Дмитрий Матвеев – Пасечник 2 (страница 23)

— Вы уверены? — с удивлением спросил Зеехофер. — Хотя что это я! Ведун знает, о чём говорит. Конечно, я согласен. Думаю, к следующему воскресенью успею всё подготовить. Дайте мне номер вашего телефона, я позвоню вам. И… если дочь после вашего вмешательства останется жива, я не возьму с вас за костюм ни копейки. И в любом случае для вас в салоне Франца Зеехофера будут предоставлены максимально возможные скидки. Я сегодня же начну работу.

Иван вышел от Зеехофера с ощущением правильности совершенного поступка. Всё вышло так, как должно было быть. Теперь можно и подкрепиться с чувством выполненного долга. Он принялся выглядывать виденный неподалёку трактир. Нашел глазами вывеску и собрался уже двинуться на обед, как вдруг дверь заведения распахнулась, и из неё выскочил невысокий пузатенький мужичок невнятной внешности.

Мужичок увидел Тереньтева, заорал что-то невнятное и кинулся навстречу. Бежать ему было сущие пустяки, метров десять. И всё бы ничего, тот же Федька Печенег был куда как посущественней в габаритах. Но только в руке у мужичка имелся здоровенный тесак. И лезвие этого тесака показалось Ивану очень подозрительным.

Следом за мужичком из трактира вывалила толпа зевак и остановилась глазеть. Ещё один придвинулся поближе. И что-то такое нехорошее было в его облике. Как-то хищно и остро посматривал он что на Ивана, что на мужичка с ножом. Но некогда было разглядывать зевак.

Терентьев спустился на пару ступеней, резко пригнулся, пропуская удар над головой и, ухватив опорную ногу мужичка, резко дёрнул её на себя. Тот, совершенно закономерно, принялся падать на спину и рефлекторно взмахнул руками в поисках опоры. Нож вылетел куда-то в небо, на долю секунды застыл в верхней точке и принялся падать обратно.

Иван внимательно следил за ножом, чтобы если не перехватить, то отбить в сторону. И тот ротозей, что придвинулся ближе других, тоже следил. И даже руки поднял, и ноги напружинил. Видать, знает, что за дрянь на лезвие намазана.

Время словно замедлилось. Нож, вращаясь, падал, и нельзя было точно понять, куда, в какое место он упадёт. И тот, другой, тоже не мог увидеть. Иван шепнул Пупсу на всякий случай: мол, помоги, если что. Но — не пригодилось. Нож упал всё-таки на зеваку. В последний момент он поднял руки, пытаясь то ли отбить нож, то ли прикрыться, но сделал это не слишком удачно: тяжелое лезвие по самую рукоять вошло в ладонь.

Мужичок запаниковал, сунул было руку в карман, но тут его выгнуло дугой, изо рта пошла синяя пена, как давеча у Печенега, он брыкнул пару раз ногами и отдал концы. Со стороны главной улицы засвистел Страж разбойного приказа. Подбежал, громко топая сапогами, цепко оглядел картину происшествия, и под его строгим взглядом толпа зевак начала рассеиваться. Впрочем, страж успел ухватить парочку.

Очень скоро появился старший дознаватель Колюкин. Кивнул на ходу Ивану, показывая, что увидел и узнал, и занялся делом. Осмотрел убитого, обыскал его карманы и с каждой новой вещицей мрачнел всё сильней. А потом, прибрав найденное в чемоданчик, принялся распоряжаться. Служителям велел грузить покойника в труповозку, приставам — ковать ковать незадачливого убийцу в железа и волочь в участок, помощникам — опросить свидетелей. И, наконец, занялся Иваном.

— Идёмте, Иван Силантьевич, побеседуем. Вот, хотя бы в трактир.

— Знаете, Анатолий Борисович, я как раз туда собирался. Утомился, проголодался и хотел перекусить.

— Значит, заодно и перекусим, — согласился Колюкин.

В трактире было шумно. Народ скучковался по столам и самозабвенно делился впечатлениями.

— А он его — раз! А тот хлобысь — и того, — кричал один.

— Да не, не так всё было! — надрывно возражал другой. — Сперва этот туда, а после уже того.

— Да я сам видел, как он этого… того…

Дело явно шло к драке. Но для дознавателя трактирщик открыл небольшую комнатку, кабинет на двоих. Абсолютный минимализм: из мебели только стол и два кресла. Правда, на стол симпатичная подавальщица тут же притащила две миски тушеной картошки с мясом и две больших кружки пива. Иван принюхался, спросил девушку:

— А кваса у вас нет? Или морса какого.

Та удивилась, но ничего не сказала: мол, клиент всегда прав. Унесла пиво и вскоре вернулась с кувшином ягодного морса и стаканом. А вот Колюкин, ведомый профессиональным инстинктом, не удержался от вопроса:

— Вы совсем-совсем не пьёте?

— Нет, — покачал головой Иван. — Одно время употреблял, и даже находил в этом удовольствие. А сейчас будто бы отрезало. Как говорят на востоке, никакого кайфа. А зачем тратить деньги на то, что не приносит ни пользы, ни удовольствия?

— Резонно, — согласился Колюкин. — Ну а я пока ещё нахожу в умеренном питие, как вы сказали, кайф.

И с неподдельным наслаждением сделал несколько глотков.

— За трапезой разговора не получится. Так что давайте сперва поедим, а потом я вас порасспрашиваю.

Несколько минут Терентьев и Колюкин сосредоточенно жевали. Наконец, покончив с обедом, разом отодвинули от себя миски.

— С вашим появлением, Иван Силантьевич, — заметил дознаватель, — в столице началось невесть что. Стрельба на улице, беспорядки, безобразные должностные преступления в Разбойном приказе.

Иван усмехнулся:

— Горазды вы, Анатолий Борисович, валить с больной головы на здоровую. Я ж не виноват, что какие-то люди продолжают пытаться меня убить. И пользуются для этого известными им недостатками вашей системы. То есть, они знают, кто из приставов продажен, где найти убийц, где — взломщиков. А поскольку я жив, попытки будут продолжаться. И стрельба, и беспорядки, и преступления — всё будет ещё сильней, пока либо меня не прикончат, либо вы не поймаете виновников.

— Положим, о виновнике я догадываюсь.

— Я — тоже, — согласился Иван. — Вы узнали того мужичка, что пытался пырнуть меня отравленным ножом? Это кабатчик из привокзальной забегаловки. Я написал о его заведении в инфорах, и он стал терпеть убытки. А тут и я удачно подвернулся.

— Да? — озадачился Колюкин. — Очень странно. Скажите, Иван Силантьевич, вы не заметили рядом с вашим кабатчиком ещё одного человечка? Так-то он неприметен, но тут вдруг выступил из толпы.

— Это который ножик поймал? Заметил, конечно. И взгляд его заметил. Он словно не глазел, а ждал удобного момента. Но для чего, я так и не сообразил.

— Чтобы добить выживших, конечно, — будто само собой разумеющееся высказал дознаватель. — Этого персонажа я прекрасно знаю. Он долго прятался, но вот попался, причём глупейшим образом. Кстати сказать, это он натравил на вас кабатчика. Подогрел, направил и нож в руку вложил. Трактирщик всё видел, только не всё слышал. Но фамилия ваша звучала. И ножны на поясе у покойничка к ножу прекрасно подошли. А вот это было у него в карманах. Видите?

Колюкин открыл чемоданчик с уликами и бережно выложил на стол хитрое приспособление.

— Здесь взводится пружина. И если ткнуть вот этой стороной, из кончика выскакивает игла. Внутри — резервуар с ядом. Один укол — и нет человека. Если бы вас не прикончил кабатчик, добил бы тот, кто его направил. И убийцу бы заодно порешил, чтобы свидетелей не оставлять.

— Жуткая штука, — согласился Терентьев. — Но кому это было нужно? Вы говорили, что знаете его. Откуда он взялся? Или секрет?

— От вас — никаких секретов. Гильдия убийц.

Колюкин сказал и буквально впился глазами в егеря, отслеживая малейшую эмоцию. А тот лишь пожал плечами:

— Странно. Я слышал, гильдия делает лишь три попытки.

— А на вас уже были покушения?

— Были. Но это там, дома. Три неудачные попытки, после которых, как я слышал, Гильдия отменяет заказ и возвращает деньги.

— Вот как? Я об этом не знал.

Дознаватель задумался, забыв о пиве. Иван спокойно ждал, неторопливо потягивая морс. Наконец, Колюкин спросил:

— Скажите, Иван Силантьевич, а эта история с некоей Ефросиньей Перепёлкиной, вокруг которой совсем недавно кипели страсти в Академии, она с чего началась? Я узнал о ней совершенно случайно и, возможно, здесь кроется причина ваших проблем. Или это секрет?

Иван улыбнулся:

— Какие секреты могут быть от Разбойного приказа? Я собрался проверить состояние счёта в банке, и обнаружил, что он почти пуст. А мне, насколько знаю, должны быть выплачены немалые суммы за службу, за контузию и прочее. И банковский клерк сообщил, что я дал некоей Ефросинье Перепёлкиной право распоряжаться средствами со счёта. Я, конечно, разрешение тут же отменил. Но дело в том, что я совершенно не помню эту Перепёлкину. Возможно, это последствия контузии.

Колюкин потёр подбородок:

— А вы уверены, что это именно та самая Ефросинья Перепёлкина?

— Абсолютно. Я глядел выписку последних операций. Среди них была оплата обучения в Академии. Платёж сделан прошедшим августом. Можете проверить, у вас наверняка имеется право доступа к банковской информации. Ну и, кроме того, мы пересекались с этой девушкой в Академии. Она меня явно узнала и очень испугалась. Я именно по этой реакции её и опознал.

— Ну что ж, — подытожил Колюкин, — думаю, что со стороны Гильдии вам бояться нечего. Этот господин, что так неудачно перехватил собственный ножик, охотился за вами по своему почину. Госпожа Перепёлкина — его сравнительно дальняя родственница. Двоюродная племянница или что-то в этом роде. Племяшка, встретившись с вами, испугалась возможных последствий и потребовала от дядюшки устранить угрозу. А поскольку Гильдия от заказа на вас уже отказалась, ему пришлось действовать самостоятельно. И, как можно видеть, неудачно.