Дмитрий Минаев – Маленькая Миледи (страница 15)

Внутренне сочувствуя бедолаге, я щедро плеснула в стакан вина и подала. Сама то я не пила — маленькая ышшо. Но, боже мой, как же захотелось… Это всё ты!

А я то тут причём?

Признавайся! Любил же вот так с Толяном запрокинуть стакашек-другой, да и пройтись по нашему Абрамычу и по всем вышестоящим, костеря их какие они козлы, му… чудаки и прочее.

И щас бы с этим местным Савонароллом…

Савонароллой.

Не важно… не отказался б, в общем.

Меж тем, Фергюс заглотил «губастую стаканищщу» одним махом и уставился на меня. А я молча смотрела на него. И что мне было говорить? Что я всецело одобряю его справедливую критику существующих порядков? Из уст маленькой девочки это звучало бы, по меньшей мере, странно. Да и опасно говорить такое. Отечески пожурить зарвавшегося священника? Тоже глупо. Пригрозить ему? Мне это надо? Только-только, можно сказать, наладился контакт с очень нужным, просто-таки смертельно необходимым человеком. И такой обломидзе!

Вот так мы и сидели пару минут, уставившись друг на друга.

А как всё хорошо начиналось, а тут, будто чёрт дёрнул его за язык. Вроде никто не слышал, а там кто его знает. Порой, даже стены имеют уши.

Не знаю, чем бы всё кончились эти «гляделки», если бы нам бессовестно не помешали.

Да не помешали, а буквально спасли.

Нет, сначала помешали, а потом спасли.

Ну ладно, пусть будет так.

В роли спасательного круга оказалась Фида. Мне так и не суждено было узнать, слышала ли она крамольные разглагольствования подвыпившего священника или нет, но к нам она подошла уже, шипя и раздувая ноздри, как огнедышащий дракон.

Только что огнём не плевалась.

Да, от этой участи нас Создатель миловал.

— Что это вы тут делаете? — буквально прорычала наставница.

— Занимаемся, — чуть ли не в унисон ответили мы, глядя на Фиду широко распахнутыми голубыми глазами.

Я не сказала? Когда у меня на душе легко и весело, они у меня тоже голубые, как и у Фергюса. Вот только сейчас они льдисто-серые от горя и страданий.

И ещё от государственных забот, что тоже не радует.

Но об этом позже.

— И чем это вы занимаетесь?

— Учим уроки, — невинно захлопала я глазками.

— Уроки, значи-ит. А это что? — не сдавалась Фида, указав на стоящие рядом на чурбаке пустую миску от полностью уничтоженного жертвенного цыплёнка и опустевший кувшин с вином.

— Ик… Жертва, — героически произнёс отец Фергюс.

Наставница глубоко вздохнула, из ноздрей вырвался пар.

— Я хочу знать. КТО. ЕЁ. СЪЕЛ!

— Она, — честно ответили мы с патером, почти синхронно указав лоснящимися от жира пальцами на Мюсси. Свернувшись калачиком, вилья безмятежно дрыхла на солнышке, ни сном ни духом не ведая, какая гроза собирается над её головой.

— Что?! — глаза Фиды вылезли из орбит.

Было такое впечатление, будто раньше так вдохновенно и самозабвенно ей никогда не врали.

Скорее — нахально и беспардонно.

Будто услышав, что о ней говорят, Мюсси дёрнула ушами и открыла глаза, воззрившись на нас из-за внушительной горки костей, сваленных ей на тарелку. Ну не на землю же нам их кидать.

Конечно можно было предположить, что местная ласка смогла одолеть это море жратвы. И даже не за неделю, а суток за двое-трое. Но вот предположить, чтобы она и кости аккуратно сложила обратно в тарелку, надо обладать очень богатым воображением.

Например, таким, как у вас с Фергюсом.

Точно. Почувствовав на себе сразу три не слишком дружественных взгляда, вилья взмахнула пушистым хвостом и стремительно скрылась с глаз долой. А мы остались один на один…

Тогда уж двое на одну…

…с Фидой. Та попыхтела, как паровоз, но что ей было делать. Следствие зашло в тупик. Два потенциальных виновных ушли в полную несознанку, а единственный свидетель обвинения, подняв хвост трубой, сбежал куда глаза глядят. Правда наставница попытала сжечь нас взглядом, но до человека-икс ей было далеко.

— Нэдина, — чуть отдышавшись, произнесла моя воспитательница, — как я вижу, у своего наставника вы многому научились. Особенно сегодня. Поэтому соблаговолите пройти на ужин, — последняя фраза уже не сочились патокой с изрядной долей яда, как предыдущие, а были сказаны строгим тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

— Яволь майн фюрер, — чуть было не брякнула я, и не смогла остановиться.

— Слушаюсь, — вытянулась я «в струнку», как стражник, стукнув себя кулаком правой руки в грудь, одновременно сжимая в согнутой в локте левой миску из-под цыплёнка вместо шлема.

Похоже Фида уже устала злиться, а потому лишь пригладила мои волосы, да легонько подтолкнула в спину по направлению к башне.

— Ух-ух-ух-ух, — послышался за спиной приглушённый смех отца Фергюса.

Как это не покажется странным, но в этот вечер никаким репрессиям я не подверглась.

То ли Фида неожиданно подобрела, то ли решила не тратить нервы попусту, а сразу сдать меня на растерзание отцу. Вот только этого мне так и не суждено было узнать.

В общем, ничего примечательного. Я съела на ужин пару пирожков с кисло-сладким отваром клеа, заменявшим тут чай. Догадавшись, кто прикончил жертвенную птаху, наставница не стала больше меня ничем пичкать, лишь помогла раздеться. Солнце ещё не село, а я уже завалилась спать.

День был настолько насыщенным, что, едва прикрыв глаза, я сразу же отрубилась. Этому не мешали даже давги, маячившие где-то за рекой, о которых я совершенно позабыла.

Как оказалось, не только я, и совершенно напрасно.

Глава 3

Ночью я неожиданно проснулась. Не знаю, что меня пробудило: шестое чувство или заступничество Пресветлой Жены Создателя, пожелавшей меня спасти. Вспоминала об этом потом не раз, но так и не находила ответа. Ни тогда, ни сейчас.

Спросонья, ещё толком ничего не соображая, я спрыгнула с кровати и, стоя босиком на полу, тёрла глаза. Рассмотреть что-то в царящей вокруг кромешной тьме было невозможно. Приглушённый шорох за дверью. Потом что-то тихо звякнуло. Тихая ругань, или почудилось? Потом крики, шум. Удар в дверь. Мою! Ещё удар! Не успел замок с хрустом «поддаться на уговоры» неизвестного взломщика, как я шмыгнула под кровать и затаилась.

Тело Олы всё сделало само, я даже сообразить толком ничего не успел.

Это то меня и спасло. Тусклый свет факела, проникавший под кровать, жалобный скрип половицы под сапогом убийцы и стремительный росчерк меча подо мной, чуть не отрубивший ногу.

Почему подо мной? Потому что уперевшись босыми ступнями в резные ножки, а ладонями и локтями в доски, я распласталась, как человек-паук.

Жить захочешь, ещё не так растопыришься.

Мечом этот гад меня не достал, махнул ещё пару раз — опять мимо. Это только потом до меня дошло, чего он так ко мне прицепился. Всё ж на удивление просто. Вломился чувак в закрытую дверь, где на кровати кто-то спал. Где клиент? В окно уйти не мог, сундуки — и те на замке, значит — под кроватью. Ткнуть туда мечом, и — всё. А вот когда полоса стали не окрасилась кровью, дядя «слегка удивился». Оттого и сунул под кровать свою гнусную рожу.

Этого мне было на руку. Спрятанная спица пригодилась. Извлечённая к тому времени, она нашла свою жертву, попав ей точно в правый глаз. Ох, как он взвыл, как заголосил. Но и мне было не до злорадства. Как же я приложилась со всего маха правым плечом и локтем. Аж в глазах потемнело, и всю руку иссушило. Голова то ладно — отделалась лишь небольшой шишкой над ухом. Хорошо, что на брошенный бандюгой меч не напоролась, упав буквально в миллиметре от его острого, как бритва, лезвия.

Но хуже всего было то, что этот гад оказался не один. Пока первый давг охотился на меня, второй принялся потрошить сундуки. К тому моменту, как я «отоварила» его напарника, этот шустрый малый уже успел вскрыть самый большой из них и беззастенчиво ковырялся в нём, выбрасывая на пол мои вещи. МОИ ВЕЩИ!! НА ПОЛ!!! У-У-У ГААДДД!!!

От лютой ненависти к нему даже боль в руке притупилась. Тем временем мародёр, не теряя времени даром, как ни в чём не бывало, продолжал любимый промысел. Хотя и заметил, что под кроватью кто-то есть. Да и своему подельнику, который, вырвав из глаза иглу, завывая, катался по полу, пока не затих, даже не попытался помочь. То ли такой равнодушный изверг попался, то ли с напарником были давние счёты, то ли посчитал, что тот уже не жилец, то ли деньги и ценности позарез были нужны? Да кто их разбойников разберёт, я ж — не психолог.

Помыслы этого бандюгана мне лишь потом стали немного понятны. С его точки зрения, кто бы не сидел под кроватью, деваться ему было некуда, а лезть самому на рожон — глупость несусветная. Добыча — важнее. А может, хотел утаить что — мелкое, но особо ценное. Кто ж его знает.

К тому же меч раненого в глаз давга наполовину скрывался под кроватью, только рукоять торчала снаружи. Мне то им было не воспользоваться — слишком тяжёл. Но варяг то этого не знал. Может, считал, что я только и выжидаю момента, когда он сунется поближе, чтобы этим мечом его потом и шандарахнуть. Вот (в его понимании), и караулили мы друг дружку, ожидая, кто первым ошибётся. Он — меня, а я — его.

Так что мне оставалось только бессильно пялиться на эту сволочь, да разминать правую руку, прикидывая, удастся ли быстро выскочить и добежать до двери, чтоб он меня не достал. По всем раскладам выходило, что нет. Уж больно у этого гада условия были выигрышными. Лишь один взмах топора — и мне конец. Да что взмах, только бросить.