Дмитрий Мазуров – Убийца архимагов (страница 3)

— Ты даже не представляешь, как много для меня значит то, что ты сделал. Ты уничтожил тех, кто виновен в смерти моих родителей. Ты дал мне возможность отомстить за них, — она кивнула на могилу. — Когда я просила тебя помочь, я не верила, что это возможно. Я просто ухватилась за соломинку. Думала, что моя месть останется лишь мечтой, которая будет гореть во мне до конца моих дней. Но ты сделал это. Ты пришёл в мою жизнь, когда я уже потеряла надежду, и перевернул её.

Она замолчала, и я почувствовал, как ледяной ветер снова коснулся моего лица. Где-то вдалеке каркнул ворон, и я снова подумал о том, как много всего изменилось с тех пор, как я покинул башню Кроу. Тогда я был просто учеником, который искал силу. Теперь я был тем, кто мог уничтожить целый магический род. И это было одновременно и страшно, и правильно.

— Это было не только ради тебя, — сказал я, чувствуя, как в груди разрастается странное тепло. — Вэнсы были угрозой для всех нас. Они слишком долго оставались безнаказанными, слишком долго давили на тех, кто был слабее. Их падение было неизбежно. Я просто ускорил процесс.

— Может быть, — она покачала головой, и на её губах появилась та самая улыбка, которую я так ценил. — Но я знаю, что ты сделал это и ради меня. Ты дал мне то, чего я не могла получить больше нигде. Ты дал мне покой. Ты даже не представляешь, как тяжело было жить с этой ненавистью внутри. Она сжигала меня изнутри, лишала сил, не давала дышать полной грудью. А теперь… теперь я могу дышать.

Она снова посмотрела на надгробие, и я услышал, как она прошептала:

— Я помню, как впервые увидела тебя, — сказала Астрид, и её голос стал чуть твёрже, будто она набиралась сил. — Ты был таким… странным. Непохожим на других. Ты смотрел на мир так, будто видел в нём что-то, чего не видели остальные. И я не понимала, что это было.

— А теперь понимаешь? — спросил я, хотя уже догадывался, что она скажет.

— Теперь — да. Ты видел не то, что есть, а то, что может быть. Ты всегда искал возможность изменить мир, сделать его лучше. И ты делал это. Не для себя, а для тех, кто нуждался в помощи. Даже создание Гильдии… Ты ведь сделал это не для себя. Нет. Ты создал её, чтобы помочь другим. Ты мог бы просто пройти мимо, Фауст. Мог бы сказать, что это не твоя война. Но ты не сделал этого. Ты взял на себя чужую боль и превратил её в свою силу.

Я не знал, что ответить. Её слова тронули меня глубже, чем я мог предположить. Я привык думать о себе как о человеке, который движим холодным расчётом и стремлением к силе. Я привык, что мною движут выгода и прагматизм. Но Астрид видела во мне что-то другое. Что-то, чего я сам не замечал. И это заставляло меня смотреть на себя иначе.

— Спасибо… Что веришь в меня, — сказал я, и мой голос прозвучал тише, чем я планировал.

— Ты стал сильнее, но ничуть не изменился, — улыбнулась она, посмотрев на меня.

Она поднялась с колен и стряхнула пыль с платья. Её лицо было спокойным, но в глазах я всё ещё видел отблеск пережитой боли. Она снова посмотрела на надгробье, и я услышал, как она прошептала:

— Спасибо, папа. Спасибо, мама. Я не забыла вас. И я вернусь. Обязательно вернусь.

Мы постояли ещё немного в тишине, а затем двинулись обратно к воротам кладбища. По пути я снова заметил букет полевых цветов, который лежал у подножия камня, и понял, что это был не просто жест. Это было обещание. Обещание, которое она дала себе много лет назад — вернуться сюда, когда всё закончится, и сказать родителям, что их дочь выжила и отомстила за них.

— Фауст, — окликнула меня Астрид, когда мы вышли за ворота и снова оказались среди живого города.

— Да?

— Спасибо, — сказала она, и в её голосе я услышал искреннюю благодарность. — За то, что пришёл. За то, что был рядом. За то, что ты исполнил своё обещание, хотя мог бы забыть о нём. Ты — единственный, кто не предал меня.

— Я всегда держу свои обещания, — ответил я, и она показала ту улыбку, которая делала её по-настоящему красивой.

Когда мы вернулись в столицу, город уже жил своей привычной жизнью. Торговцы открывали лавки, дети бегали по мостовой, а где-то вдалеке слышалась музыка. Астрид остановилась на перекрёстке и посмотрела на меня. Её лицо было спокойным, но я видел, как она глубоко вздохнула, будто вбирая в себя воздух свободы.

— Я пойду к себе, — сказала она. — Мне нужно немного побыть одной. Переварить всё это. Но спасибо тебе. За всё.

— Всегда пожалуйста, — кивнул я.

Она развернулась и быстро зашагала по улице, но на полпути обернулась и крикнула:

— Фауст! Ты ведь знаешь, что я всегда рядом, если тебе понадобится помощь?

— Знаю, — ответил я. — И ценю это.

Она улыбнулась и скрылась за поворотом. Я постоял ещё мгновение, глядя ей вслед, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, которое я не мог объяснить. А затем направился в особняк Гильдии. Мне нужно было поговорить с Шеем. Ситуация с архимагом требовала моего внимания.

Шей встретил меня в комнате совещаний. Его лицо было бледным, осунувшимся, будто он не спал несколько ночей подряд. Что было правдой. На столе перед ним лежали свежие донесения, и он нервно перебирал их, явно пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какую-то нить, которая могла бы помочь нам.

— Фауст, — сказал он, когда я вошёл, и его голос звучал глухо, почти шёпотом. — Хорошо, что ты пришёл. Ситуация начинает выходить из-под контроля.

— Что случилось? — спросил я, садясь напротив и чувствуя, как усталость накрывает меня с головой.

— Вальдемар, — Шей провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Он перекрывает городу кислород. Люди боятся даже говорить о нём.

— То есть он просто запугивает всех вокруг, надеясь, что кто-то сорвётся и выдаст себя, — задумчиво произнёс я. — Грубо, но действенно. Особенно для того, кто не знает, куда именно копать. Он сеет страх, и страх делает за него половину работы.

— Да, — кивнул Шей. — Впрочем, не всё так плохо. Пока он занят поисками, другие рода, которые раньше боялись даже пискнуть против Вэнсов, начали действовать. Сначала пошли слухи, а потом и реальные действия. Земельные споры, судебные иски, попытки перекупить бывших союзников Вэнсов. Некоторые даже открыто заявляют, что Вэнсы получили по заслугам и что их падение — это справедливое возмездие за годы тирании. Разумеется, так нагло себя ведут только те, кому есть чем или, вернее, кем отвадить архимага.

— Они почувствовали слабость и решили добить, — усмехнулся я. — Это хорошо. Это отвлекает внимание от нас. Вальдемар теперь будет вынужден разбираться не только с поисками убийц, но и с тем, как удержать остатки влияния своего рода. Чем больше врагов у него появляется, тем меньше времени он может уделять нам.

— Именно, — Шей открыл один из отчётов и пробежал по нему глазами. — Род Торнтон уже подал иск на несколько поместий, которые раньше принадлежали Вэнсам. Они действуют быстро и агрессивно, словно ждали этого момента десятилетиями. Род Блэквуд по дешевке перекупил их долю в портовых складах — это был удар по финансовой мощи Вэнсов. Даже мелкие дворяне, которые раньше не смели поднять головы, теперь пытаются урвать свой кусок. Город кипит, Фауст. Все хотят получить выгоду от падения одного из древнейших родов. Аристократы, купцы, даже некоторые чиновники — все рвутся к добыче.

— Это хорошо, — кивнул я. — Но мы не должны расслабляться. Вальдемар не дурак. Он всё понимает. И он не остановится, пока не найдёт виновных. Его терпение не бесконечно, но явно больше, чем у обычных людей.

— Я знаю, — Шей отложил отчёт и посмотрел на меня долгим взглядом. — Но есть ещё одна проблема. Пока мы пытаемся перекрыть ему доступ к информации, он начал искать другие пути. Сегодня утром наши люди заметили, что он отправил посыльных к нескольким влиятельным семьям. В одной из них был наш человек, работающий слугой. Он прочитал послание. Вэнс уже понял, что его собственная сеть разрушена, и теперь пытается банально купить информацию у других.

Я замер. Это было опасно. Если Вальдемар заплатит достаточно, то кто-то может что-нибудь и раскопать. Но в то же время это был шанс. Да, шанс для нас самих…

— Это хорошо. Даже отлично, — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение. — Это значит, что скоро он дойдёт и до Гильдии. Этим мы и воспользуемся. Мы можем дать ему ту информацию, которую хотим. И сделать так, чтобы он никогда не нашёл правду. Мы переиграем его в его же игре.

— Ты думаешь, это сработает? — спросил Шей, и в его голосе послышалось сомнение. — Он — архимаг, Фауст. Он пережил столетия. Он, наверное, видел сотни таких попыток. Уж чего-чего, а опыта ему не занимать.

— Вот только большую часть времени он провёл в уединении, — покачал я головой. — Это наш шанс. Мы не можем победить его в открытом бою. Значит, мы должны переиграть его.

Шей смотрел на меня долгим взглядом, и я видел, как в его глазах борются страх и решимость. Он понимал, что это риск. Огромный риск, который мог стоить нам всего. Но он так же понимал, что других вариантов у нас нет. Мы загнали себя в угол, и теперь оставалось только идти вперёд.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я подготовлю людей. Мы сделаем так, чтобы он пришёл именно к нам. У нас есть несколько проверенных информаторов, которые смогут выйти на его людей и предложить свои услуги. Мы создадим для него идеальную картину — ту, которую он захочет увидеть.