Дмитрий Меренков – Так было, так будет (страница 39)
Справка-объективка. Полномочный Представитель России Иван Иванович Иванов, «Середняк Р», 1948 г. р. Уроженец Донбасса. Отец Иван Фёдорович Иванов, русский, военнослужащий. Мать украинка, учительница. Национальность определена по отцу. Учился в средней школе с украинским языком. Для детей военных — факультатив. Состоял в пионерах и комсомоле. Поступил в Харьковский университет на факультет биологии, окончил в 1970 году. Отслужил 2 года в Советской Армии.
С 1974 по 2013 гг. преподаватель биологии и ботаники в средней школе посёлка городского типа Зелёный Гай.
Овдовел в 2015 году, дети: Валентина Абросимова, 1980 года рождения и Пётр, 1982 г. Р. Проживают отдельно. Пенсионер.
Резолюция куратора: Человек с двойным дном. Память недоступна для зондирования, кроме области текущих событий. Вероятно, пишет книгу, из его глубинной памяти скачали 6-ю главу повести, которую сочинял в уме, нигде не фиксируя. С такого рода блокировкой доступа к памяти сталкиваемся впервые. Очевидно, мы упустили определённые моменты развития землян.
Прошу о выявлении подобных отклонений докладывать вне очереди. Мнемозапись, сделанную вашими коллегами из центрального аппарата, прилагаю. Для учёта в работе с контингентом.
В году этак семьдесят девятом учитель ботаники Дмитрий Фёдорович Мальцев после уроков пришёл домой и — Здравствуйте деточки! Горит сигнальная лампочка на электросчётчике в прихожей. Лампочек там две, одна светится, когда датчик грабительские киловатты накручивает, другая — когда приходит срочное сообщение. И это куда хуже счёта за электричество!
Жена на звук открывающейся двери выскочила из кухни, руки в муке, лицо красное, вороньего крыла волосы толи мука испачкала, толи седина украсила. Глазки не ко времени весёлые, озвучила своё настроение: «Петька приедет!» Она сигналку не видела.
Дмитрий Фёдорович больше знал об окружающем мире, поскольку лампочку разглядел и уже понял, что поиграть с внуком в этот день не получится. Раздосадованный экстренным вызовом, ничего объяснять не стал, буркнул «Лариса, я в подвал». И всё!
Постарело весёлое личико сразу лет на десять, даже мука с волос осыпалась. Прошлым летом так же в подвал спустился, а вышел через два дня с дыркой в спине, пластырем залепленной. Врать пришлось внукам, что у деда радикулит и «На ручки» ну никак. Дети о чём-то догадывались, но молчали.
Пока открывал потайной люк подземного хода, срисовал сигнал «Экстра» ещё в трёх электроприборах. Технари насовали с десяток индикаторов, даже слова из очерёдности миганий складывались. Типа морзянки.
Люк захлопнулся, книжный шкаф вернулся на место и включились дежурное освещение вместе с речевым информатором системы «Морфей».
Система «Морфей» для организации деятельности КГБ в Особый период (Мировая война) была внедрена в далёкие 5-ти десятые, задолго до появления «Интернета» и компьютеров вообще. С тех пор неоднократно модернизировалась и технически соответствовала мировому уровню развития электроники. С приходом в 1991-м эффективных менеджеров в управление государством, плотно обмазанные грязью ГКЧП прежние руководители КГБ, успели перевести «Морфей» на баланс ВНИКИ мясомолочной промышленности, имевший негосударственные источники финансирования. Спасли от предателя-председателя Бакатина (тот самый, который сдал америкосам схему прослушки Посольства США). Однако, вывод системы из-под «государева ока» Ельцина привёл к её к частичной приватизации. Руководство ФСБ начало использовать «Морфей» в оперативных целях. Это было понятно — страна не воевала лет 50-т, какой там Особый период! А потом стало привычным. Как всякая приватизация, эта имела свою цену. Заплатить её пришлось с наступлением Особого периода в 2022-м году.
Голос информатора, синтезированный из щебетания Ларисы, пустился в объяснение ситуации. За многословием, вызванным спешностью и, похоже, недостатком опыта, нарисовались картина происшествия и команда «Фас!»
Картинка 8. Вечерним московским поездом ехали: Объект разработки, по рубрикатору «Шпионаж в пользу иностранного государства», оперативный псевдоним «Янус» с женой «Клио»; сотрудники наружки (эНэН) — пара под легендой молодожёнов плюс связник; руководитель операции. Его сняли с поезда по болезни. Вагон 6-ой. Ключ пароля для связника — слово «Гитара».
Слова «Вам надлежит принять команду» сопровождались извинениями. И обещанием знака «Почётный чекист». Дмитрий Фёдорович был настолько засекречен, что даже псевдонима не имел. В региональных Управлениях КГБ хранились на Особый период — 3-ю Мировую Войну — небольшие модули связи. По идее с началом военных действий модули активировались командой из Москвы, дублировали сигнал и транслировали на приёмники «спящих агентурных ячеек». Приёмники будили «спящих» или, выражаясь профессиональным языком, активировали агентуру, излагая задания. На первое время.
Вполне возможно, что всё было устроено по-другому. Имея дело с КГБ уверенность оставьте за порогом.
Дмитрий Фёдорович обо всём этом не задумывался, в 70-х Советский Союз казался вечным, а Приказ — руководством к действию. Он щёлкнул замком двери трансформаторной будки, декорировавшей выход из подземелья, и потопал к вокзалу. Времени до прихода московского было в обрез, о билете и речи не велось. Пролезть без очереди в билетную кассу — абсолютно нереально. Всё решали секунды, и сообразительность. Поезд Номер 509 уже тормозил перед станцией.
Вокзальные репродукторы дали ему стоянку 10 минут. «Пятьсот весёлый» — так прозвали почтово-багажный московский из-за неторопливости, прибыл на 6-й путь. У дверей вагонов кучковались обелеченные граждане и гражданки, предвкушая возможность хоть на время спрятаться в мире, где от пассажира ничего не требуется. Тебя увезут и привезут, уложат спать и напоят чаем, разбудят перед станцией назначения. Нет более открытых людей, чем попутчики, и ты наслушаешься много интересного. Если у тебя есть билет.
«Путей у Господа много» — любил цитировать Библию Дмитрий Фёдорович, имея ввиду многообразие выходов из безнадёжных ситуаций. В данном случае «Выход» открывался через распахнутую дверь вагона-ресторана. Его директор Каталина Сергеевна на остановках в ночное время выгодно продавала туземцам огненную воду. Будучи естественным монополистом, она и вела себя как позднее «Газпром», в рамках вседозволенности. Когда звякнуло стекло её вагона, поражённое огрызком бетона щербатого перрона, Каталина метнулась в нутро ресторана. Опустевший тамбур принял взлетевшего по ступенькам метателя камней и пропустил в соседний вагон. Однако, вошёл туда не провинциальный школьный учитель, суетившийся на перроне, а солидный мужчина с тяжёлым взглядом следователя по Особо Важным Делам. Состав лязгнул сцепкой вагонов, дёрнулся и покатился в ночь. Сквозь полумрак спящих плацкартных, мужчина дошёл до купейного 6-го (номер вагона и пароль сообщил информатор ещё в потайном ходе). Открывая очередную вагонную дверь углядел в коридоре молодого человека, уткнувшегося лбом в холодное чёрное окно. Откровенная безнадёга позы никак не гармонировала с дорогим джинсовым костюмом и кроссовками. «Такому красивому парню пение под гитару подошло бы больше, чем сопли на стекле!» — выдал пароль (ключевое слово Гитара) Дмитрий Федорович. Повелительным кивком головы указал на тамбур.
Парень оказался толковым и кратко обрисовал ситуацию. Объект с женой и пара разведчиков в третьем купе. Их задачу не знает. Опер из Киева отстал от поезда. Ехал в шестом купе, вещи там. Задача парня — сдать объекта наружному наблюдению в Москве. Дмитрий Фёдорович понял главное — до прибытия в Москву ситуация вмешательства не требует. Отправил паренька отдыхать и постучал в дверь шестого купе. Не ожидая ответа откатил дверь, вошёл. Интерьер для того времени типовой.
Картинка 9. Сизый дым импортных, и не болгарских, сигарет тянется в открытое окно. На столике коньяк, тоже импортный, болгарский, «Солнечный берег». Стаканы в хромированных подстаканниках, чайные ложечки, полупустые пачки «Мальборо». И всё.
— Аристократы! Без закуски пьют, понты гоняют. Таких людишек Дмитрий Фёдорович не любил, но «Попутчиков не выбирают!» К сидящим за столиком мужчинам ниже среднего возраста обратился — само радушие!
— Дорогие мои! Не извольте гневаться. Ваш третий компаньон догонять теперь будет, отстал. А у меня «двойник». На одно место два билета продали, так проводница к вам определила. Да вы курите, курите! Сам я не балуюсь, а запах нравится…
Попутчики разговор не поддержали, однако Дмитрия Фёдоровича это не останавливало. Легенду придумывают не для литературных альманахов, и он продолжил.
— Я-то в Москву за продуктами, сына женю, а шурин большой человек, директор, подсобрал колбаски, икорки, ну что из Москвы везут. Сам не пью, авторитет в деревне потерять легко, что за учитель ботаники, если пьяный… Дети увидят! Но хорошего коньяка привезу.
Сидевший по ходу поезда откликнулся.
«Ты, дед, разговор перебил. И, как мне кажется, немножко выпил. Рекомендую забраться на полку, пока не развезло, до Москвы проспишься». Лучшей поддержки легенды не придумать! Ботаник свернул из казённого одеяла подушку и вскарабкался на свободную полку. Попутчики вернулись к бестактно прерванной беседе, позабыв о вторжении провинциала.