Дмитрий Матвеев – Ниочема (страница 24)

— Ну что, Николай, как всё прошло?

— На этот раз донельзя тяжело.

— И в чем возникли трудности?

— В этом Песцове. Сопляк, мальчишка, но своё выгрызает как матёрый хищник. Он не оставил мне ни одной лазейки, но при этом все его требования были в очень разумных пределах.

— То есть, в итоге, ты ему заплатил?

— У меня не оставалось иного выхода. Вот, посмотрите сами.

Представитель графа Орлова вынул из папки лист бумаги, положил его перед шефом и отступил на шаг.

Орлов начал читать документ, и по мере чтения брови его поднимались всё выше и выше.

— Однако! — удивленно покрутил он головой, дойдя до конца. — Хватка у него действительно бульдожья. Но ты же понимаешь, что я не могу оставить эту наглость без ответа? Он должен понести наказание. Никому не дозволено поднимать хвост на Орловых.

— Разрешите высказать свое мнение? — почтительно спросил представитель.

— Говори.

— Если вы обратили внимание, то условием отказа от публикации данных в Сети является отказ нашей стороны от дальнейшей конфронтации с Песцовым. То есть, если парень получит хоть малейшую зацепку, он пустит эти материалы в ход и добавит к ним новые. Если же он инициирует обращение в суд против вашего сына, то с такими доказательствами имеет все шансы отправить его на лесоповал. На мой взгляд, риск не оправдан.

— Я услышал твое мнение. Но никто не собирается ничего делать сразу. Пусть история забудется, всё утрясется, а уже потом… Ну, ты понимаешь, не в первый раз.

— Понимаю, ваше сиятельство.

— Да, там ведь имеется наше обязательство сделать ремонт?

— Бригаде ремонтников уже даны все необходимые указания, а также переданы специальные средства.

— Я доволен твоей работой. Можешь быть свободен.

Доверенный представитель графа Орлова Николай Александрович Хвостов почтительно поклонился и вышел.

Олег обосновался в комнате отдыха, обнаружившейся на четвертом этаже спального корпуса. В его комнате бригада рабочих делала капитальный ремонт: вскрывали паркет, в щели которого затекла кровь графёныша, меняли дверь вместе с рамой и обналичкой. Работы, как объявил бригадир, было примерно на полдня, так что ночевать парень рассчитывал в своей комнате.

Уцелевшая часть комнаты была тщательно закрыта полиэтиленовой пленкой, так что рабочим приходилось вчетвером тесниться на крошечном пятачке у самых дверей. Но они не жаловались: им платят, они работают.

Милка, разумеется, осталась присмотреть за подозрительными людьми. И это было просто замечательно. Как хорошо, когда у тебя есть свой домовой! Вернее, своя домовая. Можно спокойно сидеть в удобном мягком кресле и читать «Занимательную магию», не заморачиваясь пошлой бытовухой.

А книга была действительно замечательная. Недольман не только приводил пару десятков любопытнейших и полезных конструктов для повседневного пользования, но и разбирал основы их построения: почему для конкретного действия выбран икосаэдр, а не додекаэдр, почему последовательность формирования конструкта именно такова, что будет, если следующим шажком добавлять к пространственной фигуре не эту точку, а другую. И, в заключение, давал краткую информацию по самостоятельному созданию конструктов.

Олег вдруг ощутил, что именно это — создание конструктов — интересно ему более, чем всё остальное. Механика магических воздействий увлекала не меньше, чем рисование. Единственное, что останавливало гимназиста от немедленной проверки новых знаний, это отсутствие подходящего места. Новые конструкты лучше бы проверять в отдельном защищенном помещении. Но была одна вещь, которая время от времени царапала.

Олег вспомнил драку с Косулиным. Никаких конструктов он тогда не знал, но, тем не менее, каким-то непостижимым образом смог использовать магию. Повторить это действие он пытался, и даже не раз, но безуспешно. Задавать же вопросы о стихийном магическом выплеске, когда все колдуют с помощью конструктов, было как минимум опрометчиво.

На телефоне пропиликал будильник. Значит, пора сходить проверить ход работ.

В комнате дым стоял коромыслом. Рабочие работали, работа кипела, и дело уверенно шло к финишу.

— Долго еще? — спросил Олег бригадира.

— Примерно, час. Может, даже меньше.

— Отлично.

И Милке, мысленно:

— Ну что, я был прав?

— Конечно. Пока что пять закладок.

— Замечательно. Ну, я пошел.

— Иди, я еще покараулю.

Ровно через час Олег подошел к своей комнате. Его уже ждали. Бригадир улыбался, рабочие тоже выглядели довольными.

— А зачем это? — поинтересовался бригадир, невежливо тыча указательным пальцем Олегу за спину.

— А это представители законной власти. Они нужны для того, чтобы составить акт приемки сделанного вами ремонта.

С лица бригадира сползла улыбка. Он, кажется, даже побледнел. Зато Олег улыбался очень даже широко.

Если бы кто-то решился сказать Николаю Александровичу Хвостову, что человек он в общении неприятный, Хвостов бы ему не поверил. Есть работа, на ней он гоняет различных прохвостов, возжелавших потявкать на графа Орлова, а то и укусить. Каждая отдельная собачонка ничего сделать не может. Но если собьются в стаю, могут причинить некоторые неудобства. Вот Хвостов и гоняет этих шавок, чтобы не мешали жить и работать серьезному уважаемому человеку.

А вот сейчас, дома, он совсем иной. Домашний. Жена, милое существо, утверждает, что он мягкий. Что ж, пусть так думает. И дети… Страшно даже подумать, что эти забавные карапузы вырастут и станут похожими на, к примеру, того же Песцова. Вот уж кто неприятен в общении! И взгляд у него колючий и наглый, словно он уже всё наперед просчитал, взвесил и вычислил, сколько денег у кого сможет отжать. Замначальника Воронежского ИГА весьма эмоционально поделился своими впечатлениями. И директор воронежской гимназии № 57, который после одного единственного судебного заседания едва не остался без штанов. Теперь этот Песцов здесь, в Питере свою охоту начал и не сказать, чтобы безуспешно. Ну да ничего, и не таких обламывали.

По телевизору показывали новости. Это — тоже часть работы. Личный порученец графа должен быть в курсе всего, что происходит в городе. Николай Александрович взял со столика бокал с коньяком. Покачал, погрел в руках, вдохнул тонкий аромат… Он может позволить себе лучшие напитки.

В это время в телевизоре сменилась картинка. Полицейская хроника. Где-то кого-то арестовывают. И это правильно: нарушил закон — отвечай. Только так и можно добиться порядка. Каждый преступник должен знать, что рано или поздно суровая рука закона доберется и до него.

Хвостов поднес бокал к губам, сделал было глоток, и тут на экране крупным планом появилось лицо этого самого Песцова.

— Скажите, — спрашивала его молоденькая энергичная репортерша, — у вас есть предположения, кто мог организовать все это — прослушку, видеонаблюдение, баллон с ядовитым газом?

— Никаких, — развел руками пацан. Но могу сказать, что бригаду рабочих, которая в процессе ремонта установила все эти устройства в моей комнате, должен был прислать ко мне Николай Александрович Хвостов, личный порученец графа Орлова, во исполнение нашего с ним соглашения.

— О каком соглашении идет речь? — тут же ухватилась репортёрша за возможную сенсацию.

— Пока я не могу об этом говорить. Но если Николай Александрович не свяжется со мной до полудня завтрашнего дня, вы непременно всё узнаете. И, может даже, из первых рук.

Хвостов поперхнулся коньяком.

Глава 13

— Сколько? Двести тысяч? И ты ему заплатил?

После просмотра вечерних новостей Орлов был зол. Когда он пребывал в подобном настроении, никто, даже домашние, не решались к нему подходить. И хоть за ночь и половину дня гнев мэра несколько поутих, разговаривать с ним было довольно опасно. Хвостов бы с радостью потянул денек-другой, пока шеф окончательно не успокоится, но другого выхода у него не было: работа такая, говорить шефу неприятные вещи. Он стоял прямо, сохранял на лице невозмутимое выражение и отчаянно боролся с желанием бросить всё и в панике сбежать куда-нибудь подальше.

— Я был вынужден. Дело в том, что видео снимали сразу несколько человек и тут же выкладывали в интернет на популярные стриминговые ресурсы. Когда информация дошла до меня, удержать ситуацию в тайне уже не было никакой возможности. Вопрос стоял о возбуждении уголовного дела сразу по четырем статьям, две из которых проходят по разряду особо тяжких. И мне пришлось постараться, чтобы убедить Песцова, во-первых, не подавать заявление в полицию, а во-вторых, не пускать в ход материалы, компрометирующие вашего сына. К сожалению, строительную фирму пришлось отдать на растерзание полиции.

— Что? И фирму?

Против воли, колени Хвостова дрогнули. Чтобы продолжить доклад ему пришлось собрать в кулак всю свою волю.

— Когда нашли баллон с газом, делом занялась имперская безопасность, отдел по борьбе с терроризмом. У нас нет влияния в этой службе, даже простого информатора удалось внедрить с большим трудом и только с пятой попытки.

— И как ты собираешься отмазываться от безопасников?

— Работники фирмы будут молчать. Об этом я уже позаботился.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Они просто НЕ СМОГУТ ничего сказать.

Да, иногда бывают потери. Иногда приходится зачищать хвосты. Но репутация шефа должна быть кристально чистой.

— Ладно, — буркнул Орлов. — Выжди пару недель, чтобы вся эта шумиха улеглась, и дай команду местным бандитам. А то еще кто-нибудь решит, что с меня можно безнаказанно трясти деньги.