Дмитрий Минаев – Королевские милости (страница 60)

— Да нет, это — собирание сложных сооружений из более простых частей. Целая наука, вот.

Принялась объяснять, как могла. Пусть я сама запутаюсь, но и владыке точно мозги «запудрю». Да так, что они у него задымятся. То же мне, нашёл у кого спрашивать — у маленькой девочки, да ещё блондинки. Вот пусть едет на Западный перевал к Дару и там с ним разбирается, что да как.

— И это сработает? — с сомнением протянул лаэрииллиэн.

— А почему бы нет? Вон, акведук для подачи воды. Собран точно так же.

— Ну-у, не знаю, — с сомнением протянул владыка.

— А чего тут знать? Надо попробовать, а там видно будет. Изготовить хотя бы пробный образец.

А кстати, когда речь зашла о рессорах? Ещё зимой, или ранней весной. В общем, ещё снег не сошёл.

Кузнецы трудились вовсю. Пробовали ковать сталь и так и этак. Получалось, правда, у них не очень.

Тут нужен и метал подходящий, и знания, как его, окаянного, закалить, отпустить, нагреть… или что там ещё надо с ним сделать? Что бы он был твёрдым, но не хрупким, упругим, но не мягким, гнулся, но не сгибался и не ломался. И ещё, чтобы он… Как это называется? Усталость металла? В общем, долго «не уставал»!

Сперва частенько интересовалась, как там дела у кузнецов? Даже идею им подбросила: «сплести» прутья, из которых предстояло ковать полосу в «косичку». И тут же показала на своих волосах, как это делается. Кузнецы почесали затылки, но головами покивали. О чём-то таком они уже слышали. Вроде, так в шармахаме куют оружие. Ты смотри!

Ну а потом, сами знаете, мне стало не до рессор. Но это не значит, что ими перестали заниматься. Как оказалось, нашим железных дел мастерам самим стало интересно, можно ли воплотить мою идею в жизнь, или нет?

Короче, мы всей компанией поехали дальше, а Иора осталась на Западном перевале разбираться с моей каретой, которую делали-делали, да так и сделали. И ещё неизвестно, доделали бы когда-нибудь, если бы не энергичные понукания моей служанки. Всё-таки Иора у меня молодец!

Ну а мы, тем временем, так же неспешно, как до этого ехали к Золотому лесу, возвращались обратно. И не было в нашем путешествии ничего примечательного… Хотя нет, вру!

Уже на Западном перевале мне пришлось схлестнуться с Моороном-Наргом. Вернее, весь конфликт начался ещё до меня. Оставшиеся верными королю гвардейцы собирались покинуть крепость. Против этого ни я, ни Ламмарылхаб, ни Карраэлгар не возражали. Пусть уходят с оружием и своё барахло… котлы там, палатки, прочую походную фигню… тоже забирают. Скатертью дорога!

Но бывший комендант крепости посмел замахнуться на наргов. Дескать, каждому из гвардейцев полагается по скакуну. Ишь, губёнки раскатал!

Нет, против того, чтобы отдать запряжённых в телеги, никто не возражал. Надо же на чём-то везти имущество. Но, чтобы ещё и верхом… Ишь чего захотел!

А тут ещё неприятный инцидент с королём.

Ясное дело, Ильгемон — Моорон-Нарг нажаловался Его Величеству, а тот взял и полез разбираться.

— Ола, почему моим гвардейцам не выдали скакунов?

— Потому что они им не полагаются. Раз они все записаны пехотинцами, а не кавалеристами, так пусть ими и будут.

— Что ж им теперь, всю дорогу до столицы топать пешком? — влез неугомонный нирт.

— А хоть бы и так, не бары!

— Ола, это не порядок. Это же — моя гвардия!

— Не-е, а где я возьму столько животных, Ваше Величество? Нирт вон сколько затребовал — больше полусотни наргов. Это на два десятка человек… ну-у, две дюжины. По два скакуна на каждого. Да дворяне из вашей свиты куда скромнее!

— Но всего насчитывается более полусотни «Верных» (так окрестили себя эти гвардейцы), — упёрся Моорон-Нарг.

— Подождите, нирт, а где они? — нахмурился Ореливор Третий, — Неужели по-настоящему преданных людей осталось так мало?

— Это всё нирта… то есть лаэра. Это она сманивает гвардейцев, — не преминул «настучать» бывший комендант.

Вот же ябеда-корябеда!

— И ни кого я не сманиваю! Эти люди сами перешли ко мне на службу! У вас бы они так и остались рядовыми бойцами, а сейчас они — десятники и сержанты.

Надо же кому-то учить новобранцев!

— Погоди, Ил, и ты здесь?! — воскликнул король, увидев старого знакомого, — Я думал, ты отправишся со мной?!

— Нет уж, Вашество, дворцовой жизнью я сыт по горло! Навидался всякого. А тут всё куда проще, нет даже намёка на столичных хлыщей, которых требуется целовать в задницу. И потом, маленькая госпожа… уж не взыщите, Вашество… если прикажет кого казнить или обуздать, набив морду, своих слов не меняет. Как скажет, так и будет!

— Для тебя это так важно?

— Я - солдат! Моё дело — выполнять приказы, а не ломать над ними голову, как лучше услужить!

— Так политика, мать её! — едва слышно шепнул монарх.

— На х… такую политику! — так же тихо отозвался сержант.

Вот и поговорили!

— И всё-таки, Ола, найди им наргов. Постарайся, ты же теперь лаэра.

Блин! Ну что за жизнь! Что ж мне, опять ему в сотый раз объяснять. Сколько можно талдычить одно и то же! Ну нету у меня лишней скотины, все свободные носороги на сельхозработах. Скоро дожди затянут… настоящие, осенние… надо весь хлеб побыстрее убрать и перевезти, чтобы не сгнил на полях. Ох, чую я, что эта зима будет не лучше прежней!

— Ваше Величество, элгар Орел, так я не поняла, сколько всего нужно скакунов?

— Дай хотя бы десяток.

— Так он уже есть. Даже не десяток, а дюжина: к каждому возу по запасному наргу. Хотят их оседлать — пусть седлают. Сбруя и сёдла есть.

Честно скажу, так до конца и не разобралась, чем они драдмарские отличались от наших леворских, но Лам с Каром предпочли всё заменить на свой лад. А может, просто обновили на то, что привычнее?

— И вот что, Арлэн, не задерживай движения!

— Так точно, Ваше Величество! — нирт бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не сказав, поспешил выполнить приказ короля.

Фу-у-ух! Ну, слава Светозарному и Пресветлой! Караван двинулся в путь.

Как уже рассказывала, на протяжении обратного пути король совсем мало времени уделял тому, что происходило в моих владениях, всё время посвящая своему внуку, чему я была несказанно рада. Следуя его примеру, и свита не шастала где ни попадя.

А так всё было прекрасно: дни стояли прохладные, но солнечные — последние отголоски местного бабьего лета. Крестьяне, закончив жатву, занимались обмолотом. А тут ещё заготовка сена. К дождям нужно всё успеть, иначе как потом сушить, где хранить?

Кстати, с последним было пока не всё ясно. Эх, нужно было ещё в Золотом лесу всё обмозговать! А то стоило лишь появиться в какой-нибудь деревне, за свежим хлебом там, молоком… Не мне, а Даимберу, королю… Заодно посмотреть, чтоб гвардейцы крестьян не забижали. Хотя… иных обидишь, вон как глаза сверкают! Да и рядом, как правило, маячили табиры. Не забалуешь.

Ну и, естественно, моё общение с народом… Разве я ему не отец… то есть, не мать?!.. Как же без этого?!

Мне задавали вопросы. Сперва робко, потом они сыпались со всех сторон, целым ворохом. Как? Что? Почему?

Всех волновал главный вопрос — что делать с собранным урожаем. Нет, с моей долей всё было понятно, никто не возражал. А вот с остальным?

Видать не сладко приходилось народу, раз не было свободных излишков. Или были?

А-а-а, оказывается дело в другом. Не было проблем со сбытом. А почему?

Нет, всё-таки я была права. Если у крестьян что-то оставалось, после того, что они отложили брецью… в смысле — львиную… долю на семена и на пропитание, остатки тут же утекали через зажиточных соседей… если такие были… но как правило, через управляющего. Ведь никто ж не поедет с двумя мешками зерна в соседний город, а тем более в столицу.

Да и вообще, что надо крестьянину? Хозяйство-то натуральное. Любое поместье — замкнутая экономическая единица. Даже не ячейка общества, а государство в государстве, которое способно производить всё для собственных нужд: от гвоздей и подков, до одежды и обуви. О всяких табуретках, других предметах мебели, сельхозинвентаре… граблях там, вилах… я уж молчу.

Нет, разделение труда всё-таки было: кузнецы, шорники — сельская элита. Но они, в основном, при замках или в особо крупных селениях. Бывает ещё, когда в одной деревне лучше, чем в соседних тачают обувь, режут по дереву, вышивают узоры или бочары… это такие умельцы по изготовлению бочек, да и вообще всяких деревянных ёмкостей… славятся на всю округу.

Но опять же, это — в пределах одного поместья или двух-трёх соседних. Мелкий бартер — ты мне, я тебе. Ни о каком товарно-денежном обороте не может быть и речи, как и о крупных партиях каких-либо изделий на продажу. Некому этим заниматься, да и незачем.

Так и жили люди десятками лет, если не веками. И тут всё перевернулось с ног на голову. С этим переселением. Как-то так получилось, что у нас собрались в основном крестьяне. Ремесленников тоже было немало, но они скучковались по старой памяти «при господах»… там, где были военные гарнизоны… у Каменного моста и Западного перевала. Некоторые добрались к нам — в Золотой лес. В общем, распределились по обширной территории очень неравномерно. Может быть, со временем, эта дисгармония растряслась бы и рассосалась сама собой, но пока имелось то, что есть.

А тут ещё переселенцы всё продолжали прибывать и прибывать, прорываясь к нам всеми правдами и неправдами. Я уж начала волноваться, хватит ли продовольствия, а то как бы не начался голод. Но, вроде нет, эти лишние рабочие руки даже пошли нам на пользу. Помогли без потерь справиться с уборкой и обмолотом, а то некоторые «хозяева» от жадности засеяли столько, что и убирать было некому.