Дмитрий Матвеев – Севера (страница 8)

— Андрей Владимирович, лес стал другим!

— Что-что?

— Ты Андрей Владимирович, слушай меня. Я в этом лесу всю жизнь прожил, я тут каждую тропку знаю, каждое дерево. Сейчас лес другой стал, совсем другой.

Проводника, обычно неторопливого и немногословного, будто подменили. Он говорил торопливо, сбивчиво, порою путаясь в словах. Из его речи разом исчезли все фирменные словечки вроде «однако», «мало-мало» и прочий сомнительный национальный колорит. «Вот же шибануло мужика», — подумал Бородулин. — «Даже говорить нормально начал. Видимо, действительно что-то серьезное». Юра же тем временем подбежал к исполинской сосне на краю поляны. Андрей вынужденно последовал за ним.

— Это дерево я знаю. На нем — вон — сорочье гнездо. Это тоже знаю, — он указал на соседнюю сосну, — у нее верхушка сломлена. А вон то, — он махнул рукой в сторону, — чужое дерево, не было его здесь.

— А как ты узнал, что это другое? — спросил Андрей.

— В том дереве дупло было, белка жила. В этом нет дупла, нет белки. Чужое дерево, чужой лес.

— Как же так может быть? Лес не может перемениться.

— Ты начальник, Андрей Владимирович, ты и думай, как случилось. А я говорю тебе, что лес стал другой.

Якут отошел в сторону и, присев на чурбачок, принялся набивать табаком свою трубку, а Бородулин задрал голову и некоторое время разглядывал переплетенные ветви деревьев. Нет, все же какая-то муть. Даже если допустить такую безумную вещь, что дерево подменили, как ветки-то целыми остались? И на земле обломанных сучьев не видать. Андрей вздохнул. Мало ему проблем, теперь еще и это. И ведь все выглядит, казалось бы, одинаково: такие же деревья, те же растения в подлеске… Но кто его знает, может, действительно отличия есть. Зимин вернется, надо будет расспросить.

Чай в кружке безнадежно остыл. Андрей, выплеснул его в кусты, слил остатки из ведра в небольшой котелок, подогрел, налил себе по новой. Но не успел он сделать и пары глотков, как из лесу практически вывалился Михайленко. Вид у заместителя был еще тот: его еще недавно новенький чистенький камуфляж был местами испачкан, а местами продран, на лице багровели две свежие царапины. Он тяжело дышал, на спине и подмышками темнели пятна пота.

— Их там нет! — зло сказал он, обращаясь к Бородулину. — Вы понимаете? Ничего нет!

— Успокойтесь, Станислав Наумович, присядьте и расскажите обо всем подробно. И, пожалуйста, верните мне мой карабин.

— Ах, да… Михайленко сбавил тон, вернул оружие владельцу (Андрей не преминул ревниво осмотреть и проверить свою «сайгу»), и плюхнулся рядом.

— Андрей Владимирович, я сбегал на то место, где был лагерь наших конкурентов. И вы понимаете, ничего не нашел. Ни тел, ни вещей, ни следов — абсолютно ничего. Даже места этого не нашел. Вот… нехорошие люди.

Заместитель явно хотел покрыть тех людей, и отнюдь не лаком, но в последний момент все же удержался.

— Скажите, а что вы так подхватились? — Поинтересовался Бородулин. — Я понимаю: дорогая вещь, редкая. Но чтобы вот так? Я бы, если честно, сломя голову в лес не рванул.

Михайленко сверкнул глазами, в его голосе явственно лязгнул металл.

— Никому, понимаете? — отчеканил он. — Никому еще не удавалось отобрать у меня оружие!

Он отвернулся, машинально схватил отставленную Андреем кружку с чаем, в два глотка выхлебал ее до дна, потянулся поставить на место, и лишь тогда сообразил, что сделал. Он смутился, даже немного покраснел и принялся витиевато извиняться.

— Станислав Наумович, — прервал его Бородулин. — бросьте. Я вижу, в каком вы сейчас состоянии. Но если вам так уж это важно, то в качестве извинений добудьте мне кружку чая. Да и себе тоже — я вижу, вам одной было мало.

Михайленко удалился, но довольно быстро вернулся, неся в руках две кружки, свою и начальникову. Протянул одну Андрею и присел рядом.

Андрей принял кружку, отхлебнул глоток, другой.

— Станислав Наумович, — начал он. — Пока вы сайгачили по лесу, здесь, на поляне, обнаружилось несколько совершенно необъяснимых фактов. У меня такое чувство, что случилось нечто очень и очень странное, антинаучное и логически необъяснимое. А с чего вы взяли, что вашу винтовку украли?

— Но…

Этот вопрос поставил заместителя в тупик. Он на несколько секунд замер с остановившимся взглядом. Андрей же спокойно отпил еще глоток чаю.

— Э-э-э… — озадаченно протянул Михайленко, — Андрей Владимирович, но… она ведь исчезла! Я прекрасно помню, куда я ее положил. А когда мы очнулись, ее на месте не оказалось. Я практически уверен, что нас усыпили какой-то гадостью, скорее всего, аэрозолью, а пока мы были в отключке, утащили винтовку.

— Вы сейчас слишком эмоциональны, Станислав Наумович. Попробуйте трезво и холодно сопоставить факты. Вот смотрите: никого их нас не тронули. Хотя вполне могли в отместку за своих. Далее: ваши трофеи — не дергайтесь, я прибрал рюкзачок, — остались нетронутыми, остался мой карабин, ваш пистолет, как я вижу, тоже на месте.

— Ну… — смутился Михайленко, помолчав, — Извините, Андрей Владимирович, я поспешил с выводами. Но ведь есть факт — оружие пропало. А это, я открою вам небольшую тайну, единственный полноценный автомат в этом лесу.

— Да, я помню — вы что-то меняли в механизме.

— Вот именно.

— Тогда непонятно, почему не взяли принесенные вами затворы от автоматов.

— Да, действительно непонятно.

Заместитель серьезно задумался.

— А что касается пропажи лагеря ваших противников, у меня есть одно предположение, даже почти уверенность. Я сейчас жду своих людей с докладами, но мы с вами тоже можем кое-что проверить. Вы помните, где мы стреляли рябчиков?

— Помню. Это примерно километрах в трех отсюда. Там еще такая приметная скала.

— Вот именно. Давайте снова прогуляемся туда.

— Давайте. Только, если вас не затруднит, дайте мне хоть какое-нибудь оружие.

— Вас устроит гладкоствольная «сайга»?

— Вполне. Я сейчас не в том положении, чтобы выбирать.

Глава 5

Три километра — это, максимум, минут сорок ходьбы. Они не кружили, не петляли, но шли уже почти час, а той самой скалы видно не было. Андрей остановился.

— Мы прошли как минимум в полтора раза дальше, но места не нашли, а скала, если помните, была видна издалека. Думаю, эксперимент стоит завершить.

— Но, может, мы где-то ошиблись, вошли не там, или свернули?

— Никаких ошибок, я хорошо ориентируюсь в лесу. Мы шли прямо, как и в прошлый раз, никуда не сворачивали, но той скалы видно не было. Кстати, вы заметили, что рябчиков тоже нет?

— Ну что ж, давайте попробуем вернуться. Пойдем прямо назад, и должны выйти к лагерю. Пошли?

— Пошли.

Метров через двести Михайленко вдруг резко присел и дернул Андрея за рукав, вынуждая опуститься рядом.

— Смотрите, — шепнул он, указывая взглядом налево.

Андрей посмотрел. Сперва ничего не увидел, хотел сказать об этом заместителю, но тут неподалеку качнулась ветка, потом еще, и меж деревьев показался силуэт человека в лесном камуфляже. В фигуре была некая странность. Андрей не сразу понял, в чем дело, но все-таки сообразил: на груди человека был виден лифчик разгрузки с запасными магазинами, но оружия в руках или на плече не было. Следом за ним появился еще один, в таком же камуфляже и тоже с пустыми руками. Люди о чем-то поговорили, затем повернулись и пошли дальше, забирая к востоку.

— Я так и думал, там были не все, — тихонько сказал Михайленко и принялся снимать с плеча карабин. — Нет, далековато для гладкого ствола. Позвольте ваш, Андрей Владимирович.

— Не думаю, что стоит это делать. Вы видели? У них в руках нет винтовок. Вам не кажется, что это странно? Два человека в тайге без оружия. И еще мне показалось, что они несколько растеряны. Вы не заметили, Станислав Наумович?

— Пожалуй, вы правы. Но если они без винтовок, значит, недалеко их лагерь. Давайте попробуем проследить.

— Давайте попробуем.

Вслед за людьми в камуфляже они крались с полкилометра, но никакого лагеря не нашли. Зато вот эти двое часто останавливались, крутили головами, осматриваясь, и шли дальше. В конце концов Бородулину это надоело.

— Станислав Наумович, судя по поведению этих людей, я бы сказал, что они заблудились. Думаю, дальнейшее преследование не имеет смысла.

Тот какое-то время молчал, хмурился, покусывал губы, и, наконец, ответил.

— Да. Я с вами согласен.

— Тогда давайте возвращаться. Если мои предположения верны, им сейчас совсем не до нас.

— Что ж, давайте вернемся. У меня скоро сеанс связи, я должен доложить обо всем своему начальству.

Через час они были в лагере. Все, кого он отправлял с поручениями, уже вернулись. Народ бывалый, не первый раз в тайге, многое повидали, и сейчас, на первый взгляд, вели себя обычно. Вот только Бородулин тоже был далеко не новичком. Он сейчас ясно видел: за напускным спокойствием у «старичков» кроется нешуточная тревога.

По опыту Андрей знал: далеко не всё, о чем говорится среди руководства, стоит слышать остальным. Кроме того, он уже догадывался, что сейчас ему скажут. Вот только объявлять об этом прежде, чем сам будет уверен на двести процентов, не хотел. Он отвел свой актив в сторонку, так, чтобы нельзя было случайно подслушать разговор, убедился, что никто не шныряет поблизости и открыл совещание:

— Ну что, мужики, рассказывайте, кто что видел. Особенно отмечайте все обнаруженные странности. Ильяс, давай ты первый.