Дмитрий Медведев – Это было под Ровно. Конец «осиного гнезда» (страница 38)

Только немцы могли здесь появляться.

В полной готовности Кузнецов и Струтинский поехали на машине по маршруту, где ходил Даргель. Время было выбрано такое, когда Даргель должен был идти из рейхскомиссариата в свой особняк. Успех решала минута.

Стоять на улице с машиной и ждать было рискованно. У

особняка Даргеля постоянно дежурил один фельджандарм; на улице Шлоссштрассе их было несколько. Кроме того, за две минуты до выхода Даргеля из рейхскомиссариата появлялись жандарм в чине фельдфебеля и агент гестапо в штатском. Они шли впереди Даргеля, просматривая, нет ли чего подозрительного.

Кузнецов и Струтинский решили устроить дежурство в переулке, откуда был виден выход из рейхскомиссариата.

Точно в 14 часов 30 минут из парадного хода рейхскомиссариата вышел генерал и с ним адъютант в чине майора, с красным портфелем под мышкой.

– Они, – сказал Кузнецов. – Коля, газ!

Машина быстро догнала обоих гитлеровцев. Кузнецов вышел из машины с револьвером в руке, подошел сзади к

Даргелю и его адъютанту. Те, заслышав шаги, обернулись.

Кузнецов в упор трижды выстрелил в генерала, потом в его адъютанта, и, когда те упали, он еще по разу выстрелил в них. Кузнецов прыгнул в машину, Струтинский дал полный газ, и она вмиг скрылась из виду. Все это произошло в течение каких-нибудь двух минут.

При выстрелах люди, которые шли по улице, кинулись врассыпную. Произошло это во время обеденного перерыва, и людей было много. Окна домов захлопнулись, а когда все опомнились, машины и след простыл.

Кузнецов был уже у нас в лагере, когда дня через два после этого разведчики Куликов и Галузо принесли из

Ровно немецкие и украинские газеты. Николай Иванович с нетерпением схватил газеты, начал читать и… обомлел.

Оказывается, убит был не Даргель, а имперский советник финансов доктор Ганс Гель и его адъютант Винтер. Гель совсем недавно приехал в Ровно, чтобы выкачивать налоги с населения.

– Ай, Николай Иванович, как же это вы опростоволосились! – сказал я Кузнецову.

– Наваждение, определенно наваждение! Я отчетливо помнил лицо Даргеля. Опять же этот адъютант с красным портфелем. Что все это значит? – не переставал удивляться

Кузнецов.

Как после выяснилось, Гель действительно был похож на Даргеля, а поскольку Кузнецов только один раз видел его, он мог ошибиться. Но ошибка эта была исправимой.

Через десять дней после убийства Геля Кузнецов и

Струтинский снова приехали в Ровно. Кузнецов теперь уже был в чине гауптмана – капитана (обер-лейтенанта в немецкой форме разыскивали).

На «оппеле», перекрашенном в черный цвет, стоял другой номер. Также среди белого дня, в 14 часов 30 минут, на том же самом месте Кузнецов метнул противотанковую гранату в Даргеля и его адъютанта. Оба они упали. Небольшой осколок гранаты попал в левую руку Николая

Ивановича, но это не помешало ему быстро сесть в машину. На этот раз опасность была большая. Недалеко стояла немецкая дежурная машина – Струтинскому пришлось проехать мимо нее. Гестаповцы метнулись к своей машине, но шофер, видимо, перепугался и никак не мог завести мотор, а когда завел, черный «оппель» уехал уже далеко.

Началась погоня. На окраине города гестаповская машина уже была видна Кузнецову.

– Сворачивай влево! – крикнул он Струтинскому, заметив, что впереди них идет такой же «оппель» черного цвета.

Струтинский свернул в переулок, потом в другой. Погони не было видно.

Гестаповцы продолжали гнаться за «оппелем», но не за тем, где находились наши товарищи.

Уже за городом немцы поймали «преступников». Они нагнали черный «оппель» и открыли по нему стрельбу.

Пуля попала в покрышку, и «оппель» на полном ходу, резко повернув в сторону, свалился в кювет. Из машины гестаповцы вытащили полумертвого от страха немецкого майора, избили его и увезли в гестапо.

Кузнецов и Струтинский благополучно вернулись на «зеленый маяк», а оттуда в лагерь.

Но, как выяснилось позже, Даргель не был убит. Граната упала в бровку (кромку) тротуара, осколки и взрывная волна ударили главным образом в обратную сторону.

Даргель был оглушен и тяжело ранен, и его тут же вывезли в Берлин. Карьера правительственного президента кончилась.

А из Берлина вскоре последовал приказ о снятии начальников ровенского гестапо, фельджандармерии и многих видных сотрудников этих учреждений.

Шум, поднятый в связи с этими актами возмездия, радовал советских людей: и здесь, во вражеском тылу, шла расплата с гитлеровскими захватчиками!

Гитлеровцы, назначенные на освободившиеся посты, тоже не помогли оккупантам.

А на «зеленом маяке» вновь началась подготовка. Здесь только что перекрасили недавно уведенную из гаража рейхскомиссариата машину «мерседес». Машина еще не высохла, когда Кузнецов и Струтинский уселись в нее, чтобы ехать в Ровно.

– В один приличный день заметят, что краска свежая, вот и попадетесь, – предупреждал Коля Маленький.

– А мы поедем побыстрее, вот краска и просохнет, –

отвечал ему Струтинский.

Блестя свежей краской, «мерседес» с Кузнецовым и

Струтинским подъехал к Ровно. У заставы их остановили.

– Хальт! Ваши документы.

Кузнецов предъявил документы на себя и на автомашину. Их пропустили. Но проехали квартал – снова застава:

– Хальт! Ваши документы!

Кузнецов возмутился:

– Позвольте, у нас только что проверяли!

Жандарм доверительно пояснил:

– Извините, но сегодня на каждом шагу будет проверка: мы ловим бандитов, одетых в немецкую форму. – И, просмотрев документы Кузнецова, он добавил: – Пожалуйста, проезжайте.

– Коля, сворачивай в ближайший переулок. Этак где-нибудь да нарвешься, – сказал Кузнецов Струтинскому. Проехав квартал, Струтинский свернул в переулок. На углу Николай Иванович остановил «мерседес» и вышел на мостовую.

– Коля, смотри за главной улицей, а я буду помогать немцам.

Через несколько минут Кузнецов остановил проезжавшую машину:

– Хальт! Ваши документы!

Проверил и пропустил. Потом видит – идет вторая машина. Он поднял руку. Машина остановилась.

– Хальт! Ваши документы!

Ему отвечают;

– Господин капитан, у нас уже три раза проверяли!

– Извините, но сегодня на каждом шагу будут проверять: мы ловим бандитов, одетых в немецкую форму.

Не успела отъехать эта, показалась новая.

– Хальт! Ваши документы! – грозно приказывает Кузнецов.

– Не беспокойтесь, господин капитан, – говорит один из пассажиров, показывая гестаповский жетон, – мы ловим того же бандита. – И, улыбаясь иронически – что ж, мол, дружок, своих не узнаешь, – поехали дальше.

Два часа проверял Кузнецов документы, пока Коля

Струтинский не сказал ему, что на других улицах заставы уже сняты. Тогда они сели в свою машину и спокойно поехали.

Когда-то на параде Кузнецов и Валя видели на трибуне необыкновенно толстого человека. Это был генерал Кнут, заместитель рейхскомиссара Украины по общим вопросам и руководитель грабительской конторы «Пакетаукцион».

Грабеж населения был профессией Кнута; все достояние конторы «Пакетаукцион» состояло из награбленного.

Сам Кнут наиболее ценное отбирал для себя лично. На этом деле он несказанно разбогател и так разжирел, что ему трудно было ходить. Выглядел он точь-в-точь, как большая свиная туша.