Дмитрий Михайлович – Ардагаст и Братство Тьмы (страница 71)

Наибольший трепет вызывал у жителей города зиккурат Нергала, повелителя подземного мира. Здесь, в комнате, глубоко укрытой в глиняной толще башни, собрался высший совет Братства Тьмы. Со стен глядели, ухмыляясь, зубастые и когтистые демоны, нагие крылатые демоницы-лилит, драконы со львиными и орлиными лапами. Среди собравшихся были надменные римляне, бородатые греки, чернявые горбоносые сирийцы и иудеи. Именуя себя Братством Высшего Света, все они носили тёмные одежды — в знак того, что материальный мир, в коем они вынуждены жить, тёмен, грязен и неисправим по самой своей природе. В кресле эбенового дерева восседал седовласый благообразный Менандр Самаритянин, в чародействе превзошедший даже своего учителя Симона Мага. В народе верили, что Менандр дарует избранным бессмертие и вечную молодость (сами избранные, впрочем, понимали это в духовном смысле: увековечивать нужно дух, а не низменное тело).

Высшие члены Братства, однако, не были здесь хозяевами. Об этом им напоминал вид сидевших тут же двоих халдеев с завитыми бородами, в длинных одеждах с бахромой. За спинами халдеев два высеченных на стене змееголовых демона охраняли закрытую дверь. Туда вход пришельцам из Империи был и вовсе закрыт. За ней начинался ход в подземелья, где собирались жрецы Змеи, служители древнейших богов-драконов. Даже Валенту не удавалось заручиться их доверием, а некоторые его чересчур любознательные и пронырливые ученики поплатились жизнью за попытки проникнуть в змеиные тайны.

Тем более Менандр старался сохранить перед халдеями величественный вид и говорил медленно и важно:

   — Итак, братья, войска царя Артабана по-прежнему победоносны. Они уже взяли Экбатаны и подступили к Персеполю и к Каспийским Воротам у Демавенда. Маги Ормазда с трудом удерживают святыни Персеполя, а демавендские маги Ахримана на нашей стороне. Однако Пакор привёл к Воротам орды саков и парфян. С ними — люди Братства Солнца и какие-то сильные скифские колдуны. Полагаю, лучшие из наших магов понадобятся именно там. Особенно ты, Валент, как знаток Скифии.

Валент, озабоченно перебиравший связку талисманов из человеческих костей, кивнул:

   — Да, битва за Ворота весьма важна. И всё же я прошу разрешить мне отправиться, и срочно, в Сарматию. После происшедшего в Гиперборее...

   — Один дикий сармат помешал другому напасть на Белый остров. Ты просто не на того поставил, — заметил один из иудеев.

   — На Ардагаста уже поставило Братство Солнца, и не ошиблось! Если он завладеет всеми тремя золотыми дарами, огненным сердцем Скифии...

   — Разве там решаются судьбы мира? — пожал плечами Менандр.

   — Отныне — там! — Валент обвёл пристальным взглядом собравшихся. — Вы ещё не поняли, какой соблазн для черни — Царство Солнца, или хоть его подобие, рядом, через Дунай? А когда эти скифы-росы перейдут Дунай, это будет не просто набег.

   — Приберём к рукам и скифов, — ухмыльнулся один сириец. — Мы, могущественные маги, нужны всем рабам плоти.

   — Воинам архонта Солнца не нужны ни мы, ни сам Высший Свет. Союз с нами для них — грех, а мы сами — вроде тех демонов, которых вызываем силой нашего знания, — возразил Валент.

   — Скифы бушевали здесь семь веков назад, — вмешался в разговор халдей. — В те дни от них зависело, какое из царств погибнет, а какое станет великим. И тогда они были глухи к нашей тайной мудрости и лишены почтения к нам и нашим храмам. Вы должны остановить этот народ! — Жрец властно взглянул на Менандра.

   — Гог из земли Магог, князь Рос — не он ли рвётся к золотым дарам? — выдавил из себя побледневший вдруг иудей.

Менандр заговорил всё так же медленно и величаво:

   — Знание... Из-за него нас, избранных, почитают, ненавидят и боятся. Да, у нас много врагов. Но опаснее всех те, кто презирает силу тайного знания. Они — враги Высшего Неизъяснимого Бога, к которому мы стремимся, ибо он выше Солнца и прочих архонтов со всеми их законами. И потому ничтожный царёк росов может стать для нас страшнее Тита и Пакора. Брат Валент, лети немедля на север и сделай всё, чтобы небесное золото не дало варварам процветания и могущества.

Над тёмными бурными водами моря Ахшайна, Чёрного, в ночи летел с юга чёрный дракон. На спине его уверенно сидел человек в сарматской одежде и греческом плаще. Ветер развевал выбившиеся из-под башлыка длинные волосы, вздувал чёрный с серебром плащ, обёрнутый вокруг тела. За спиной человека уныло горбился демон — толстый, клыкастый, свинорожий. Демон по имени Мовшаэль, из войска Луны, был за грехи свои отдан на семь лет в рабство к Валенту. Хозяин не мешал духу предаваться пьянству и иным порокам, коим тот был привержен ещё в александрийских притонах в бытность свою человеком. Зато постоянно посылал своего раба на всякие опасные дела, в которых запросто можно было погибнуть духовно, то есть окончательно. Вот и в этот раз пришлось лететь в дебри Скифии, навстречу Ардагасту, от которого Мовшаэль еле унёс ноги шестнадцать лет назад. Из двоих летевших на драконе демона сейчас больше напоминал Валент, надменно и безжалостно взиравший на грешную землю внизу и столь же грешное материальное небо над собой.

Чёрная равнина моря сменилась белизной заснеженной степи. Тёмные полосы прибрежной растительности окаймляли долины Днепра и Гипаниса, лиман, Белое озеро. Опустившись возле озера, Валент отослал дракона. Потом послал демона украсть коня из табуна. Лететь на драконе в Мадирканд-Метрополь, столицу Фарзоя, не стоило, чтобы не привлекать внимания. Прийти же в царскую ставку пешком означало унизить себя перед степняками: пешего бродягу могли и не пустить к царю.

В небольшой, жарко натопленной комнате мадиркандского дворца не спеша попивали из расписных чаш хиосское вино царь и маг. Фарзой был одет почти по-домашнему: при золотой гривне, но в простом тёмно-синем кафтане. На насмешливом курносом лице царя было написано, что все хитрости и интриги гостя он знает наперёд.

   — «Длинное ухо» опередило тебя, колдун! Я уже знаю, что Ардагаст возвращается со стрелой.

   — Возвращается, — кивнул Валент. — Только кем? И зачем? Кто ты теперь, царь Фарзой? Разве ты дошёл до Белого острова или хоть до Золотой горы? Сражался с демонами, аримаспами, морскими чудовищами? Или тебя принимал Аполлон-Гойтосир в Доме Солнца? Ты владеешь половиной Великой Скифии, но ты не избранник богов и даже не потомок её царей.

Лицо царя постепенно мрачнело, а маг продолжал:

   — Куда он идёт с дружиной? Не на Тясмин, к младшей жене и детям. А напрямик к порогам, к острову Перуна-Ортагна. Поспеет как раз в день рождения Митры-Гойтосира. Войдёт в пещеру... Если Чаша далась ему, могут даться и Плуг с Секирой. И тогда...

   — Этот простоватый венед никогда не умышлял против меня. И он хорошо знает: его войску не сравниться с моим.

   — Этот простак, а вернее, Вышата, предусмотрителен. Не убил Сорака с Сагдевом, не держал их в плену ради выкупа, а дал возможность сделаться великими героями. И тем самым приобрёл дружбу двух могущественных царей. Втроём они могут смести твою Аорсию. Тебе, конечно, может помочь великий царь Алании. А им — таврические скифы и Рескупорид Боспорский, давний дружок Ардагаста. Даки тоже не останутся в стороне...

   — Знаю, что нужно тебе, то есть Риму: стравить меня с моим лучшим полководцем и разжечь в степи большую войну! — сверкнул глазами Фарзой.

Некромант со скучающим видом вертел чашу в руке.

   — Мне уже нет дела до Рима: Тит обещал распять меня за связь с Нероном, а Нерон потерял все и скрывается в Парфии. Мало трогает меня судьба и твоего царства, да и всей Сарматии. Какое дело до всех этих битв мышей с лягушками ищущему пути к Высшему Свету? О, не верь мне, великий царь, и не слушай! Через пороги — прямой путь к Мадирканду. Жди, пока к тебе приедет твой верный подручный царь со стрелой Абариса. Или новый великий царь Скифии... Возможно, он даже оставит тебе твою Аорсию.

   — Какой выгоды ищешь ты, человек без племени? — хрипло произнёс царь.

   — Что может искать гражданин мира, постигающий Непостижимого Бога, если не знания? Мне интересно наблюдать вблизи свойства трёх золотых даров, к которым меня Ардагаст конечно же близко не подпустит. Как знать, не дадутся ли они тебе, почитающему Меч Ортагна?

Чёрные глаза некроманта испытующе глядели на Фарзоя. В оловянном перстне жёлтым огнём вспыхнул топаз — камень Юпитера и власти. Чтобы подчинить человека чарам, нужно знать, на какую страсть в его душе опереться. Царь криво усмехнулся:

   — А ещё ты хочешь отомстить Ардагасту за своего учителя, Захарию Самаритянина, такого же чернокнижника и пройдоху, как сам.

Фарзой был всё ещё уверен, что видит колдуна насквозь. Он медленно встал, толкнул дверь и громко произнёс:

   — Скажите Инисмею, пусть немедля готовит моих аланов к походу. Выступаем сегодня же.

За его спиной незримый Мовшаэль ухмыльнулся и отхлебнул духовной сущности вина прямо из амфоры.

Из ворот Мадирканда выезжали аланы — лучшие дружинники Фарзоя, пришедшие с ним из-за Каспия, и их дети, выросшие уже здесь. Не только всадники, но и кони были закованы в броню. Тяжело колыхалось багровое знамя с царской тамгой. Впереди ехал сам царь: на «небесном» коне в серебряной сбруе, в красном шёлковом кафтане и таких же шароварах. Поверх кафтана — панцирь маргианской стали, на плечах — красный плащ. Золотом и бирюзой сверкали пояс и ножны меча и акинака. Меч с нефритовой скобой на ножнах некогда поднёс молодому аланскому князю Фарзою посол Сына Неба. Во всём красном был и царевич Инисмей. Упрямое скуластое лицо наследника было сумрачно. Он гордо отворачивался от ехавшего за спиной царя чародея в чёрном с серебром плаще.