Дмитрий Мартынов – Пробуждение. Цикл романов «Когда на Земле не осталось снега» (страница 2)

Вся эта заставка длилась не более 20 секунд, но благодаря полному погружению Гиму помимо его воли удалось ощутить всю гамму чувств, предлагаемую рекламой.

Гим на время выключил визоры, чтобы пересесть в более просторное и приватное место ретробара, обслуживание которого шло по более дорогому тарифу. Он мог себе это позволить. Он удачно вложился в стартап цифровой идентификации и депонирования метаданных Х-юзеров в гиперэфире. На его счет регулярно начислялись комиссионные с каждого патента. Благодаря экспансии компании в гиперэфире Гим скопил приличное состояние, чтобы жить, не думая о текущем остатке на счете, и заниматься любимой журналистикой исключительно ради собственного удовольствия. Привилегия, которая была только у 3% населения Земли.

Капелло все еще не появился в дверях ретробара, и Гим начинал немного злиться на своего друга. Скучное одиночество доставляло Гиму дополнительный дискомфорт. Хуже ожидания для него были только замкнутые пространства. Гим был достаточно высокого роста, что создавало определенные трудности в помещениях с заниженными потолками или в стандартных кабинах андротакси. Ему все время приходилось сгибаться в неудобной позе. Именно поэтому Гим пользовался услугами просторных моделей более дорогого класса. Фигура Гима была хотя и стройной, но ближе к худощавости. Растрепанные черные волосы средней длины практически всегда закрывали его узкий лоб и уши. За модой Гим практически не следил, отдавая предпочтение прагматичной классике. В этот вечер его вид был довольно аскетичным, сочетавшим черные джинсы с лонгсливом.

– Добрый вечер. Сегодня как никогда хорошая погода. В наших краях это такая большая редкость, не правда ли? – сказал андробармен, подъехав к Гиму на опорных роликах.

– Два ирландских шота и кусочек клафути. Спасибо, – быстро ответил Гим.

– Могу порекомендовать нашу кулинарную новинку: куриную грудку в соусе песто, которая подается с абрикосами, – пытался продолжить разговор андробармен.

– В следующий раз, – отрезал Гим и демонстративно отодвинул рукой меню.

– Спасибо за ваш заказ, – отрапортовал с улыбкой андробармен и ненадолго скрылся из виду.

Гим любил говорить коротко и по сути, экономя свое время и время собеседника, с надеждой ожидая этого от других. Когда же этого не удавалось достичь, он томительно, но терпеливо выслушивал своего собеседника, стараясь не перебивать, даже когда заранее улавливал суть разговора. Учтиво выжидая окончания реплики, Гим глубоко всматривался в глаза собеседника, будто изучая его изнутри. Когда же терял интерес, стараясь не показывать виду, уходил в свои мысли. Ему приходилось проделывать огромную работу над собой, убеждая себя в необходимости принятия несовершенства мира, понимая, что все равно привязан к миру людей духовно и психологически, и поэтому нужно позволить себе все равно их любить и воспринимать такими, какие они есть. «Как хорошо, что с андроидом можно избежать бесполезных словестных церемоний», – подумал Гим. Тем более сегодня ему было с кем поговорить.

В этот момент у входа в паб появился Капелло. Спустя минуту он грузно опустился на барный стул, а его тучное тело слегка согнулось под тяжестью собственного веса и своим положением изобразило какую-то нервическую слабость. На его лбу легко читались заметные следы морщин, пересекавших одна другую и, вероятно, обозначавшихся гораздо явственнее в минуты гнева или душевного беспокойства. Совсем не то лицо Капелло, которое было изображено на фото человека года по версии прошлогоднего электронного журнала Science Plan с пояснительной надписью ниже: «Ученый-предприниматель, основатель компании BIZZ, разработчик И-трекера, используемого для выслеживания местонахождения искинов в любых электрических устройствах, заключивший крупный контракт с оборонной компанией. Знает в совершенстве язык машинного эсперанто. Имеет ученую степень уровня Tech-2 после защиты диссертации по технологии оптического распознавания машинного присутствия. Не раз выступал за возврат к управлению ИИ человеком. Имеет нескольких патентов, автор книги „Возвращая контроль“. Член экспертной коллегии фонда „Будущее“, статский советник Мирового правительства по вопросам модернизации глобальной экономики и инновационному развитию».

Друзья приветливо обнялись и обычным движением перевели свои визоры в автономный режим. Гим начал разговор:

– Привет, Кап! Что-то ты неважно выглядишь, когда успел постареть?

Капелло отрешённо махнул рукой.

– Все это чёртова работа. Я постоянно в состоянии стресса. Это добавляет седин и работы парикмахеру, но, к сожалению, без нее мне никак. Люблю и ненавижу. А создать что-то стоящее можно только в состоянии стресса. Почитай биографии великих ученых, композиторов, хакеров в конце концов. Да-да, не смейся. В тихой и спокойной атмосфере человек сразу расплывается. Ему от жизни ничего не нужно по большому счету. Нам и так хорошо. Впрочем, этим мы не отличаемся от остальных. Что поделать, такой уж биологический вид.

– Я думал, ты уже все открыл, что только мог для себя в этой жизни, приятель.

– Как сказал мой искин, дайте человеку все, что ему нужно, и в эту минуту он почувствует, что этого мало. Моя работа – мой кислород. Она дает мне импульс жить, двигаться, встречаться и пить с такой же старой дурачиной, как я.

Гим с одобрительной улыбкой кивнул, и они выпили по новому шоту.

– Скажу больше, – продолжил Капелло свою мысль, – с годами я стал чувствовать себя все больше в своей тарелке, старик. Годы наше преимущество. Мы пока встанем, уже надо садиться. А те, кто быстро вскочил, уже головой успели удариться об потолок. В этом и есть наша сила, наш парадокс. Зато мы начинаем видеть и ценить вещи, которые в суете не замечает весь этот молодняк. Вот, например, ты знаешь, почему мы с тобой встречаемся именно в этом баре?

– Понятия не имею. Но зная твою любовь к необычным местам, думаю, есть причина, и ты собираешься меня в это посвятить.

– Потому что этот бар взял свое название из 2020 года, когда случилась первая пандемия. Именно здесь был обнаружен нулевой пациент. Поэтому это место и называется «Двадцать панд».

– Ого, не знал. Надеюсь, они протирают здесь столы?

– Здесь даже когда-то был музей. Я над этой пандемией трудился целый год, изучал ее вдоль и поперек. Если помнишь, после победы над вирусом было обнаружено, что дети переболевших стали в значительной степени подвержены болезни Паркенсона. Прошло два десятка лет, и мир был практически готов превратиться в ужасающий бал, на котором большинство людей все понимали, но не могли ничего сделать физически. Тогда ученые со всего мира бросили все силы на изучение именно этой болезни. Значительно внимательнее изучали, чем прежде. Именно всеобщими усилиями моих исторических коллег произошло открытие лекарства от этой болезни. Презентовал это открытие руководитель научной международной группы доктор Майнкоф, по совместительству мой отец. Поэтому мы здесь. Это место напоминает мне о нем. А также о том, как быстро все забыли о его открытии, когда случилась следующая пандемия.

Капелло сделал глоток виски и показал андробармену жест, означающий просьбу налить еще. Андробармен, получив этот сигнал, одним из многочисленных своих сенсоров принялся выполнять свою рутинную механическую работу, и уже через 10 секунд напиток стоял перед Капелло.

Гим знал, как важны другу его воспоминания и как легко он уходит в них, поэтому решил сменить тему.

– Сегодня ранним утром, часа в 4, я вышел на улицу, чтобы спокойно и в одиночестве перекурить после интенсивной работы, но увидел молодую парочку, которая медленно прошла мимо меня. Я подумал, тут всего два варианта. Либо влюблённые, либо наркоманы.

– А есть разница? Влюблённые те же самые наркоманы, только психотропные средства в организме вырабатываются сами через зрительные и тактильные ощущения.

– Не думал, что ты настолько циник.

– Вот подумай. Настолько. Да! Кстати, о любви. Забыл тебе сказать. Неделю назад возвращался ночью из своей лабы. Я неимоверно устал и шатался без дела по ночному городу пешком, заходя в попутные заведения, ну, ты знаешь…

– Конечно, британский зигзаг?

– Он самый. И вот, сам того не осознавая, в какой-то момент я оказался в аптеке, разглядывая эти жидкие коробки с детьми. Что-то внутри меня щелкнуло, не знаю точно, но уже через минуту я сделал заказ, и на следующий день мне ее привезли.

– Кого?

– Малышку Айрис!

– Так ты купил ребенка в аптеке? Ну что тут скажешь, поздравляю, папаша!

– Да, – Капелло вознес руки вверх, делая вид, что молится. – Спасибо продолжительным политическим войнам феминисток, которые смогли добиться отдельного финансирования на развитие научных разработок в области деторождения. Помнишь, как появились первые аптечные автоматы с детьми?

– Конечно, за ними стояла такая очередь! А уже через пару лет деторождение стало доступно повсеместно через пробирочные аптечные автоматы. После открытия генетической модификации стало возможно преобразование неполовой клетки в половую, и после двухлетних испытаний «Большая Фарма» занялась поставкой детей в производственных масштабах. Поскольку спрос был в основном на детей с белой кожей, генетический материал и процесс производства был настроен под имбрионы именно такого типа. Таким образом на Земле вновь воссоздался паритет между белым населением и цветным. Я также знаю, что благодаря простоте деторождения и замкнутости внутри технологических миров привязанность к детям у людей значительно снизилась, их стали называть любимыми героями из виртуальных игр из поколения в поколение. Я, кстати, писал об этот статью в своем журнале. Но ты, конечно, не читал ее, так ведь?