Дмитрий Матвеев – Пасечник 2 (страница 36)

— Мне в руки попала чужая вещь. Я вернул её хозяину. Всё.

— Ах ты ж, ядрёна кочерыжка!

Волков от избытка чувств хлопнул по столешнице обеими ладонями, и в следующий миг листы бумаги вспорхнули со стола белыми птицами. Один из охранников кинулся подбирать. Ну так ему не в первый раз.

Князь тем временем что-то себе на ум положил, и молвил не допускающим возражения голосом:

— Слышал я, ты инфорами занялся. То дело полезное. А жить ты ведь, наверняка, собираешься у себя в Терентьевке?

— Именно так, княже.

— Тогда вот что: как «Волков-связь» дозреет, сеть инфоров расширять начнёт с Селезнёвского уезда.

— Спасибо, — поклонился Терентьев, едва удержавшись от ехидства.

Он и поклонился-то в первую руку для того, чтобы скрыть от Волкова глумливое выражение лица. Оставалось надеяться, что князь этого не заметил.

— Ступай теперь. Подожди в приёмной Колюкина, он тебя в Академию доставит.

Терентьев неловко выбрался из автомобиля: какая-то машина в этот раз попалась тесная. Колени упирались, потолок давил и скрючиваться внутри пришлось в три погибели. Хоть свою покупай. Только зачем она нужна, на пару месяцев-то! Маша, опираясь о руку кавалера, выпорхнула из машины легко и непринуждённо: ей при её ростике ничего не давило и не упирало.

Привратник преградил было им путь, но егерь сказал ему заветные слова:

— Иван Терентьев по приглашению господина Боброва.

Официант провел Ивана с Машей к забронированному столику и оставил. Терентьев принялся изучать меню, а Маша осторожно постреливать глазками по залу и обмирать, старательно не показывая виду: все, решительно все глядели на них. Какой кошмар! Их обсуждали буквально за каждым столиком. И смотрели так, будто у неё дыра на чулке, или пятно на платье, или тушь потекла, или всё это вместе.

— Маша!

Девушка подняла глаза на своего кавалера.

— Ты выглядишь потрясающе. Намного лучше всех этих старых перечниц в шелках и бриллиантах. Они тебе завидуют. И чем больше завидуют, тем больше желчи изливают в твой адрес.

— Правда?

— Абсолютная правда. Считай, что это — тренировка. На балу будет сложнее. Там и людей окажется больше, и наряды ярче, и конкурентки не станут сидеть поодаль и бормотать гадости себе под нос, а начнут подходить вплотную и язвить под видом комплиментов. А сейчас — так, ерунда.

— Правда? — повторилась Маша.

— Полнейшая. Ты лучше скажи, что предпочитаешь: мясо или рыбу?

— Даже не знаю… я никогда не была в ресторанах.

— Тогда мясо, с ним проще. И вообще: расслабься и наслаждайся жизнью. Ты здесь по личному приглашению хозяина заведения, потому что для него важно наше с тобой мнение о ресторане.

Маша изо всех сил постаралась последовать совету и у неё даже начало получаться. Оказалось, что сидящие в зале люди больше заняты друг другом и стоящей перед ними едой, чем разглядыванием соседей.

Над столиками висел негромкий гул голосов. На другой стороне зала, на небольшой эстраде, играл оркестр. На площадке перед ним танцевало несколько пар. Вот ещё одна незнакомая пара поднялась из-за своего столика и направилась в ту сторону — видимо, решила размяться перед переменой блюд.

Из-за спины вдруг раздался нетрезвый голос:

— Барышня, я приглашаю вас на танец.

Маша дёрнулась: как отвечать на подобные заходы, она не знала. В Селезнёво к ней бы никто не подошёл с таким предложением. А подошел бы, так отхватил по морде. А если бы не понял этого намёка, то полдюжины пулек из воздушника в ноги. А что делать здесь, в дорогом заведении?

— Барышня не танцует, — ответил за неё Иван.

Лицо его стало жестким, даже пугающим. Таким Маша его ещё не видела.

— Я берусь её уговорить, — глумливо ухмыльнулся голос из-за Машиной спины, а за спиной Ивана появилось двое мордоворотов.

— Сзади! — крикнула девушка Ивану.

Но парочка успела чуть быстрее, ухватив егеря с двух сторон за плечи.

Маша, конечно, верила в Терентьева, но в этой ситуации не знала, что делать, растерялась и, совершенно закономерно, перепугалась. Тут вокруг столика начали происходить необъяснимые события.

Нетрезвый танцор вдруг поскользнулся на ровном месте. Ноги его взлетели к потолку, и он грохнулся на пол. Упал, и остался лежать. Мордовороты, бросив егеря, кинулись было к нему, но дружно взвыли и замерли с выкрученными за спину руками.

— Я вас не отпускал, — строго заявил им Терентьев. — Кто такие? Кто послал?

— Да мы тебя!.. — завели они обычную песенку.

— Ответ неверный, — констатировал егерь и чуть прибавил нажим.

— А-а! — завопил тот, что слева, оплакивая правую руку.

— У-у! — вторил ему тот, что справа, горюя о левой руке.

— Если я еще немного нажму, — сообщил им Иван, — у вас начнут рваться связки плечевых суставов. Это мало того, что до невозможности больно, так еще и лечится долго, дорого и без гарантий. Итак: кто вы такие и кто вас послал?

— Иван Силантьевич!

Терентьев повернул голову: к нему бежал упитанный мужичок средних лет в модном костюме-тройке.

— Иван Силантьевич! Простите, ради Спасителя. Недоглядел малость, упустил, когда граф Сермягин наберётся и начнёт безобразничать. Сейчас его выведут. Вот уже Игнат здесь.

Меж столиков споро пробирался могучего сложения детина.

— Вы уж извините, господин Терентьев, — пробасил он. — И вы, барышня, извините. На минуту отвлёкся, а этот уже здесь. Пока через весь зал дошел… А где Сермягин?

— Вон, отдыхает, болезный, — кивнул Иван в нужную сторону. — Тащи его на воздух, этому скоту давно пора освежиться.

Игнат двинулся за добычей.

— А вы, как понимаю, господин Бобров? Хозяин заведения? — повернулся Иван к мужичку в тройке.

— Именно так, Иван Силантьевич. Ради всего святого, простите. Поверьте, такое бывает крайне редко.

Бобров, судя по всему, был искренен. Разве что несколько театрально заламывал руки, изображая отчаянье.

— Вы знаете, кто это? — Иван встряхнул свою добычу. Добыча опять взвыла.

— Как не знать! То братья Суропины. Известные бузотеры, да Сермягинские подпевалы.

— Может, их в разбойный приказ сдать?

— Откупятся, — вздохнул Бобров. — А то и судиться станут. Свидетелей против них мало бывает, да и те быстро от показаний отказываются.

Тут показался официант с подносом, явно идущий к их столику. Терентьев отпустил мордоворотов с кратким напутствием:

— Валите, скоты.

— Мы ещё встретимся, — пригрозил один.

— В тёмном переулке, — добавил другой.

— В таком случае прикупите себе кусок земли… — посоветовал егерь, — на городском кладбище. Попадётесь — жалеть не стану.

Суропины, потирая пострадавшие суставы и поминутно оглядываясь, поплелись к выходу.

Их место ненадолго занял официант. Уставил столик тарелками, пожелал приятного аппетита и удалился.

— Я надеюсь, инцидент исчерпан? — осторожно осведомился Бобров.

— Думаю, — заметил Иван, — об этом стоит спросить барышню. В конце концов, Сермягин приставал именно к ней.

Маша с некоторой задержкой сообразила, что спрашивают у неё.