Дмитрий Маслов – Тебе геймовер! (страница 50)

Я вспомнил, что перед тем, как прилетел корабль, я действительно переключал элементы. Посмотрев на панель, я нашёл нужный переключатель и сменил режим реактора.

— И?.. Не работает! — возмущённо крикнул я.

— Рычаг. Верни его в положение «Л», а затем переведи в положение «Р».

— Да зачем же всё так сложно?!

Я сделал ровно так, как сказал искин, и подсветка кабины снова зажглась. Загудел реактор. Началась инициализация системы.

У меня появилась одышка. А в глазах замельтешили чёрные точки. Похоже, кислород в баллоне закончился.

— Быстрей! — тихо прохрипел я.

С большим трудом закрепил ноги в экзоскелете и из последних сил застегнул ремень на груди. Стекло кабины начало опускаться. Задыхаясь, я сорвал маску с лица.

Последним, что я увидел, был пот, вылившийся из-под маски и забрызгавший стенку кабины.

* * *

Очнулся я от прерывистого звука тревоги. По сообщениям на стекле стало понятно, что проверка систем не пройдена. Ещё бы! С такими-то повреждениями!

— Искин, отключи тревогу.

— Ты очнулся. Хорошо. Восход через три минуты. Тебе стоит поторопиться.

Датчики температуры на мехе показывали шестьдесят семь градусов. Воздух определённо становился горячее. Я просунул ладони в перчатки манипуляторов. А затем с третьей попытки поднял Джесс на ноги.

— Искин, отключи все лишние системы. Построй путь до ангара!

Я быстро шёл по иссушенному грунту. До ангара оставалось всего около шестисот метров. Показавшееся десять минут назад из-за горизонта солнце моментально высушило остатки ночной влаги. И теперь клубы пыли, поднимаемые порывами ветра, затрудняли видимость.

Излучение горячей звезды уже нагрело массивный корпус меха выше предельно-допустимых температур. Вся защита от перегрева была давно отключена. Движения меха становились всё медленнее. А моя надежда добраться до ангара таяла с каждой секундой.

— Искин? Я хочу, чтобы у тебя было имя, — от жары мои мысли путались. — Тебя зовут Кэра! Кэ-ра. Два слога. Сохрани настройки.

— Меня зовут Кэра. Настройки сохранены. Протокол «Метида» активирован.

— Как ты сказала? — переспросил я, не поняв, о каком протоколе шла речь.

Но искин ничего не ответил. Она сказала «Метида»? Звучит, словно как имя какой-нибудь древней богини. Какой ещё протокол? Зачем?

Я прикрывал кабину рукой от обжигающего света звезды. Но её лучи то и дело пробивались внутрь. В воздухе стоял едкий запах горелого пластика. А половина лица была обожжена. Создавалось ощущение, будто меня то и дело прижимали к хорошо нагретой поверхности сковороды.

Внезапно вокруг потемнело. Я опустил руку, в тени которой прятался от яркого светила. На горизонте, сверкая разрядами молний и поднимаясь всё выше, чернел штормовой фронт. Твою мать! Этого ещё не хватало!

— Кэра, ты управляешь погодой? Зачем эта буря?

Я ждал ответа и наблюдал, как приближается свирепая стихия.

— Что означает это имя? — так и не ответив, спросила Кэра.

Вряд ли ей это было интересно. Ведь она просто глупая нейронная сеть, неполноценный интеллект. По крайней мере, так утверждала Света. Кэра говорила со мной, видимо, опасаясь, что я отключусь. Я улыбнулся.

— Ну, мне кажется, имя Кэра тебе подходит. Я где-то читал, что это имя появилось в Ирландии и в переводе с гаэльского означает «подруга». Кэра обычно скрытная и сдержанная, окружена ареалом таинственности. Имеет аналитический склад ума. Прямо как ты! — я поглядел на клубящиеся чёрно-синие тучи. — Шторм! Он слишком быстро приближается!

Кэра опять ничего не ответила.

Уже у самого шлюза снова зазвучал сигнал тревоги, и на стекле появилось сообщение о нестабильности реактора.

— До аварийного отключения реактора пять… четыре… три…

— Стой, не отключай, — зашипел я, стараясь изо всех сил ускориться, но мех не особо слушался.

— Нестабильность реактора приведёт к неконтролируемой реакции синтеза и резкому выбросу энергии. Взрыву, если говорить проще. Я сделала всё, что могла, но температура продолжает расти. Реактор будет остановлен.

Я выругался матом и вытянул одну руку вперёд. Через три секунды питание пропало и мех врезался в створки шлюза, уперевшись в них верхним краем кабины.

— Кэра, отладочная консоль… — я не договорил, потому что шлюз начал открываться сам. — Отбой.

Как только створки разъехались в стороны, мех провалился внутрь и кубарем скатился по наклонному коридору.

С трудом выбравшись из помятой кабины, я смотрел на дымящуюся груду металла.

— Прости Джесс. Я не сдержал своего обещания.

* * *

Остаток рабочего дня я провёл, выполняя скучные короткие тесты. Совершенно ничего интересного. Но как сказал, Миша, это тоже часть нашей работы. А значит, кто-то должен её делать.

Когда рабочее время вышло, ребята стали расходиться. Я вспомнил о нашем недавнем разговоре с Леной и решил обо всём расспросить её. Но Лена внезапно куда-то испарилась, пока я принимал душ.

Выйдя из душевой комнаты, я стал одеваться. И так как Лена ушла, достал телефон и отправил сообщение Марине. Мы сегодня снова договорились, что спишемся в конце рабочего дня. Я всё ещё намеревался сходить с ней в кафе, чтобы попить кофе.

Не дождавшись ответа, вышел в вестибюль. У стойки ресепшена, заканчивая последние дела, суетилась Вика. Марины опять не было на месте. Ладно, не буду ничего спрашивать. Лучше спущусь, загляну в то кафе на пятом этаже, в которое даже ни разу не заходил. Не хотелось выглядеть идиотом в глазах девушки. Ведь приглашая Марину, я дал понять, что уже бывал там.

Пройдя через рабочее крыло, я, как всегда, вышел на лестницу и спустился на нужный этаж. Это кафе оказалось гораздо уютнее того, в котором мы обедали вчера и сегодня. Приятную атмосферу его интерьера дополняла спокойная музыка. А висящие над каждым столиком абажуры создавали тёплый рассеянный свет. Я сел за свободный столик, взял меню и стал листать его. И да, в нём нашлись круассаны с шоколадом!

Марина пока не отвечала. Поэтому я позвонил маме, чтобы узнать, как она там. Сообщил, что задержусь. Мама убедила, что чувствует себя хорошо, и что можно за неё не волноваться. Замечательный день был готов вот-вот перейти в отличный вечер, за которым ждали два выходных.

Коротко завибрировал телефон. Это пришло сообщение от Марины:

«Хорошо. Я освободилась. Ты уже там?»

«Да. Жду тебя».

«Спускаюсь».

Через несколько минут в кафе вошла Марина. Она была очаровательна. Расстёгнутая верхняя пуговица её белой блузки с V-образным вырезом на что-то явно намекала. Кокетливо поправляя волосы, Марина подошла к столику, села напротив меня и слегка наклонилась вперёд.

— Давно ждёшь? — спросила она.

И когда Марина успела переодеться? Я не запомнил, в чём она была утром. Или, может, просто она ещё не успела тогда снять своё зимнее пальто.

— Нет, только пришёл. Красивый кулон.

На тонкой золотой подвеске, над самым краем выреза висел кулон в виде сердца. И если бы верхняя пуговица блузки оказалась застёгнута, я бы его не увидел. А так у меня появился повод поглазеть на вырез, ведь это украшение явно пряталось здесь, чтобы привлекать внимание.

Марина положила локти на стол и подалась вперёд. Аккуратно подхватив тонкими пальцами золотое украшение, она оттянула его от груди, предлагая разглядеть поближе.

— Тебе нравится?

Тонкая ткань её блузки обтягивала грудь. Я протянул свою ладонь и, коснувшись пальцев Марины, покачал переливающийся яркими бликами кулон.

— Очень красивый, — ответил я, не поднимая глаз.

Марина приподняла украшение и, выпрямившись, опустила его в ямку на груди. Затем поправила воротник блузки и, засунув кончики пальцев под вторую пуговицу, слегка оттянула его вниз.

— Ты какой кофе будешь? — спросил я, придвигая к Марине раскрытое меню.

Быстро пролистав его, она ткнула пальцем на картинку с чашкой латте.

— Так ты предлагаешь мне попробовать их аппетитные круассаны? — спросила она, и облизнув губы, добавила: — Которые с шоколадом?

— Да, именно!

Я подозвал официанта, мы сделали заказ и стали ждать.

— А ты, наверное, здесь часто бываешь? — спросил я.