Дмитрий Матвеев – Ниочёма 4 (страница 31)
Глава 17
Голубенький автомобиль несся по степному зимнику. Штатные фары у него были слабенькими, поэтому впереди летел, освещая путь, изрядных размеров светляк. Выехал Олег через час после того, как в его сон нахально влез Предок. Правду сказать, в этот раз Песец побеспокоил потомка по сверхважному делу: неизвестный злодей покусился на потенциальное число потомства, а это было недопустимо.
Песцов был с Предком полностью согласен: никому не позволено воровать ханских жен. И прямая обязанность хана — не допустить, чтобы эта наглость осталась безнаказанной. Так что раздав ценные указания и наскоро собравшись, Олег обнял невесту и отвалил. Данеш до особого распоряжения осталась во дворце. Её место в машине на всякий случай занял один из охранников. Остальные должны были вернуть девушку в Москву, но лишь тогда, когда закончатся межродовые разборки.
В том, что на Алёну покусился какой-то из старых дворянских родов, Олег не сомневался. Ни бандиты, ни независимые отряды наёмников просто не решились бы влезать в подобную заварушку. Причина такой сдержанности была проста: слишком недавно случилась показательная порка Кабановых, слишком явно продемонстрировал свою позицию император. Да и вообще в биографии Песцова было немало фактов, способных навести на раздумья даже не шибко умных. Но, всё же, кто посмел? Похищение супруги главы рода по любым меркам тянет на клановую войну и кровную месть. Тут уже судом и вирой не обойдётся. Как бы они с Алёнкой не разругались, а за эту безбашенную оторву он, Олег, порвёт любого.
В юной мажьей груди бурлило и припекало неизведанное прежде чувство. Хотелось немедленно изловить какого-нибудь татя и от души набить ему морду и всё остальное, что попадёт под горячую руку. Олег резко тормознул. На правом сиденье задремавший было охранник заполошно подскочил и принялся оглядываться по сторонам в поисках врага. А Песцов вышел из машины, собрал всю скопившуюся в душе злость и запулил её вместе с файрболом куда-то в небо. Выдохнул, успокоился и вернулся в машину. Успокоившийся охранник вновь прикемарил, а Олег утопил в пол педаль акселератора и километр за километром погнал вперед: через степь, через ночь.
Неподалёку от границы с империей брякнул телефон, поймавший, наконец, сеть. Олег вновь остановился, принялся листать длинные списки пропущенных вызовов. Перезванивать никому не стал, рассудив: кому надо — позвонят сами. Зато среди неотвеченных сообщений нашлись достаточно подробные сведения о произошедшем. И даже послание от похитителей. Неизвестные злодеи требовали явиться в некое место неподалёку от Москвы и добровольно сдаться в обмен на жизнь и целостность молодой супруги.
Олег снова начал злиться. Он отправил сообщения всем, кто ему был нужен: Вере с Машей и безопасникам. Потом пересадил охранника за руль, а сам уселся справа и попытался медитировать: ожидалась серьёзная драка, а в этом деле гнев скорее помеха. Хоть и не сразу, но ему удалось успокоиться, а потом Олег неожиданно для себя заснул: всё же день на работе и ночь за рулём, разделенные парой часов сна, слишком большая нагрузка даже для молодого и сильного организма.
Охранник тем временем аккуратно вёл машину по шоссе, поражаясь числу лошадей, упрятанных под капотом такой крошечной машинки. Время от времени он восхищенно поглядывал на безмятежно дрыхнувшего босса. Сам он, поди, после таких известий глаз бы не сомкнул. А этот паренек даром, что молодой: сопит в две дырки, как ни в чём ни бывало. И судя по размерам запущенного в небо файрбола, посягнувшим на его супругу придётся ох, как несладко.
Где-то высоко над степью летел самолёт. Напичканный новейшим техномагическим оборудованием, он стоил европейскому правительству совершенно неприличного количества денег. Темный силуэт самолёта сливался с ночным небом. Специальное покрытие корпуса делало его невидимым что для радаров, что для магических сенсоров. Ничего особенного: просто разведка. Никем до сих пор незамеченный, самолёт ежедневно облетал территорию империи, а раз в месяц и Дикого поля. Машину вел автопилот. Летчик же скучал в своём кресле, пялился на звезды и время от времени пил кофе из взятого с собой термоса, заедая его бутербродами.
Что произошло с банальнейшим разведрейсом «Европа — Дикое поле — Европа», не понял никто. Ни новейшие приборы, ни бригада техников, отслеживавших полёт, ни сам пилот. Летчик успел лишь увидеть мелькнувшее на стекле кабины отражение стремительно несущейся сквозь черноту красной точки. А потом в ночном небе над степью распустился ярко-алый цветок взрыва.
— Ну что, ты всё поняла? — спросила, наконец, Щука.
— Поняла, — буркнула Алёна.
А как было не понять, если эта старая замшелая — в буквальном смысле — хищница вдалбливала ей в голову информацию часа два, не меньше. Алёна уже была не рада этой встрече. Её, конечно, приучили относиться к Предку по меньшей мере с благоговением. Но столько времени полоскать мозги — это чересчур. И ведь не убежишь никуда! Алёна пробовала, и не раз. И ничего у неё не получилось. Даже уши затыкать было бесполезно, слова словно бы возникали внутри головы, аккурат промеж этих самых ушей.
— Слабо верится, — проскрипела Щука. — Так что давай-ка, повтори хотя бы основные тезисы.
— А что их повторять? — с вызовом заявила девушка. — Я — ничтожество, бездарность и полный ноль.
Вообще-то щуки качать головами не могут. Но эта как-то умудрилась. Покачала головой и принялась говорить. Вроде бы и вслух, а вроде бы и сама с собой:
— Вот в кого такая поперечная уродилась? Ни к мужу почтения нет, ни к подругам, ни к Предку. Хотя сама прекрасно знает, что нынче за один заход делов натворила больше, чем за всю предыдущую жизнь. Столько дуростей упорола, что вряд ли в живых останется. И ладно бы только на свою непутёвую башку бед накликала. Так она еще и мужа под удар подставила, и подруг своих, и весь клан целиком. Надо бы и в самом деле посоветовать Песцову: если выживет девка, пусть для начала приложит армейским кожаным ремнем по нежному филею разков двадцать-двадцать пять.
Алёна навострила уши. Кажется, Щука не шутила. Выбраться из бетонного мешка у неё и вправду вряд ли выйдет. А если даже выйдет… Что будет с Олегом? Ведь ясно: едва только он узнает о похищении, кинется спасать. Разумеется, он поймет, что это ловушка, но всё равно пойдет. Тут его и…
Дальше фантазия отказывала, но непременно должно было случиться что-то настолько непоправимо-жуткое, что даже думать об этом не хотелось. А Щука тем временем продолжала:
— Как прибьют девку, надо будет перстенек не упустить, себе прибрать. Да присмотреть в род кого поумнее да поприличнее. Перстень девочке подбросить, в род взять, научить, воспитать. И с Песцом насчет женитьбы сговориться: мол, баш на баш. Вместо одной Щукиной будет другая, спокойная и покладистая.
Вот этого Алёна допустить не могла. Как так? Вместо неё в клане будет какая-то другая девка? Да ещё, поди, из простолюдинов? Неумелая, неучёная, ни ступить, ни молвить. И такую недотёпу в жёны к Олегу? Не бывать этому! Да она из кожи вон вылезет, но подобного срама не допустит.
Тем временем Щука закончила монолог, махнула хвостом, и девушка вновь оказалась в своей бетонной тюрьме. Тщательно припомнила всё, что узнала от Предка, и принялась за дело.
Маше с Верой в эту ночь было не до сна. Ну какой тут может быть сон, когда одну из них внаглую выкрали. Хорошо еще, у них в клане Предки не спят, как у всех других. Только благодаря им удалось Олегу весточку передать, а так бы сидел в Диком поле, дела бы срочные решал.
Сна у девушек не было ни в одном глазу. А лежать в кровати да гонять по кругу одни и те же мысли не хотелось. Вот и собрались они в гостиной. Пили чай, чтобы хоть чем-то себя занять, да пытались беседовать о чём-нибудь постороннем. Да только все темы рано или поздно сворачивали на Олега, Алёну и будущее.
— Не могу больше!
Вера отодвинула от себя кружку с недопитым чаем.
— Я уже булькаю. Жидкость разве что из ушей не льётся.
— Такие же дела.
Маша присоединила свою кружку к Вериной. Спросила — больше для поддержания разговора, чем по делу:
— Как думаешь, Вера, когда Олег вернётся?
— Наверное, послезавтра к полудню. Он наверняка весь день работал. Песец доложил ему ночью, так что поутру соберется и поедет. День будет пилить до имения, там переночует, а утром двинет в Москву.
— Да, — кивнула Маша, — я тоже так посчитала. Олег впустую рисковать не станет, сперва всё выяснит, план действий придумает — как с теми Кабановыми. Но хочется побыстрей. Знаешь, у меня такое чувство, что как только он появится, так сразу все проблемы разрешатся.
— Я бы этому не удивилась, — поддержала Вера. — Знаешь, я ведь с ним познакомилась на олимпиаде в Академии. Он тогда как раз выиграл первенство.
— Ну да, — откликнулась Маша, — помню. После его выступления вся гимназия на ушах стояла. Мальки понаделали значков с песцом и ходили с ними неделю, а то и две. А ты это к чему?
— Да понимаешь, я тогда с тёткой вдрабадан разругалась. У неё жесткий конфликт с Олегом вышел. Она его засудить попыталась, но в итоге её козни ей же боком и вышли. А я назло ей пошла знакомиться с победителем. И знаешь, мы тогда полночи просто гуляли по Москве, пока ноги окончательно не заболели. А потом сели в какой-то кафешке, перекусили, вина выпили, и я сама не заметила, как ему все свои беды выложила. И он в минуту мне всё на пальцах объяснил, по полочкам разложил, и оказалось, что почти все беды я сама себе придумала. А потом задал мне вопрос, на который я до сих пор ответить не могу.