом продолжается тренировка. Конечно, можно сказать, что Илин брат тренируется вместе со всеми. Поскольку каждый занимался, кто во что горазд. Или у них тут система такая. А-а, может быть, они отработали приёмы в строю, а теперь перешли на индивидуалку. Или как это у них называется?

А что делает туэрин Шолирр? О-о, изволит стрелять по мишеням в дальнем углу. Это чтобы перед всеми не позориться? Ноги сами понесли меня туда. Я и не заметила, как девчонки отстали.

Темноволосый мальчик… насколько он там старше своей сестры… как раз натянул закреплённым на поясе крюком арбалет, явно детский, изготовленный на заказ, прицелился и выстрелил. В центр мишени не попал, но вполне терпимо. Ещё бы ему промахнуться, она же шагах в двадцати. И чего мелочились, установили бы в пяти, все бы болты точно легли в центр. Я хмыкнула, наверно слишком громко. И стрелок и его учитель обернулись. Смерили меня взглядом.

— Вы та нэдина, что приехала с элгаром Альрондом? — спросил меня воин.

Я кивнула. Ну назвал нэдиной, вместо нэды, что теперь его на дуэль вызывать?

— Хотите стрельнуть? — новый вопрос.

— А это специальный игрушечный арбалет?

При этих словах Шола аж передёрнуло.

— Он изготовлен на заказ.

— А какая у него дальность?

— Восемьдесят шагов.

— Это всего или прицельно?

— Чего? — не поняли мою белиберду.

Я пустилась в объяснения.

— А-а, — наконец разобрался воин, — только зачем эта общая дальность вообще нужна?

— Ну как, — растерялась я, — вот враги бегут к крепости, это же лишний залп?

— Разве они не закрываются щитами?

— А из засады? — не сдавалась я.

— Так поступают только разбойники, — заявил брат Илы.

— Ну вы то, туэрин, и с пятидесяти по мишени не попадёте, — это я ему.

Мальчишка чуть на месте не подпрыгнул от возмущения. Да он сейчас… да он мне… щас задаст кузькину мать. Его наставник пожал плечами и подозвал двоих воинов. Те мигом отволокли мишень к стене.

— Столько будет достаточно?

— А сколько здесь?

— Ровно пятьдесят.

— Кто первый будет стрелять?

Решили, что по очереди, я не возражала. О-о-о.