Дмитрий Матвеев – Ниочема (страница 41)

На первом этаже были гостиные и столовые комнаты, кухня и помещения для прислуги. На втором — личные апартаменты хозяев, гостевые комнаты, библиотека и кабинет. Вот здесь порядка было гораздо меньше и всё говорило о поспешном бегстве последних владельцев. Особенно явно это подчеркивал полураскрытый чемодан женского белья, валяющийся на полу у выхода из дамской опочивальни, из которого полупрозрачными змеями тянулись разноцветные чулки. Судя по количеству пыли, эти чулки пролежали в таком виде не менее пяти лет. Особенно грустно было в детской: кучи игрушек, некогда разноцветных, а сейчас уныло-серых из-за всё той же пыли.

Зато третий этаж порадовал. Он был неполным, этакая башенка в середине здания примерно на треть его длины. По обеим сторонам башенки открывался выход на устроенные на крыше второго этажа площадки. Хочешь — кофе пей, хочешь — загорай, если удастся выловить в Питере солнечный день. Окна на третьем этаже были огромные, от пола до потолка. И даже сейчас, в зимний пасмурный день, большой зал был прекрасно освещен. Да еще и вид на город на редкость хорош. Олег тут же решил, что здесь он устроит студию. Натащит мольбертов, холстов, красок и примется рисовать. Он уже начал прикидывать планировку этажа, как снизу раздался оглушительный грохот, ударивший по ушам даже здесь.

Песцов кинулся вниз, на разборки. Ориентируясь на звук, сбежал второй этаж, потом на первый и принялся тыкаться в двери. Не здесь, не здесь… Вот! Он влетел на кухню и увидел, как здоровенный мясницкий нож колотит в древний медный таз. И все бы ничего, но нож будто бы держал в воздухе некий темный сгусток. А таз — Милка. Домовая ловко уворачивалась от жуткого ножика, подставляя под него таз. Тогда-то и раздавался тот адский грохот. А еще на кухне стояла жуткая ругань.

— Ты чего тут шастаешь? Чего выглядываешь? — возмущенно скрипел незнакомый голос.

Олегу сразу представился сутуловатый опирающийся на палку дедок.

— Тебя еще не спросила, где мне шастать! — весело отвечала Милка. — Может, я здесь жить собираюсь.

Ба-бам!

Нож в очередной раз грохнулся о тазик.

Домовая, очевидно, дразнила какую-то местную нежить и делала это вполне успешно.

— Жить? Да от тебя провинцией за версту несет. Понаехали тут! — отвечал невидимый дед.

И опять: ба-бам!

— Должен ведь кто-то заменить в столице маразматичное старичьё! — веселилась Милка.

— Что ты о себе возомнила, жалкая девчонка!

Ба-бам!

Курощение местных жителей явно набирало обороты.

— Совсем из ума выжил, пенек старый? Я солидная домовая в самом расцвете лет! Не то, что некоторые ископаемые.

— Да ты… — начал было старичок-невидимка, но это представление Олегу уже надоело.

— Что за дела? — рявкнул он. — Прекратить немедленно!

Ба-бам! — грохнулся на пол таз, подняв в воздух облако пыли.

Дзинь! — звякнул ножик. От него пыли образовалось поменьше.

— Милка! Что за хрень тут происходит?

В центре кухни тут же материализовалась домовая.

— Хозяин, тут остался местный хранитель. Старый-старый, едва живой и, видимо, спятил. По крайней мере, поговорить с ним у меня не вышло.

Что-то в этом роде Олег и подозревал.

— Хранитель! — обратился он к пустому пространству кухни. — я новый хозяин этого дома. Почему ты устраиваешь безобразия?

В ответ — тишина. Хранитель решил хранить молчание. Правда, и тазик больше не грохотал.

— Мне понравился этот дом, — продолжал Песцов. — Я хочу поселиться здесь и жить долго и счастливо. Но у дома явно есть проблемы. Ограда разваливается, парк запущен, да и ты еще безобразничаешь. У меня есть один знакомый хранитель, серьезный и вменяемый. Он-то не стал бы тазами греметь. Думаю, мы с Аргусом сумеем тебя отсюда выгнать.

— Кто такой Аргус? — раздался наконец надтреснутый стариковский голос. — Не знаю никакого Аргуса. Здесь я хозяин.

— Э-э, нет! Хозяин здесь один. И это совершенно точно не ты. Что же до Аргуса, то ты и не можешь его знать. Я дал ему имя совсем недавно.

— Что?! — Местный дед явно был крайне изумлен услышанным. — Ты дал имя хранителю? Ты настолько могучий маг, что в состоянии дать хранителю имя?

Похоже, старикашка был поражен известием настолько, что даже вернулся в рассудок.

— Нынешние жалкие людишки даже домовому имя дать не в силах, а ты смог дать имя хранителю!

— Ха! — встряла Милка. Хозяин и мне имя дал, если ты не заметил! И она гордо крутанулась вокруг себя, демонстрируя висящий на шее светящийся шарик накопителя.

Хранитель издал невнятный звук.

— Прости, человек, — выдал он, наконец, — я не сразу распознал в тебе достойного владеть этим домом и спрятанным в нем сокровищем.

Сокровище! Эти слова отозвались в душе Песцова отголосками романа Стивенсона. И пока он грезил наяву о несметных богатствах, на почтительном расстоянии от Милки вновь появилось мутное темное облако.

— Я приветствую нового хозяина в стенах этого дома! — произнесло облако. — Какие будут приказания?

— Прежде всего верни вещи на свои места, — велел Песцов.

Тазик уплыл к умывальнику, нож встал на свое место в стойку.

— А теперь рассказывай, для чего ты устроил весь этот цирк.

— Эти жалкие людишки! Они не хотели меня слушать. — опять завел шарманку хранитель.

— Стоп. Докладывай коротко и по существу.

— Слушаюсь, хозяин. Дело в том, что накопитель дома почти иссяк. Энергии в нем осталось не более, чем на два дня. И тогда я усну, как прежде уснули все остальные, сперва рассыплется кристалл накопителя, а затем и дом начнет постепенно разрушаться. Я пытался рассказать об этом предыдущим хозяевам, но они меня или не слышали, или отправлялись на прием к психиатру. А это — на секунду таз и нож взмыли в воздух — просто попытка привлечения внимания.

— Хорошо. Я тебя услышал. Как можно пополнить накопитель?

— Первый хозяин мог делать это из любого места в доме, у него был для этого специальный артефакт. Сейчас же придется действовать через непосредственный контакт. Накопитель находится в подвале, я покажу путь.

Облако, изображавшее хранителя, двинулось к черному ходу. Олег с Милкой последовали за ним.

В подвале было темно и холодно. Пришлось светить магией. К счастью, нужный конструкт был подробно описан в книге Недольмана: практически файрбол, но пара узлов конструкта направлена в другую сторону. В итоге температура этого самого файрбола становилась намного ниже, светимость выше, а время существования на два порядка больше. Секунда — и в воздухе повис светящийся шарик.

— Непорядок, — отметил Олег.

— Отопление отключено, — доложил хранитель. — за неуплату.

— А что еще отключено?

— Да всё. Вода, электричество, газ — всё. Только канализация работает, но без воды в ней смысла нет.

— Ну да, ну да, — покивал Песцов, и компашка двинулась дальше.

— Это кладовые, — на ходу показывал хранитель, — это бойлерная, но она сейчас отключена из-за отсутствия воды и газа. Отключили, знаете ли, за неуплату. Впрочем, об этом я уже говорил. Это винный погреб, это сейфовое хранилище, а вот это…

— Хранилище? — прервал Песцов разглагольствования хранителя. — То самое, с сокровищем?

— Да. Но первый хозяин установил хитрую систему доступа, и когда он скончался, никто так и не смог войти в него.

— А что там лежит? Ты-то ведь должен знать.

— На меня наложен запрет. Я могу говорить об этом лишь с тем, кто получит доступ к хранилищу.

Олег несколько сник. Ему уже мерещились тяжелые сундуки, полные золота и драгоценных камней, и тут такой облом. Ну да ничего, время есть, а способ открыть дверь он найдет.

— Ладно, где накопитель-то? — спросил он.

— Вот здесь, — засуетился хранитель. — Уже почти пришли.

И он принялся открывать тяжелую дверь.

Накопитель представлял собой здоровенную глыбу кварца, размером с хороший арбуз. Огранкой он повторял бриллиант из императорского перстня. «Видимо, способ огранки определяет назначение камня», — решил Олег.

— И как его следует заряжать? — спросил он хранителя.

— А вот, — подсуетился тот. — вот приемник.

На отдельной подставке рядом с накопителем стоял шарик. Примерно такой же, как артефакт для определения ранга, только меньшего размера.