Дмитрий Матвеев – Ниочёма 4 (страница 45)
Советник забежал с утра пораньше с пачкой отчётов и какими-то важными государственными делами. Услыхал вопрос хана и первое время хлопал глазами в попытках переключиться на столь отвлеченную тему. Наконец, справился.
— Господин, если проводить свадьбу в соответствии со всеми традициями, нужно сейчас отправить гонцов во все поселения, ко всем родам. Примерно через месяц-полтора они соберутся в Караим-кала, и тогда полагается устроить большой пир, подобающий великому хану. Главы родов будут пировать во дворце, а для простых людей следует накрыть столы на улице.
— И в какие деньги это выльется? — поинтересовался Песцов.
Сункар молчал с полминуты, прикидывая в уме:
— Трудно вот так, с ходу, назвать более-менее точную цифру. Но достаточно много.
— А подарки, которые мне будут дарить, они не покроют убытков?
— Лишь отчасти, мой хан, — с печалью в голосе ответил советник. — К тому же, нужно будет одарить всех гостей в соответствии с их статусом, и эти затраты почти сравняются с суммой подарков.
Песцов прошелся по кабинету, некультурно взъерошил пятернёй отросшие волосы, спросил:
— А что, Сункар, насколько расходы на свадьбу затормозят стройку?
— Боюсь, что надолго. Учитывая состояние финансов и объёмы поступлений, свадебные расходы скажутся на стройке самым печальным образом. И, конечно, пострадают отношения с подрядчиком и ваша репутация, ведь график работ и оплат вы согласовывали лично.
Хан скривился:
— И вот этот массовый загул, он обязателен? Ведь в Степи нет родни ни у меня, ни у будущей жены. Может быть, существует для такого случая какой-нибудь малый или упрощенный ритуал?
Лицо Сункара отчасти разгладилось:
— Вообще говоря, существует. Но в этом случае всё празднество будет ограничено вашей семьёй. Между тем, женщины любят, по крайней мере, на свадьбу, пышность, обилие гостей, наряды, танцы и прочее, что положено. А у вас свадьба выйдет скромная и тихая.
— Зато на бюджет не повлияет, — повеселел Олег. — А с девочками я договорюсь.
Свадьба была странная. Таких Олег ещё не видел. Восемь человек народу: он сам, три жены, одна невеста и ещё три наложницы. И ещё толпа слуг, человек полста. Или больше — посчитать их никак не удавалось.
Низенький столик был плотно уставлен блюдами и кувшинами, хан сидел на своём хозяйском месте, а девочки готовили выход невесты. Время от времени рука Песцова словно сама тянулась то за долькой яблока, то за кубком с шербетом, то за кусочком сочного прожаренного на огне мяса. Играла местная довольно экзотическая музыка. Фонограмма, конечно. Были прежде в гареме умелицы, да Олег их ещё два года назад подчистую разогнал.
И вот в дальнем конце зала распахнулась узорчатая дверь. Не сама распахнулась — специальные охранники её раскрыли. Обе створки враз. И вошли в эту дверь, пританцовывая, две из наложниц. Нарядные, в богато расшитых костюмах. Красотки!
В руках эти красотки тащили некую конструкцию типа ажурной арки, занавешенной белой тканью. Очевидно, из арки кто-то должен был появиться. И Олег не без оснований предполагал, что это будет Данеш. Но где остальные? Их присутствие что, не предполагается? Этакая свадьба вдвоем в окружении полусотни слуг?
Девушки с аркой приблизились, водрузили сооружение на пол, не решаясь покуда отпускать. То ли опасались, что без них эта штука упадёт, то ли боялись, что сами без неё не устоят. Откуда ни возьмись, выпорхнула третья наложница, одетая в том же стиле. Прошлась, красиво изгибаясь то в одну сторону, то в другую. Остановилась перед аркой и не то нагнулась, не то низко поклонилась, а сама ухватила занавесь и подняла ткань вверх. Двое, стоявшие по бокам, помогли, придержали тонкую материю, и из открывшегося проема вышагнула Данеш.
Одета она была странно. То есть, не сказать, чтобы совсем странно — в традиционный степной наряд, только весьма роскошный. Не иначе, из Каракаловского клада взяла. Вот только на голове было престранное сооружение, похожее, скорее, на верхнюю треть бутылки с длинным горлом. Богато расшитый золотом и самоцветами убор закрывал волосы и лоб. Выглядел он увесисто: в таком долго не походишь, голова отвалится. Девушка улыбнулась, и в свою очередь принялась танцевать. Лукавые манящие взгляды, изящные движения рук, соблазнительные покачивания бёдер — ничего подобного Песцов прежде не видел. Ни в той жизни, ни в этой. А понимание, что вот это всё — и взгляды, и бёдра, и остальное — предназначено конкретно ему, разжигало фантазию почти до слюноотделения.
Данеш приблизилась и опустилась по правую руку от теперь уже почти супруга.
— Что это? — спросил удивленный Песцов, указывая на бутылочное горлышко…
— Саукеле, господин, — пояснила девушка, — наряд невесты. Надевается один раз в жизни, и потом передаётся по наследству старшей дочери. Но ты смотри туда.
Данеш указала взглядом на вновь закрытую занавесью арку. Рядом с ней всё так же пританцовывали две наложницы, а третья, кружась неподалёку, похоже, ждала некоего сигнала. Наконец, дождалась. Полог вновь взметнулся вверх, выпуская из арки Машу Каракалову в точно таком же степном свадебном наряде. И на голове точно так же было надето саукеле. Маша танцевала, может, не так изящно, зато мимикой владела на загляденье. Олег так и не смог оторвать от нее взгляда, пока она не опустилась по левую руку от него.
До Песцова что-то начало доходить. Он вновь уставился на арку и через полминуты из неё выпорхнула Вера, и тоже в наряде невесты. После этого появление Алёны было уже ожидаемым. Наложницы, представив невест, удалились: они хоть и были ближе многих иных к хану, но формально в семью не входили.
Когда Песцовы остались впятером, Олег спросил:
— Девочки, вы что такое устроили?
— А что? — с вызовом заявила Маша. — У нас троих свадьбы как таковой не было. Ни белого платья с фатой, ни цветов, ни девичника, ни торжественного марша — ничего. Перстнем в бумажку потыкали, да с Алёнкой надрались в хламину — вот и всё торжество. Верка хоть с тобой перед сном пообжималась, а я даже не помню, как в спальне оказалась. Теперь хоть приключение будет. Шапку эту смешную будущим дочкам подарю. И вообще, давайте уже пировать.
Предки сидели на веранде, держа кто в чём пиалы с концентрированной маной. На большущем экране жёны торжественно, держа за четыре угла, постелили на брачное ложе белоснежную простыню, после чего лишние церемонно удалились, оставив Олега с Данеш наедине.
Песец махнул лапой, экран погас.
— Ну всё, — заявил он, — дальше неинтересно.
Солонгой был с ним не согласен, но возражать хозяину не стал: невежливо.
Каракал принюхался к содержимому пиалы. Пахло вкусно и кружило голову. Если Песец придумал способ делать манную бражку — стоит к нему заглядывать почаще.
— Как романтично! — Щука уронила в бадью с водой слезу.
— Ах, и не говори, — Лебедь сделал вид, что высматривает что-то в небе.
Песец махнул еще раз, экран исчез. Он поднял свою пиалу. Морда его выражала довольство, и предвкушение. Каракалу показалось, что на миг мелькнула глумливая усмешка, но аромат из пиалы тут же направил мысли в другую сторону.
— Ну, — произнес Песец, — за наших потомков!
Глава 25
Ханский дворец был построен в незапамятные времена в соответствии с тогдашними традициями восточной архитектуры. И в соответствии с этими традициями строители разделили его на несколько частей. Не всегда именно стенками, но уровнем отделки, материалами, размерами комнат и комнатушек. Так, чтобы сразу было видно: вот это — помещения для слуг, это — для начальников над слугами, а это — для хана и его приближенных. И чем выше этаж, тем престижней на нём комнаты. Хан с женами обитал в самый козырных покоях на самом козырном этаже, а где-то внизу, в другом крыле дворца, жили и работали многочисленные слуги. Сункар как-то проводил среди них сокращение. Много ли сократил, мало ли — Олег не проверял: не до того было. А тут за каким-то бесом занесло хана в служебные помещения. И одет он был, как на грех, не в парадные ханские одежды, а во что-то совсем затрапезное. Так, что и не поймёшь: то ли слуга из низших, то ли вообще посторонний человек.
И всё бы ничего: зашел и зашел, дело своё сделал и вернулся к ханской роскоши. Но попался на глаза хану мужичок из местных, из нижнеуровневых. В униформе слуги, с подозрительно оттопыривающимся в районе груди халатом. Не идёт — крадётся, да еще и оглядывается подозрительно. Как есть, что-то стащил.
Ворьё Олег не любил. А тех, кто воровал непосредственно у него, не любил особо. Поэтому без тени сомнений зашел к подозрительному типу сзади и тихо так на ухо произнес:
— Воруем, значит?
Мужичок с воплем подскочил, словно шершнем в зад ужаленный. От этого прыжка поясок халата чуть подраспустился, и на пол упал изрядный кусок мяса. И бежать бы мужичку наутёк, покуда не схлопотал на орехи. Но решение он принял в корне ошибочное: подобрал выпавший кусок и напустился на самого Олега:
— Чего пугаешь? Доложу начальству — в единый миг из дворца выставят. И даже на стройку не примут.
— А чего воруешь? — не испугался Олег.
— А ты самый честный, что ли? — стоял на своём воришка. — Все воруют. А я, можно сказать, и не взял ничего.
— Тебе что, денег не платят? — не унимался Песцов. — Нахрена чужое брать-то?