Дмитрий Мартынов – Второй стих. Роман (страница 7)
– Спасибо за приглашение, но нет, – сразу же ответила Вероника.
– О! Понимаю вас, – пропел голос в трубке. Тон собеседницы слегка изменился: если вначале было деловое предложение, то теперь он стал приторно-сладким, как у опытного ловеласа, приглашающего выпускницу школы к себе домой на чай с пироженками. – Мы заплатим хороший гонорар за ваше участие в дискуссии. Вы познакомитесь с очень интересными людьми. И, кроме того, наше сотрудничество может стать постоянным.
– Нет, – спокойно повторила Вероника и нажала отбой.
Теперь уже и в магазин выйти спокойно было нельзя. Стоило Илье или Веронике (ей требовалось присутствовать на судебном процессе клиента) появиться во дворе, как их с диктофонами и микрофонами осаждали корреспонденты разных журналов и журнальчиков, агенты разных телевизионных передачек (серьезные программы такой мелочью не занимались). Фотографы тыкали в лицо объективами своих камер. Супруги уже давно не церемонились с этой публикой и откровенно посылали ее в разные места, а чаще просто отмахивались, как от надоедливых паутов и москитов. Назаровы еще надеялись, что шумиха скоро уляжется и вернется нормальная жизнь. Но их ждал новый сюрприз.
Однажды Вероника возвращалась с судебного заседания (заказы клиентов следовало выполнять), Илья вышел из подъезда встретить ее. И увидел, как мужчина в кожаной куртке подскочил чуть ли не вплотную к его жене, слегка присел, чтобы выхватить лучший кадр, и щелкнул объективом. Яркая вспышка на мгновение ослепила женщину. Она вскрикнула и остановилась, закрыв глаза руками. Хищные монстры прессы тут же кинулись в нападение. Илья рванулся к жене, расчищая дорогу, как ледокол – Северный морской путь. Фотограф, виновник вынужденной остановки, слегка задетый мощной спиной Ильи, не удержался на ногах и свалился на газон. Выпущенный из рук фотоаппарат со стуком упал, задев бетонный барьер. По асфальту со звоном раскатились какие-то кольца и стеклышки разбитого объектива.
Вначале все замерли, а через секунду набросились на неудачливого коллегу. Защелкали вспышки многочисленных камер, диктофоны записывали шум происходящего, чтобы потом отфильтровать нужное.
Илья схватил за локоть Веронику, они быстро вбежали в подъезд.
– Да-а-а, – протянула Вероника. – Допрыгались…
Глава 3
– Да не надо никуда идти! – отмахивался Илья. – Сам виноват. Впредь умнее будет. И другим наука.
Спор продолжался уже несколько минут. Вероника пыталась доказать мужу серьезность ситуации.
– Слушай, я все-таки у тебя юрист! Куча людей видела, как этот фотограф упал и сломал твой фотоаппарат при твоем приближении к нему. Твои действия могут быть истолкованы как нападение на репортера из хулиганских побуждений с причинением материального ущерба. И ты не докажешь, что это не так. Дело громкое, на нем можно хорошо попиариться. И упустит такую возможность только самый ленивый из этих писак внизу. Теперь шумиха поднимется еще из-за этого.
Илья поскучнел.
– А прокуратура здесь при чем? Чем они помогут?
– Ты приходишь в прокуратуру и жалуешься на действия, точнее бездействие полиции. Это раз. В качестве доказательства рассказываешь про этих чокнутых сектантов и про журналистов. А произошедшее с фотографом объяснишь форс-мажором во время беспорядков во дворе.
– Подожди, Вероника, – перебил жену Илья. Он уже заинтересовался тем, что она говорит. – Объясни тогда, зачем об этом рассказывать? Может, лучше просто промолчать…
– Да пойми, – Вероника по своей привычке рубанула ладонью воздух. – Лучшая защита – это нападение. Пусть инцидент будет подан с нашей точки зрения. Тогда доказать противоположное будет сложнее.
Как ни не хотелось Илье переходить к нападению, но доводы жены его убедили.
Зеленое здание районной прокуратуры с решетками на окнах Илья нашел быстро. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, мужчина обдумывал свою речь.
– Здравствуйте! – произнес он, открывая белую слегка пошарпанную дверь кабинета.
– Проходите, – сказал усатый мужчина средних лет в синей форме с погонами на плечах. – Присаживайтесь.
Хозяин кабинета указал на стул для посетителей возле большого письменного стола с большим монитором на нем. Илья сел. Как и все посетители присутственных мест, он сложил руки на коленях и покорно стал ждать, пока большой государственный человек оторвется от экрана компьютера и обратит на него внимание. К чести хозяина кабинета ожидание продлилось не больше пары минут.
Прокурор щелкнул мышкой, закрыв какой-то файл, и заинтересовано взглянул на посетителя.
– Извините, что заставил вас ждать. Слушаю вас.
Илья в таких местах бывал крайне редко и поэтому смущался. «Надо было Веронике идти. Она-то разобралась что к чему». Официальная обстановка кабинета, люди на портретах в мундирах, высокий потолок – все это действовало на него угнетающе. Казалось, он своим мелким делом отвлекает серьезных занятых людей от действительно важной работы.
– Тут вот какое дело… Я с женой и ребенком живу в многоквартирном доме… (Он назвал адрес). У нас широкий красивый двор. И вот этот двор облюбовали бродяги-сектанты.
Прокурор нахмурился и покачал головой.
– Да что вы говорите. Безобразничают?
– Они сами? Нет, только к прохожим пристают.
Илья немного смешался. Он хотел в первую очередь избавиться именно от религиозных фанатиков, а теперь по его словам получалось, что они ни при чем. «Ну ладно. Потом объясню», – решил он.
– Так. И… – прокурор вопросительно смотрел на мужчину, побуждая его продолжать.
– Дело в том, что их очень много. А теперь еще прибавились всякие посторонние – их поклонники, журналисты, торговцы…
– Торговцы? – хмурясь переспросил хозяин кабинета. – Торговля в неположенных местах запрещена, тем более на придомовой территории.
– Вот я и говорю, – поддакнул Илья. – От них шум, гам, грязь. Суета целыми днями. К дому спокойно подойти нельзя. А на днях вообще вопиющий случай произошел. Жена шла по двору. Она возвращалась домой… На нее набросились журналисты. Одного из них толкнули, он упал и сломал свою фотокамеру… Вот.
– Непорядок. Да… Так вам в полицию надо обратиться, чтоб навели порядок во дворе. – Прокурор откинулся на спинку кресла и развел руками, мол, сочувствую, но ничего поделать не могу.
– Так мы уже обращались в полицию.
– И что они? – прокурор снова подался вперед и стал весь внимание.
– Приезжали один раз, в самом начале. Документы у сектантов проверили, и все.
– А больше вы не обращались в полицию?
– Обращался, – тоном профессионального жалобщика сказал Илья (у него это случайно вышло). – Но больше никто не приезжал. Говорят, «ничего не нарушают – оснований для выезда группы нет».
– Бардак! – возмутился прокурор. Его глаза гневно сверкнули. – Простите, как вас?
– Илья Сергеевич.
– Бардак! Полный бардак, Илья Сергеевич! – энергично повторил представитель надзорного органа. И уже спокойным тоном продолжил: – Пишите жалобу на действия полиции. Вот вам бланк. Сейчас его заполните в коридоре. Мы обязательно разберемся.
– А насчет журналистов?
– И с ними разберемся. Поможем. Обязательно поможем. Напишите все и возвращайтесь.
Дождавшись, когда посетитель выйдет в коридор и закроет дверь, прокурор взял телефон и набрал номер.
– Это я! Уточнить кое-что надо. Твои выезжали по поводу сектантов несколько дней назад?
…
– Ах выезжали! Почему не реагируешь? У меня жалоба!
…
– Понял. Ладно. Сам узнаю.
Он закончил разговор и снова набрал.
– Здравствуйте. Мне надо уточнить кое-какую информацию…
Илья с заполненным бланком зашел в кабинет.
Прокурор разговаривал по телефону:
– Вот это дело! Вот это люди! Хорошо. Понял вас.
Он нажал отбой.
Илья положил бумагу на стол. Однако хозяин кабинета не спешил ее взять. Он некоторое время молчал, не глядя на посетителя. Его пальцы барабанили по столу.
– Присаживайтесь, Илья Сергеевич. Я уточнил ситуацию. Дело в том, что в полиции этот случай на особом контроле. Но пока все в рамках закона. Никто ваши права не нарушает. Так что вы совершенно зря беспокоитесь.
– Да как же зря? Вы же сами сказали, что полный бардак! – опешил Илья.
– Все в рамках закона, – прокурор добавил металла в голосе.
– А это? – Илья пододвинул заполненный бланк к чиновнику.
– Ваша жалоба не обоснована. Полиция контролирует ситуацию.
Прокурор небрежно отодвинул бумагу на край стола.
Илья встал и пошел к выходу, все еще продолжая удивляться. Он так и не понял, почему его жалоба не обоснована. У двери он повернулся: