Дмитрий Меренков – Командир среднего звена. Победителям посвящается (страница 4)
Г. А. Осипов писал: «В лесу, недалеко от опушки, где были замаскированы наши бомбардировщики, уже собрался технический состав. Укрываясь за стволы толстых деревьев, я вышел на край опушки и по самолётной стремянке залез на первый сук сосны. Глазам открылся весь аэродром. На противоположной стороне у летной столовой стояли четырнадцать немецких танков. Три из них изредка стреляли в направлении нашей стоянки самолетов. Снаряды разрывались то в одном, то в другом месте».
Очевидно, лётчик не задумывался, почему встали танки. Некогда было, каждая секунда давала шанс спасти людей и технику. Сорвали же победный марш фашистских танков бойцы, обычно воевавшие вдали от ЛБС (Линии Боевого Соприкосновения). Техсостав, проводив свои самолёты, выкатили навстречу танкам два топливозаправщика. Закрепив ремнями рули и придавив железяками педали газа пустили их по взлётке. Расстрелявшие сгоряча эти бензовозы танки вынуждены были остановиться перед озером горящего бензина, и смекалистые технари помчались догонять свои улетевшие экипажи пешком..
Снова Г. А. Осипов: «Личный состав эскадрильи, не обращая внимания на рвущиеся вокруг снаряды, начал разбирать маскировку самолетов и готовить их к вылету. Холодные моторы хлопают, сразу не набирают обороты, затем выходят на полные, и я начинаю взлет в направлении танков. Фашистские танки стреляют в упор, перед самолетом взвиваются бурые фонтаны земли от рвущихся снарядов, но самолет уже в воздухе. Таким же порядком взлетели и остальные экипажи. Пристраиваюсь к самолету Красночубенко. И вот вся группа полка в сборе. Красночубенко завел группу бомбардировщиков на скопление фашистских танков с запада на высоте шестьсот метров. Серии разрывов наших бомб накрывают вражеские танки и аэродромную столовую.
Личный состав полка, оставшийся на земле после взлета самолетов под командованием начальника штаба полка Стороженко и инженера полка Римлянда, один самолет оставил ремонтировать, один неисправный СБ сжег, перешел вброд реку Угру». Три дня лесами наземные экипажи выбирались из окружения. В речке или ручье утопили свои чемоданы. Осмотрели оружие. У одного из воинов в кобуре вместо пистолета оказался бритвенный набор. Потом примерно 3 дня шли к своим, ночами, в след за немецкими танками. Голодные. Наткнулись на небольшой хуторок. Скорее всего, это был просто дом лесника. Там уже побывали немцы и всё раскурочили. Наши нашли в сарае под сеном ведро куриных яиц. Налили воды и сварили на костре. Без соли и без хлеба все они были съедены. После этого смотреть на вареные яйца не могли долго! В этом походе Николай впервые столкнулся с удивительным явлением, которое многие называют везучестью. Переправлялись вброд через лесной ручей, шли гуськом. Увидел на песчаном дне опасную бритву и наклонился за ней. Услышал странный всхлип позади, обернулся, успел подхватить падавшего в воду моториста, шагавшего следом. Технари кинулись к заросшему кустами берегу, сулившему спасение. Только Николай всё тащил мертвого товарища, ожидая следующего выстрела, который так и не «грянул». Наскоро похоронив убитого, двинулись дальше, к фронту. Ту самую золлингеновскую бритву Николай обнаружил в брючном кармане, хотя совершенно не помнил, как она попала в этот карман. Не нашлось объяснения и её появлению на дне ручья. Прошёл с ней всю войну, а когда проросла щетина на лице старшего сына, подарил ему. Позже сталкивался с подобными «счастливыми случаями» – невзорвавшиеся бомбы, осколок, срезавший каблук. Ни одного ранения за всю войну. Привык к везению!
пешком по самолётному
Авиационным специалистам приходилось осваивать разнообразие воинских специальностей, обеспечивая полёты. Так, одно время завезли немцам многопрофильные бомбы-лягушки. Они и посыпались на наши аэродромы. Разбросанные повсюду «лягушки» представляли большую опасность как для людей, так и для самолетов. При малейшем касании «лягушка» взрывалась, поражая осколками.
Кассетная бомба SD 2.Free internet
Команды солдат БАО (Батальона Аэродромного Обслуживания) слишком медленно, как казалось со стороны, очищали от «лягушек» стоянки, рулёжные дорожки и летное поле. БАО были привязаны приказом к «своим» аэродромам и уходили с них в 41-м последними, выпустив или уничтожив базировавшиеся там самолёты.
Командир авиаполка кричит на командира батальона обслуживания:
– Почему до сих пор аэродром не очищен от «лягушек», битой и горелой техники?
Лётчик среднего роста и сложения, одет в кожаное пальто-реглан, хромовые сапоги, гладко выбрит, а подворотничок гимнастёрки сияет белизной. Он только что вернулся из боевого вылета, из-под огня зениток и атак истребителей, из адского пекла над линией фронта. Аэродром в 15-и минутах лёта от ЛБС кажется ему глубоким тылом.
– За эту войну ваш полк уже пятый на аэродроме, а я один. Днями и ночами немец бомбит. Когда же мне успеть убрать все эти проклятые «лягушки» и битую технику? Мне кормить вас надо, горючее, и бомбы подвозить, – устало отвечает командир батальона. Рослый, под два метра, одетый в комбинезон – форма пришла в негодность при тушении бензохранилища, а подходящий размер попробуй найти. Щетина сизо-чёрная, хотя брился вчера.
– Я буду докладывать в штаб армии, что не могу выполнять боевую задачу! – кричит лётчик.
– Докладывайте, – так же тихо отвечает командир батальона. Голос сорвал там же, где прожёг бриджи и гимнастёрку. Где полыхал бензин и рвались немецкие бомбы. С замусоренной полосы лётчик как -нибудь взлетит. А вот без горючего – нет!
«Для того чтобы очистить аэродром от „лягушек“, штурман полка Кравец сформировал три команды стрелков-радистов с карабинами. Они прочесывали аэродром и расстреливали обнаруженные „лягушки“ из карабинов с расстояния 30—35 метров. Инженер полка Я. М. Римлянд применил для уничтожения „лягушек“ еще более эффективный способ. Длинный стальной трос он приказал взять за концы мотористам и заставил их волочить трос по аэродрому. „Лягушки“, задетые тросом, подпрыгивали и взрывались, а трос тащили дальше, внимательно пол ноги смотря. Общими усилиями к вечеру аэродром был очищен от „лягушек“ и готов к полетам». Осипов Г. А. «В небе бомбардировщики».
Горечь первых поражений и потерь не вызвала у летчиков, штурманов и стрелков-радистов сомнений в том, кто победит в этой войне. Люди искали тактические приемы и способы как выстоять в борьбе с врагом и как его победить.
За три с лишним месяца непрерывных боевых действий днем и ночью во взаимодействии с войсками 24-й и 49-й армий полк уничтожил на аэродромах и в воздушных боях 76 самолетов, 86 танков, множество автомашин, артиллерийских орудий, железнодорожных вагонов, солдат и офицеров противника. Полк понес тяжелые потери. От истребителей и зенитного огня противника было потеряно 23 самолета и 55 человек летного состава. (allaces.ru) Но даже в этот тяжелейший период войны командиры не забывали награждать техсостав. Правда, в наградном листе не упоминали лихую атаку бензовозов, опасались недоверия высших штабников. Медаль «За боевые заслуги» Николай получил за тяжёлый труд по ремонту самолётов. Собрав весь летный состав, командир полка рассказал о положении на фронте и боевых задачах, с горечью сообщил, что 5 октября в Знаменке немецкие танки напали на штабы ВВС 24-й армии и Резервного фронта, где были уничтожены и пропали пятьдесят представлений командования 57-го бомбардировочного полка на награждение личного состава орденами и медалями.
Наградной лист. Первая медаль. https://pamyat-naroda.ru/
Сменив за пять дней до десятка аэродромов, остатки полка 10.10.41 г. собрались на аэродроме Дракино, где полк вошел в состав 38 АД (Авиа Дивизии ВВС 49 армии, Западный фронт). К этому времени полк имел 6 СБ в Дракино и один неисправный СБ оставался на аэродроме Липицы. Положение было катастрофическим, фронт трещал. Весь день через аэродром брели в сторону Серпухова на восток разрозненные группы и одиночные солдаты, потерявшие в боях свои части. Заросшие, измученные, в грязных шинелях, с кое-как перевязанными ранами и потухшими глазами, они ничего не просили, только спрашивали, как пройти на Серпухов.
Техсостав и всех, кто подвернулся под руку, отправили в деревню Дракино закрывать брешь (дыру!) в обороне. Линия Боевого Соприкосновения поделила Дракино, враги заняли оборону по сторонам улиц. Немцы окончательно выдохлись, тылы отстали, ни горючего, ни патронов, ни еды, ни шнапса. Кричали: рус, не стреляй, мы тоже не будем. Нашим тоже воевать было нечем: снятые с неисправных самолётов авиационные пулемёты и пистолеты. Так и сидели в уцелевших домишках дня три. Подошли на смену сибиряки, технари вернулись на аэродром, починили бомберы и те разутюжили «немецкую» половину деревни.
Дракино (Серпуховской р-н) – рубеж обороны 49 армии. В пойме р. Ока располагались полевые аэродромы истребителей и бомбардировщиков. Один из объектов показа – памятник летчикам 49 армии, валы древнего города-крепости Лобынска, церковь 17 века. Туристический маршрут: Серпухов – - Дракино – Кременки.
Ввиду опасной близости противника и отсутствия сплошной линии фронта, 15 октября 57-му БАП приказали перелететь в Каширу, а затем в Гридино. С запада хорошо слышался звук выстрелов немецких орудий и гром разрывов, уханье канонады наземного боя. Но осенняя низкая облачность не позволяла взлететь в течение всего дня. Вечером командир полка приказал под каждым самолетом выставить дежурного моториста со спичками и бензином, для того чтобы поджечь самолеты в случае прорыва немцев на аэродром. К счастью, это не понадобилось. За время боевых действий под Москвой инженерами и техниками было эвакуировано с линии фронта шесть подбитых бомбардировщиков и восстановлено после крупных повреждений в боях шестьдесят два самолета.